[236] Сталин и не торопился, «перегруппировка сил» заняла у него не год, а несколько лет.
Вопрос о НЭПе обсуждался на X съезде РКП(б), заседавшем во время восстания кронштадтских матросов в 1921 году. А со всей страны шла информация о сплошном потоке восстаний и выступлений.
Становилось понятно, что дальше идти по пути создания трудовых армий, обобществления всего на свете и отмены денег — невозможно.
Большевики пошли по пути, который полтора года назад предлагали меньшевики. В 1920 году Мартова выслали за границу. А 21 марта 1921 года Совнарком издал Декрет о замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом. Вместо 423 млн пудов хлеба предполагалось взять «всего» 240 млн пудов (вместо 6,8 млн тонн — 3,8 млн тонн).
Декрет разрешал свободный обмен, покупку и продажу сельскохозяйственных продуктов в губерниях, закончивших разверстку. В апреле вместо произвольного изъятия «излишков» на 1921/22 год был установлен устойчивый размер натурального налога, зависящий от площади пахотной земли.
Некоторых областей страны этот декрет не касался: Сибири, Урала, Украины. Потому что они задолжали Советской власти, и продразверстку отменять у них рано. Продразверстку в этих областях собирали до 1922 года.
Да и продналог крестьяне вовсе не рвались отдавать. В Саратовской губернии расстреляли 58 повстанцев — не хотели сдавать продналог. Ну, а наезд карательных команд, порки и взятие заложников — это уж везде и всюду как норма.
Если большевики сумели расправиться с крестьянской Россией, то не подкупая ее НЭПом. А двумя своими старыми способами: террором и голодом.
Три, а местами четыре года насилия продотрядов разорили сельское хозяйство. Многие поля остались незасеянными, запасов зерна не было, а весной случилась засуха. Урожай 1921 года составил половину уровня военного времени 1915–1916 годов.
Разразившийся голод часто называют «голод в Поволжье»… Но голодало вовсе не одно Поволжье. Это тоже способ уменьшить масштабы события. Голод охватил 37 губерний: Поволжье, Приуралье, Кубань, Украину, Ставрополье, Крым.
Мировую прессу облетели снимки умирающих детей-скелетов и известия о людоедстве, призывы о помощи голодающим. Сбылась мечта Троцкого. Теперь, видимо, русские имели право сказать ему: «Мы голодаем».
Американское управление помощью АРА (American Relief Administration) в августе 1921 года заключило с Советским правительством соглашение и с октября 1921-го по июнь 1923 года кормило до 11 млн человек (половину из них детей), снабжало медикаментами, одеждой и семенами. Комитет норвежского полярного исследователя Фритьофа Нансена и другие европейские организации помогали еще почти 3 млн человек. К лету 1922 года сведения о смерти от голода прекратились.
1 июня 1921 года вышло постановление Совета Труда и Обороны «О прекращении беспорядочного движения беженцев». На станциях и дорогах выставили вооруженные кордоны, а всем органам власти категорически запрещалось выдавать пропуска на выезд из голодающих губерний.
В пострадавших губерниях недосчитались 5,1 млн человек. Стряслась крупнейшая в Европе со времен Средневековья демографическая катастрофа.
От подобной засухи в 1891–1892 годах погибло 375 тысяч человек.
К 1921 году можно было ждать, что число жертв будет — не больше, а меньше, чем при событиях тридцатилетней давности.
Большевики постарались извлечь из голода политическую выгоду. Видные общественные деятели, создавшие Комитет помощи голодающим «Помгол», были сразу после соглашения с американцами арестованы и шельмовались в прессе.
Общественный комитет сменила государственная организация под тем же названием.
Принимая помощь от иностранцев, красные одновременно продавали зерно на экспорт. Узнав об этом, американцы прекратили помощь.
Голод послужил предлогом для новой и решительной атаки на Церковь.
Церковь хотела сотрудничать с «Помголом». Ей запретили. «Зато» 23 февраля 1922 года вышел декрет ВЦИК о насильственном изъятии церковных ценностей — якобы впомощь голодающим. В опубликованном в 1990 году секретном письме членам Политбюро Ленин писал: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления».
19 марта 1922 года дано указание Ленина Молотову: «Провести секретное решение съезда о том, что изъятие ценностей… должно быть проведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в кратчайший срок. Чем большее число представителей духовенства и реакционной буржуазии нам удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы они на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении не смели и думать… Крестьянские массы будут либо сочувствовать, либо окажутся не в состоянии поддержать духовенство».
Коммунисты сознательно провоцировали: не давая отдать ценности добровольно, устраивали погромы храмов. Погромы храмов вызвали сопротивление верующих во многих местах. В ответ в марте 1922-го по приказу Ленина начались групповые аресты, показательные процессы и расстрелы духовенства.
Процессы над священниками прошли в Москве, Питере, Чернигове, Полтаве, Смоленске, Архангельске, Новочеркасске, Витебске. В 1922 году только по суду уничтожили 2691 священника, монахов и монахинь — почти 6 тысяч. В СЛОНе без всякого судебного фарса уничтожили не меньше 15 тысяч священников и монахов.
Конфискованное церковное имущество было вместе с другими драгоценностями царского времени продано для закупки оборудования и оружия за рубежом, для поддержки неудавшейся немецкой революции 1923 года.
В ноябре 1921 года компартия Германии получила 5 тысяч марок золотом. Миссия Фрунзе увезла миллион рублей золотом Кемаль-паше на развитие революции в Турции.
В марте 1922 года (когда начиналась кампания по «изъятию церковных ценностей») по бюджету Коминтерна распределили 5 536 400 золотых рублей, а через внебюджетные фонды — 600 тысяч золотых рублей на революцию в Корее, 13 тысяч — компартии Эстонии, 15 тысяч — компартии Финляндии, 20 тысяч — компартии Латвии.
Да и еще два с половиной миллиона «совслужащих». В 10 раз больше всего «аппарата» царских времен. Эту орду тоже ведь надо кормить.
Иногда думают, что после разгрома Врангеля, тем более при НЭПе, красный террор несколько ослаб, а то и сошел на нет. Это не так.
Начать с того, что чудовищный маховик истребления людей развернулся сразу после взятия Крыма, в ноябре 1920 года.
Фрунзе хотел дать амнистию и право свободного выезда из Крыма всех сдающихся. Ленин одернул: «Расправиться беспощадно!» Причем красная разведка принимала все меры для того, чтобы поменьше людей уехали: распространяли листовки об окончании красного террора, засылали агитаторов.
После взятия Крыма вся власть была передана «особой тройке»: Беле Куну, его любовнице Розалии Землячке, председателю ЧК Михельсону. Секретарь Крымского обкома РСДПБ Розалия Семеновна Залкинд, еврейка из Киева, вошла в историю под одной из своих партийных кличек — Землячка. Любопытно, что в числе этих кличек была и такая, как Демон.
Перекоп перекрыли, выезд разрешался только по личному распоряжению Белы Куна. «Крым — это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выйдет», — говаривал Бела Кун.
Сначала объявили регистрацию офицеров, и те в массе своей явились — ведь остались в Крыму те, кто не хотел уезжать с Родины и кто поверил обещаниям большевиков. Все эти люди были уничтожены. Уцелели только те, кто почувствовал что-то и убежал в горы, к партизанам.
Потом погнали на расстрел членов семей офицеров, а также вообще всех, кто имел хоть какое-то образование и хоть где-нибудь служил. Для этого на улицах арестовывали всех, кто прилично одет, кто говорит, как образованный человек. Потом устраивали облавы, население целых кварталов сгоняли в концлагеря и «сортировали», истребляя всех «классово неполноценных». И тоже, разумеется, целыми семьями.
Часто убиваемых раздевали в ЧК и гнали или везли на телегах голыми к месту расстрела.
Мотивы убийств — происхождение, чистой воды геноцид. Людей истребляли по спискам «за дворянское происхождение», за «работу в белом кооперативе», «за польское происхождение».
«Окраины города Симферополя были полны зловония от разлагающихся трупов расстрелянных, которые даже не закапывали в землю. Ямы за воронцовским садом и оранжереи в имении Крымтаева были полны трупами расстрелянных, слегка присыпанных землей, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм выбивать золотые зубы изо рта казненных, причем эта охота давала всегда большую добычу».[237]
Если родные и близкие шли искать и похоронить своих — их тоже хватали и расстреливали. Целую партию беременных и женщин с грудными детьми расстреляли в Симферополе за еврейским кладбищем. И тоже долго не закапывали.
Одна из самых страшных в мировой литературе книг — «Солнце мертвых» — написана про Крым того времени Николаем Шмелевым.[238]
Впрочем, расстрелами не ограничились. Все бульвары в Севастополе были «украшены» сотнями повешенных. Офицеров вешали в полной форме, штатских — в одном белье, женщин — голыми. Иногда в задний проход убиваемым забивали разбитые бутылки или отрезали половые органы. Явно не для того, чтобы получить какие-то сведения, — это коммунисты так развлекались.
Генерал Данилов, служивший в штабе 4-й красной армии, называл цифру истребленных в 80 тысяч человек между ноябрем 1920-го и апрелем 1921 года. И.С. Шмелев в показаниях Лозаннскому суду называл другую цифру: 120 тысяч. Хотя, конечно, как считать. Многих ведь угнали в Северные лагеря, а больше 20 тысяч человек умерли с голоду.