До рассвета оставалось еще два часа, когда он заметил в прибор ночного видения юркнувшего в дверной проём кота. Чем он тут питается все эти годы? Охотника охватило тревожное предчувствие, он последовал за котом в черный зев медленно разрушающегося дома. Этажей 30? Нет, он не попрётся по этим лестницам наверх — просто посмотрит, куда побежал котик. Может даже удастся его погладить? Он машинально посмотрел на индикатор — зелёный. Костюм доставлял ему жуткий дискомфорт, он никак не мог привыкнуть к нему, начать доверять — ему все время казалось, что откуда-то поддувает, что отравленный воздух проникает внутрь. Это нормально, он спрашивал других — многие всю жизнь учатся доверять костюму, но все продолжают постоянно проверять цвет грёбаного индикатора. Он остановился. Из задумчивости его вывело внезапное осознание, что вокруг стало слишком шумно — он привык к шаблону звуков мертвого города, да и техника была настроена на глушение постоянных шумов и подчеркивание новых. Пятью этажами выше закрылась дверь. Охотник снял оружие с предохранителя, на кончике подствольного огнемета вспыхнул маленький огонёк. Зелёный. Он стал медленно подниматься по лестнице, держа под прицелом следующий пролёт. А что если Носитель не один? Что если это ловушка? Но зачем? Никто не подпустит Охотника к поселению дальше первого блок-поста пока тот не откроет лицо. Конечно — Носителю не нужно входить на центральную площадь, чтобы всех убить. Но ему и из города вообще выходить не надо — просто побыть тут пока роза ветров не переменится, а затем идти поедать раздутые черные трупы с лопнувшими животами и выпавшими глазами. Нет, он один… И он его ждёт.
Поняв это — Охотник сменил тактику, нет смысла красться, если тебя уже видели, да и непонятно, какими волшебными силами владеет Носитель. Выставив вперед оружие Охотник помчался по лестнице вверх. Усиленный слух подсказал, что противник осведомлен об изменении обстановки и прилагает усилия к бегству — звенящий топот бегущего по пожарной лестнице раздавался на всю округу. Охотник выбежал на ближайшую площадку и дал короткую очередь вслепую в направлении, куда убежал Носитель. Но тот уже пропал в очередном оконном проёме несколькими этажами выше. Погоня продолжилась.
Влетев в оконный проём Охотник приземлился прямо на мумии бывших жильцов, которые рассыпались в тлен под его тяжелыми ботинками. Он облизнул губы и сверился с индикатором — зелёный. Пинком выбив прогнившую дверь на лестничную площадку он выпустил на пролёт выше струю огня — лишь затем осознав смертельную глупость поступка. Ему повезло — истлевшие двери осыпались красными углями, так и не запустив огненный вихрь, который бы точно пожрал Охотника, но не факт, что прихватил бы с ним жертву. Охотник собирался вернуться живым, с трофеем — фотокарточкой мёртвого Носителя, что помогло бы ему избавиться от этого жуткого бремени самоубийственных вылазок за пределы безопасных стен Сотни. Где-то выше человек споткнулся и упал, Охотник прибавил темп. Он начинал уставать от погони, но похоже этажи скоро закончатся, а деваться из разрушенного дома жертве уже некуда.
Яркие звёзды на небосводе начинали бледнеть. Он сидел на полусгнившей кровати и любовался ночным небом, пляшущими огоньками звёзд, до которых однажды снова сможет дотянуться человек. Красный. Гребаный красный. И, как оказалось, реальный укол ни с чем не спутаешь. Оказалось, что хвалёная гарантия существует лишь потому, что некому предъявить претензии в случае проблем с качеством. Растянулся шов? Или фильтр в маске пропустил заразу? Или проткнул ботинок? Не важно. Уже ничего не важно. Охотник выбросил оружие в окно, вслед за ним — бак с топливом для огнемета, последним пошел шлем со всеми этими датчиками и вонючим фильтром, чтоб его производителя начерно раздуло!
Он сидел и вдыхал нефильтрованный воздух — запахи его удивили. Даже спустя столько лет здесь пахло смертью, тленом и сыростью. Он мотнул головой и в глазах его промелькнул озорной блеск. А что?
— Эй, ты, я хочу поговорить. Я уже труп, я выбросил оружие — можешь даже сожрать меня теплым, но вкус тебе не понравится. Я наверху, 22 этаж, у меня есть консервы и термос с чаем, а, как тебе предложение? — он усмехнулся, даже не думая об успехе своего призыва.
Через десять минут дверь отворилась, и в комнату вошел человек. Охотник ошарашенно смотрел на одетого по старой моде мужчину в солнцезащитных очках и вязанной шапочке, прижимавшего к телу окровавленную руку.
— Привет. Не повезло тебе, да. Но ты не ставь на себе крест — может быть тебе повезёт и ты обратишься. Ну, если заболел от сушеного, а не от меня. А вдруг? — человек чувствовал себя неловко, он давно не общался с людьми. — Ну, а если нет — то я посижу тут с тобой до утра. И — нет, есть тебя я не планирую, ты бы знал, сколько тут еще целых магазинов с отличными консервами! Даже фрукты есть и компоты. Не думаю, что ты на вкус лучше консервированного ананаса в сиропе. Я вообще-то тоже хочу поговорить.
— Ну тогда присаживайся, времени в обрез, не будем попусту его терять. — сказал Охотник, расслабившись. Да, закон запрещает считать их людьми, но пока он в очках и шапке — его от нас даже не отличить, да и не похоже, чтобы он имел какие-то враждебные намерения. Разве, что они падальщики — интересная версия, которую он не сможет больше ни с кем обсудить.
— Знаешь, ты не случайно здесь, я специально привлекал ваше внимание, зажигал костры. Ну и дубовые же вы, месяц я тут изгаляюсь, пока наконец заметили! — развел руками Носитель, — я сильно рисковал — вы там могли все передохнуть до того, как я смог бы спросить. Но ветра были благосклонны ко мне, и к вам.
Охотнику стало интересно: «а что именно тебе от нас надо? И почему ты беспокоишься за то, помрем мы или нет? Разве мы не враги?»
Носитель склонил лицо, улыбнулся и погладил мокрую от крови руку.
— Враги? Нет. Вы мне никак не мешаете, у меня почти всё есть, — он запнулся, — Почти… Сколько у тебя времени? Ну, примерно?
Охотник посмотрел на часы — с момента инъекции прошло полчаса.
— Час-полтора, но мне еще надо будет кое-что сделать, — кисло улыбнувшись сказал он. Охотник очень хотел жить.
— Тогда прямо к делу, сначала ты спрашивай, всё, что угодно — честно отвечу и расскажу, что знаю, а потом я один вопрос задам, — Носитель протянул руку Охотнику.
Охотник мгновение колебался, но пожав плечами протянул свою в ответ.
— Слушай, расскажи — каково это, быть Носителем? Много всякого говорят о вас, что вы колдуны, что едите плоть людей. Что вас почти не осталось.
— Друг, каково пережить Поветрие? Это проклятье. Я бы все отдал, чтобы вернуться к людям. Жить их короткой жизнью, болеть и страдать. Рядом с родными и близкими. Вымираем ли мы? — он горько усмехнулся, — Нас очень много — целые города за полярным кругом, мегаполисы. Нам не нужен закон Сотен, нас не косит Поветрие. Может быть нас даже миллионы — кто знает, но улицы очень оживленны.
— За полярным кругом? Зачем?
— Подальше от вас. Ты только не обижайся, я знаю, что у вас на это всё свой взгляд, но у нас принято считать, что вы — вымирающий эволюционный тупик. Непрошедшие отбор. Однажды вы сами вымрете и мы займем ваши земли. Мы не испытываем к вам ненависти — лишь жалость, особенно те, у кого среди вас остались родные.
— И что же в вас такого особенного?
— Ну, мы не болеем, не умираем от старости. Не мерзнем, быстро регенерируем раны, — в доказательство этому он показал уже почти затянувшееся пулевое отверстие в руке, — нам для вечной жизни нужна только еда и сон. Если бы не обстоятельства обретения такого «дара» — я бы считал его благословением.
Охотник пытался осмыслить это откровение, машинально посмотрел на индикатор — красный, как и час назад. Они ещё немного поболтали о бытовых аспектах жизни Носителей, о том, что они отрицают оружие и насилие (ну, по крайней мере те, кто сохранил рассудок), что едят в основном дары моря. Едят много — особенность метаболизма, но всем хватает. Времени оставалось мало и Охотник разглядел напряжение в повернутом к нему лице: «ну ладно, я унесу с собой в могилу твои тайны, а что ты хотел узнать?»
— У вас в Сотне живет женщина — Анжелика, 33 года примерно, рыжая? Это моя дочь, единственная, кто выжил из всей семьи. Ей повезло быть в отъезде, когда я очнулся, — глаз Носителя не было видно за темными стеклами очков, но Охотник был уверен, что в них стоят слёзы, — Я долго искал её, не спрашивай, как. Пришлось на многое пойти. Я просто хочу знать, что она жива, я сам живу только ради этой надежды. Иначе бы давно прыгнул в костёр.
Охотник понимающе кивнул и с небольшой паузой ответил: «Да, знаю её — в госпитале работает. Настоящая красавица — жаль замужем и с ватагой ребятишек! В наше время хотеть детей — это подвиг!»
Носитель ничего не ответил, он просто молча сидел и смотрел в никуда. Охотник помнил тот случай — женщина по имени Анжелика лет 5 назад погибла у родника. Поветрие коснулось её, и у неё даже не было времени сделать всё аккуратно — к роднику должны были скоро прийти другие. Она наскоро собрала костер и шагнула в него, горя заживо в жутких муках. Носитель же знал, что красавицей его дочь мог назвать только слепой, а мужчины и деторождение её никогда не интересовали. Охотник смотрел в пролом в стене на светлеющее небо, пока рука нащупала под заплесневевшим одеялом пистолет. Носитель так и не шелохнулся, пока Охотник аккуратно приставил к его виску оружие и снес тому половину головы единственным выстрелом. Он снова усадил упавшее с кровати мешком тело, оперев остатки его головы о своё плечо, свободной рукой он достал титановый флакон и облил их обоих, два темных силуэта, сидящие на старой кровати как подвыпившие друзья. Последний раз взглянул на исчезающие звезды и спустил курок.
ДОБРАЯ ОХОТА
На мостике царило оживление, экипаж в предвкушении добычи превратился в хорошо смазанный механизм, мобилизовав все внутренние резервы как свора гончих, почуявших кролика — проверялись системы, передавались указания в машинное отделение, приходили доклады от боевых постов. По экранам проносился бесконечный поток данных, а громкая связь на всю рубку наперебой докладывала о готовности к бою. Посреди этого хаоса невозмутимо возвышалась застывшая как каменное изваяние рослая фигура капитана, устремившего свой холодный взор на экраны. Длинный китель глубокого синего оттенка с красным кантом, титановые застежки, две из которых были залихватски расстегнуты у ворота, белоснежная фуражка, сидящая идеально по линии горизонта. Капитан Алекс Гровер готовился к бою, вылавливая ухом из окружающей какофонии нужные сведения, отмечая боковым зрением изменения показаний приборов и мысленно проигрывая возможные сценарии, вспоминая детали технических параметров сухогруза и кораблей сопровождения. Сомнений не оставалось — команду ждёт хороший навар с минимальными рисками, назад полетим с полными трюмами трофеев.