— Павел Семёнович? Гусев говорит… да, тут мне принесли заключение экспертизы… уж и не знаю, что докладывать… да не темню я, в глазах темно, это точно, а так Рэй Брэдбери какой-то получается. В общих чертах ситуация следующая: обломки аппарата, равно как и останки пилота не принадлежат ни одной стране на нашей планете. По заключению экспертов, весь материал идентифицирован как продукт внеземного разума… товарищ министр, я бы предпочёл психушку, но ведь пять раз проверяли, ошибки быть не может… да… хорошо, Павел Семёнович… какие журналисты? Неужели я не понимаю… есть, понял… до свидания.
…………………………………………………………………
— Люди планеты Земля! Прошу вас остановиться и выслушать меня! Моё имя Инара Дорей. Я представитель цивилизации элайнов. Моя родная планета находится возле звезды, которую, вы, люди называете бета Эридана.
В течении многих лет мы наблюдали за вашей молодой цивилизацией, не переставая удивляться насколько дика и необузданна природа существа, именующего себя «Homo Sapiens», — человек разумный.
Я знаю, что меня слышат, практически все жители земли. Это сообщение идёт сейчас на всех радио и телевизионных каналах, по всем сотовым, спутниковым и кабельным каналам связи. Я хочу немногого, чтобы только каждый житель Земли слышал и больше не переспрашивал. По сути своей — это акт доброй воли, не более того.
Нес было двое. Двое наблюдателей. Мы собирали информацию о вас с целью познания, понятия и принятия. Пункт пятый «Галактической хартии прав и свобод» гласит:
«Каждая цивилизация, в меру своей подготовленности, имеет право на приобщение в полной мере благам Галактического союза». Обратите внимание — «В меру своей подготовленности…»
Нам было доверено определить эту меру.
Впрочем, я не об этом. Нас было двое. Было… Мой муж Вэлиер погиб… Я его очень любила. Мы прожили с ним долгую и счастливую жизнь. Наши дети давно уже разлетелись в разные стороны Млечного Пути. Нам было хорошо вдвоём. Мы достигли того уровня гармонии, когда слова уже были почти не нужны. Молчание говорило нам о многом, если не обо всём.
И вот его не стало. Его убили. Убили вы, люди. Именующие себя разумными.
Сегодня утром он вылетел в район северной Европы для сбора информации. Последнее сообщение от него говорило о столкновении с птицей и проблемами системы поглощения радарных волн. Он уже хотел возвратиться, но его догнала ракета…
Я не могу даже оплакать его останки… Я хотела вам отомстить. Отомстить жестоко и кроваво. Но месть это удел слабых. Поэтому я просто ухожу. Перед тем как уйти позвольте мне сделать вам подарок. И не просто подарок. Я дарю вам любовь. Любовь безграничную и необъятную, всепоглощающую любовь перед которой отступают зло и насилие, жестокость и лицемерие, зависть и ненависть.
Прощайте же люди планеты Земля! И пусть вам всегда светят звёзды.
«…ну, и как тебе эта любовь?
— Отвали, слышь! Любовь! Никогда не думал, что это слово приравняю к матерным! Садится на меня комар, хлещет мою родную кровищу, а я как дурак — ЛЮБЛЮ его! А?
— Ох и проблемки, блин. А что ты скажешь на то, что все мясокомбинаты позакрывали, все бояться скотину даже поцарапать, не то, чтобы зарезать. А крестьяне бояться выйти в поле, чтобы, не дай Бог, какой росточек не примять.
Хирург не может резать, терапевт укол уколоть.
А ты говоришь — комар. Что будет дальше? Сухари пока есть…»
Белоус Олег Геннадиевич
http://samlib.ru/b/glawa2/
ПЕРВЫЙ ПОЛЕТ
Далеко за пределами одной из солнечных систем, ее звезду аборигены называют Солнце, летела, нарушая законы физики, исполинских размеров комета. Она мчалась не так, как положено нормальным звездным странницам по орбите вокруг светила, она неслась по траектории, направленной наружу из планетной системы. Было еще одно отличие. Странно короткий хвост, протяженностью не миллионы километров, как у обычной кометы, а всего лишь жалкие сотни, зато он сверкал ярчайшим светом ядерного пламени. Странности объяснялись довольно просто. Небесный странник, размером с приличный астероид был межзвездным кораблем-Ковчегом — самым большим, из созданных человечеством.
Если бы гипотетический зритель смог наблюдать окружающее исполинский межзвездный транспорт пространство, то он мог заметить, что траектория полета корабля пересекается с движущимся ему в лоб метеоритом. Их сближение, как и полагается в космосе, происходило на колоссальных скоростях и, времени для маневра у экипажа межзвездного транспорта уже не оставалось. Это как морскому судну, плывущему по океану на максимальном ходу получить торпеду в корпус, возможно, сможет, несмотря на дыру в боку, доплестись до порта, но скорее всего, сгинет в пучине. Корабль и небесный странник столкнуться и, в яростном, сравнимом по силе с ядерным взрыве, часть космического корабля испариться. Не спасут не титанические размеры корпуса, не колоссальная толщина корабельной брони.
За шесть часов до этого…
Первый самостоятельный полет подобен первому поцелую. Так же желанен и волнителен. Воспоминание о нем бережно храниться всю оставшуюся жизнь. Космонавт Иван Капитанов, удобно расположившись в ложементе пилотажного отсека, сосредоточенно готовил корабль к патрульному полету, первому самостоятельному в его жизни. Лицо его расплывалось в довольной улыбке. Как обычно перед стартом, Ивана охватило ощущение чистого незамутненного счастья. Чувство сродни тому, какое испытывает автогонщик, сидящий в готовом к старту болиде. Ради минут и часов стремительного полета среди звезд и планет, Иван когда-то и пошел учиться на космонавта. Наконец из наушников басовито грянуло долгожданное:
— Взлет разрешаю и удачи!
В ответ Иван машинально наклонил голову. Снаружи пронзительно взвизгнула сирена, глухо зашуршали гидроприводы, поднимая тяжелую тушу космолета вертикально. Ложемент провернулся, предохранительные ремни туго натянулись, фиксируя пилота поперек движения. Со стартовой площадки послышалось довольное чавканье откачивающего воздух компрессора. Звук постепенно становилось все более глухим — разреженный воздух плохо проводит звук. Наконец за бортом наступила тишина, там остался лишь вакуум. Через минуту, бесшумно открылся люк в космос. Сквозь лобовое стекло космолета стали видны разноцветные искорки звезд, похожие на новогодние игрушки, висящие на елке в темной комнате.
— Предстартовая готовность — тридцать секунд, — послышалось в наушниках.
Поправив талисман, плюшевого мишку, висящего на углу приборной панели, он застегнув крепления шлема. Чуть дрогнувшей от волнения рукой Иван перевел тумблер на приборной панели в положение «Старт». С этого момента управление на себя приняла автоматика, а от космонавта уже ничего не зависело. Электромагнитная катапульта, на секунду вжав космонавта в ложемент, метнула тушу корабля навстречу Космосу. В глазах на миг потемнело от трех, а то и всех четырех единиц перегрузки, ускорение с силой пресса вмяло в ложемент. Через несколько мгновений перегрузка исчезла. Вокруг корабля простиралась в бесконечность чернильная тьма космоса, пронизанная далекими, но такими приветливыми искорками звезд. Где-то там, прямо по курсу, на расстоянии многих световых лет плыла по извечной траектории вокруг Солнца далекая прародина людей. Иван слабо усмехнулся.
Нахлынуло ощущение невообразимой легкости, но, ненадолго. С громовым ревом заработали мощные двигатели, корабль затрясло мелкой дрожью. Ускорение вновь жестко вдавило в ложемент, бесчисленные искорки звезд дрогнули и медленно поползли в сторону, а корабль сначала неторопливо, а затем все быстрее ускоряясь, принялся описывать гигантскую дугу в пространстве, обгоняя межзвездный транспорт. Зрение сузилось до туннельного, все, что на периферии, подернула пелена. Мимо, стремительно пронеслась, «размазываясь» от скорости, угольно черная глыба родного Ковчега. На грани восприятия Иван успел разглядеть длинный язык плазмы из тормозящих двигателей, тут же сменившись видом звездного космоса. Корабль мчался в пространстве, а на губах Ивана гуляла довольная улыбка, а взгляд бродил то по черноте Вселенной то по показаниям датчиков… Казалось, он не замечал ни перегрузки, с силой вдавливающей тело в ложемент, ни неудобного скафандра, на душе его было как никогда тепло. Через полчаса, компьютер негромко пискнул, сообщая, что успешно выполнил ювелирную работу, выведя космолет в район патрулирования впереди по курсу Ковчега.
Россыпь разноцветных огоньков, не мигая, смотрела на пилота сквозь лобовое стекло, мириады звезд складывались в незнакомые созвездия, навевая восторг перед неведомыми силами, создавшими Вселенную. Все на месте, с удовлетворением подумал Иван и принялся переключаться с автопилота на ручной режим, пальцы привычно забегали по пилотской консоли. Маршевый двигатель поурчал, меняя тональность работы, и затих. Ярко вспыхнул экран радара, корабельный мозг запустил программу сканирования по ходу движения космолета межзвездного пространства.
Наступила безмятежная тишина, на секунду Ивану показалось, что он остался один во Вселенной. Глядя на черноту Мироздания, расцвеченную сверкающими искорками звезд, Иван внезапно почувствовал себя очень одиноким. Конечно, в любой момент он мог выйти на связь с людьми и даже вернуться на Ковчег, но нахлынувшее ощущение покинутости было таким сильным, что он, не раздумывая включил задний обзорный экран и обернулся. На секунду остановив внимательный взгляд на плазменном выхлопе тормозящих Ковчег двигателей, он облегченно вздохнул и отключил экран.
Все, время, пора принимать дежурство. Иван с облегчением сбросил надоевший шлем, плавно взлетевший к потолку и прикоснулся к пиктограмме перехода на голосовое управление.
— Включить видеосвязь, — скомандовал Иван. Несколько мгновений подождав, пока мигнет светодиод, подтверждая исполнение команды, продолжил:
— Центральная, на связь. — вызывая диспетчерскую, запросил Иван.