Вермонт, видите ли, не желает встречаться с Юденичем?! Его проблемы. Обратиться прямо к войскам, объяснить ситуацию. Оставить Вермонта с сотней людей, остальных увести с собой. Да просто отдать приказ по войскам! Расстрелять для острастки двух-трех самых рьяных монархистов, и уже вдвое большими силами — вперед, орлы! На Петроград!
Без анархиста в генеральской форме, господина Ветренко, без чудика Родзянко, без царелюбца Вермонта, при нормальной военной дисциплине было совершенно реально выйти к Петрограду в условленное время, поднять восстание и взять город.
3. Совершенно реален план барона Врангеля — кавалерийского рейда на Москву. Гарантировать что-то невозможно, но рейд Мамантова показывает, насколько эффективны такие рейды в Гражданской войне.
Большевики убедились в эффективности больших масс конников и создали 1-ю Конную армию. Белый аналог такой конной массы вполне мог дойти до Москвы.
Прими командование ВСЮР план Врангеля, и, вполне возможно, в сентябре 1919 года терские казаки и конные добровольцы вошли бы в Первопрестольную.
4. Мог осуществиться даже конный рейд на Москву генерала Кутепова в октябре 1919 года. Он менее вероятен, чем рейд барона Врангеля: сил куда меньше. Но и он реален. Действительно — плюнуть на алкаша Май-Маевского, оборвать провод со штабом, и — вперед. Шанс невелик, но он есть.
5. На войне, тем более на Гражданской войне, очень многое зависит от случайности.
Еще больше зависит от личных качеств военачальника.
Сущая случайность в том, что Колчак приехал именно во Владивосток, а не в Новороссийск. Ему ведь первоначально предлагалось быть консультантом Антанты как раз по черноморским делам…
Окажись Колчак на юге, он вполне мог бы встать на место Деникина.
Молодой, энергичный, он был чрезвычайно популярным офицером.
Вот вариант: Колчак критикует Деникина как нерешительного, недальновидного генерала. Офицерство отстраняет Деникина в начале 1919 года так же, как отстранило его в 1920 году.
Родственный вариант: Колчак принимает и разделяет позицию барона Врангеля. Они вместе отстраняют Деникина. Одному барону в 1919 году не удалось, вместе могло бы и удастся.
Колчак мог бы принять план барона Врангеля: план кавалерийского удара.
Колчак мог бы выдвинуть свой собственный план захвата Москвы.
Колчак мог бы подчинить своей воле казаков.
В любом из этих вариантов победа белых становилась бы намного более вероятной.
Меньше всего реален чисто военный результат Колчака, наступавшего из Сибири. В любом случае его армия, как бы она прекрасно ни наступала, имела бы дело с мощным красным кулаком, бьющим со стороны Москвы. Колчаку мешали бы расстояния Востока России. Красные успевали бы собирать новые армии вместо разбитых.
Чтобы противостоять этому кулаку и преодолеть расстояния, провезти на поездах свою пехоту, Колчак должен был принять решения не военные, а политические. Те самые, которых он так избегал.
Та же проблема и при взятии белыми Москвы. Взять-то ее можно… Л что дальше? Повесить Ленина и Троцкого всегда приятно, да и дело хорошее, полезное. Но ведь без политического решения наболевших вопросов сохраняются условия, порождающие Лениных и Троцких.
Или немедленный, сразу же после входа в город, созыв Учредительного собрания и Указ о земельной реформе — и тогда можно праздновать победу. Праздновать — и начинать вылавливать остатки Красной Армии по бесконечным просторам Русской равнины.
Возможно, при таком повороте событий эти же самые остатки, потеряв Москву с Петроградом, укрепляются в глуши российских губерний. Они начинают все более чувствительно тревожить горе-победителей. И поднимается у них новый красный вождь, еще страшнее и злее всех прежних (Сталин? Орджоникидзе? Кто-то совершенно неизвестный?). А крестьяне начинают поддерживать уже красных, потому что они-то дают землю.
Военные победы белых выглядят совершенно иначе, если предположить, что реформы Врангеля объявлены и начинают проводиться на Юге России летом 1918 года. Даже если бы осенью!
С ноября 1918 года уже нет вопроса о войне: Великая война окончена. Решение земельного вопроса сразу сняло бы любое преимущество красных. Наоборот — политическое преимущество сразу оказалось бы у белых. Получается — обе главные силы дают одинаково много. А белые при этом несравненно гуманнее, приличнее. И к тому же отстаивают историческую Россию, а не причудливый эксперимент под памятниками Иуде и Каину.
Это сразу дало бы белым десятки тысяч новых штыков и сабель. Пошли бы добровольцами крестьяне-фронтовики, которых и обучать нет никакой необходимости.
Второе ценнейшее решение — признание распада Российской империи. Союз с Финляндией, Польшей, Прибалтикой. После революции в Венгрии и в Австрии можно рассчитывать и на их армии. Совместный поход белых, усиленных крестьянским ополчением, и если не четырнадцати, то по крайней мере пяти, а то и семи держав. Все, красным уже почти верный конец.
Конечно, очень помогло бы еще и третье политическое решение: в сторону более жесткого политического режима. Не как у Деникина, а как у Колчака.
Если бы так… Колчак высаживается в Новороссийске в мае 1918 года. С ноября 1918-го он — глава ВСЮР. Железной рукой удавливает Колчак Черноморскую Раду. Сразу, без долгих прений, как он удавил Директорию. Слащев — глава политической разведки. Под его задумчивым взглядом социалисты либо становятся приличными людьми, либо сидят в самых глухих уголках местных гор.
Колчак приближает к себе Врангеля. Приезжают Кривошеин, Струве, Савицкий. Ноябрь-декабрь 1918 года — время решения аграрного вопроса.
На Юге России проводятся выборы в Учредительное собрание. В январе 1919 года Русское Правительство объявляет программу широких демократических реформ.
Провозглашена независимость Украины, Польши, Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы. Условие одно — непримиримая борьба с большевизмом, участие национальных армий в Гражданской войне.
Франция, Англия и Германия признают это Русское Правительство.
Донским казакам ставится простая альтернатива: или они идут на Москву в составе Белой армии — пусть автономно, со своими командирами, но идут и подчиняются общей дисциплине. Если идут — будущее правительство России признает их автономию. В тех же масштабах, что в царское время признавали автономию Финляндии: вплоть до собственной валюты и таможни.
Казакам дорога самостийность? Тогда пусть сами разбираются с Сиверсом, Свердловым и любыми другими большевиками.
Грузия? Признается ее независимость, и ей позволяют захватить Абхазию и весь Северный Кавказ. Условие: если хотят получить государственную независимость, пусть не воюют с белыми. Пусть грузинские меньшевики не помогают своим двоюродным братьям-большевикам.
Терские казаки не нужны для похода на Москву. Они хотят воевать у себя дома? Пусть отгоняют Узун-Ходжу да не пускают грузин севернее земель мятежных горцев.
Северный Кавказ кипит, но если терская армия стоит гарнизонами по всему Северному Кавказу — это уже не опасно.
В ноябре-декабре 1918 года Комуч окончательно проигрывает большевикам войну. Большевики наваливаются на Сибирское правительство. С большой степенью вероятности Каппель при помощи Синельникова и Пепеляева делает то же самое, что сделал Колчак: свергает власть болтунов и вводит жесткую военную диктатуру.
И при Сибирском правительстве, и при диктатуре Каппеля Красная Армия по уши увязает в пространствах Урала и Западной Сибири. Чем дольше она там провозится — тем лучше.
10 марта 1919 года, по весеннему теплому солнышку, Русская армия движется на север. Добровольцы — в Донбасс. Тридцать тысяч кавалеристов скачут от Царицына на север, к Москве. Рейд Мамантова, помноженный на численность и напор.
Киев? Он теперь признан столицей самостийной Украйны. Пусть его берут Петлюра и Кравс. Пусть теперь не добровольцы, а Петлюра сам воюет с Махно и Григорьевым. Бандюганы признают власть Советов? Вот и хорошо, пусть Петлюра с ними и разбирается.
Пилсудский бьет по Петлюре и другими ударами — на Смоленск, Вильно, на Москву.
20 марта 1919 года в Петроград входят с севера Маннергейм, а с запада — эстонская армия и белогвардейцы Юденича. Они встречаются уже на улицах Петрограда. Начинается чистка города от большевиков. Союзники остаются в городе, а белые армии движутся к Москве с севера.
30 марта 1919 года кавалеристы Врангеля рубятся с красноармейцами под Москвой. Аэропланы красных дружно приземляются на территории белых. Главная проблема — избежать крестьянских расправ из-за черных летных курток летчиков. Красные применяют отравляющие газы, но в Москве вспыхивает восстание. Кремль блокирован, идет пальба на Тверской и Якиманке.
И в этот момент на московские вокзалы врываются бронепоезда белых. С них ссыпаются тридцать тысяч солдат ударной группы, под командой участников Ледяного похода. Во втором эшелоне подтягиваются остальные сто тысяч добровольцев.
Впереди еще много войны. Придется разбираться с Польшей, и совершенно непонятно, где именно придется проводить границы. Еще неизвестно, что лучше — вышибать с Северного Кавказа и завоевывать Грузию или оставить ей Северный Кавказ. Пусть сперва чеченцы и кабардинцы взвоют от грузин и сами попросят о помощи…
Еще гасить мусульманских социалистов в Азербайджане, воевать с Турцией и помогать армянам строить Великую Армению.
Еще разбираться с Туркестанской советской республикой, очищать от красных Казахстан и Среднюю Азию.
Еще разбираться с Сибирью… Хорошо, если там Каппель с Пепеляевым: они-то без проблем объединят свое государство с остальной Россией. А вот Сибирское правительство, помнится, объявило Сибирь автономной и выступало под зелено-белым флагом самостийной Сибири.
Перспектива новой Гражданской войны на Востоке страны. И с Советским Туркестаном, и с Сибирской автономией. И с зелеными крестьянами, часть которых признает общую российскую власть, а часть наверняка не признает.