1. Как Proganochelys, так и Palaeochersis представляют собой выживших представителей наземной группы, которая до этого отправила некоторых своих представителей в воду. Потомком этих пионеров является Odontochelys. Эта гипотеза предполагает, что панцирь развился на суше целиком, а Odontochelys потерял спинной щит в воде, сохранив при этом пластрон.
2. Как предполагают китайские авторы, панцирь мог развиться в воде, причем вначале развился пластрон, защищающий живот, а позднее — спинной щит. В этом случае кем нам считать Proganochelys и Palaeochersis, живших на суше после водного Odontochelys с его полупанцирем? Proganochelys и Palaeochersis могли независимо развить панцирь.
3. Proganochelys и Palaeochersis представляют собой потомков более раннего возврата из воды на сушу. Изумительная мысль, не правда ли?
Мы уже вполне уверены в том, что по меньшей мере однажды черепахи смогли вернуться на сушу. Ранняя группа сухопутных черепах перешла в водную среду своих еще более древних предков — стала морскими черепахами, а затем еще раз вышла на сушу в качестве реинкарнации сухопутных черепах — Testudinidae. Это мы знаем наверное или почти наверное. Но теперь мы столкнулись с предположением, что этот двойной эволюционный путь был пройден дважды — не только современными наземными черепахами, но и триасовыми Proganochelys и Palaeochersis.
В одной из предыдущих книг я назвал ДНК «генетической Книгой мертвых»[88]. Благодаря естественному отбору ДНК любого животного является в определенном смысле летописью условий и эпох, в которых были отобраны предки этого животного. Так, «генетическая Книга мертвых» у рыб описывает моря времен их предков. Первые главы нашей (и большинства млекопитающих) книги рассказывают о море, последующие — о суше. Третья часть такой книги китов, дюгоней, морских игуан, пингвинов, тюленей, морских львов и морских черепах описывает героическое возвращение на эволюционный полигон далекого прошлого — в море. Но в книге поразительных наземных черепах, возможно, дважды независимо и совершенно раздельно во времени и пространстве, появилась четвертая глава, посвященная последнему (?) выходу на сушу. Есть ли другое животное, у которого «генетическая Книга мертвых» содержит столько крутых поворотов сюжета, столько слоев палимпсеста? Напоследок скажу, что я не могу без удивления думать о черепахах, обитающих в пресных и солоноватых водах, об этих близких родственниках сухопутных черепах. Перешли ли их предки непосредственно из моря в солоноватые воды, а оттуда в пресные? Представляют ли они промежуточную стадию на пути из моря обратно на сушу? Или они снова решили повернуть и двигаться к воде от предков, близких к современным сухопутным черепахам? Продолжают ли хелониевые скитаться туда и обратно между водой и сушей на протяжении своей эволюции? Может ли этот палимпсест содержать еще больше слоев?
Постскриптум
Девятнадцатого мая 2009 года, в то время как я правил макет этой книги, в сетевом научном журнале PLoS One появилось сообщение об открытии «недостающего звена» между лемуровыми и обезьянами. Это животное, получившее название Darwinius masillae, жило 47 миллионов лет назад во влажном лесу на территории современной Германии. Авторы открытия утверждают, что это наиболее полная находка ископаемого примата всех времен: она содержит не только кости, но и кожу, волосы, часть внутренних органов и даже последнюю пищу, съеденную животным. Сколь бы прекрасна ни была эта находка (цветная вклейка 9), она вызвала шумиху, затуманивающую взор научной общественности. На телеканале «Скай ньюс» объявили, что это ни много ни мало «восьмое чудо света», которое «наконец-то подтвердило истинность теории эволюции Чарльза Дарвина». Вот тебе и Юрьев день! «Недостающие звенья» по-прежнему властвуют над умами.
Глава 7Пропавшие без вести? Найдены
Внимание, которое Чарльз Дарвин уделил эволюции человека в самой знаменитой своей книге, «Происхождении видов путем естественного отбора», сводится к девяти пророческим словам: «Свет будет пролит на происхождение человека и на его историю». Так фраза выглядит в первом издании, которое я цитирую, если не указываю иное. К шестому изданию он позволил себе раскрыть тему более подробно: «Много света будет пролито на происхождение человека и на его историю». Мне нравится думать о том, как этот великий человек сидел над книгой, нацелив перо на эту фразу, и раздумывал, позволить ли себе вписать «много». Но даже с этим словом вся фраза — явное сознательное принижение.
Дарвин намеренно вынес обсуждение эволюции человека в отдельную книгу — «Происхождение человека и половой отбор». Вероятно, нет ничего удивительного в том, что в книге уделено куда больше внимания половому отбору (исследованному главным образом на птицах), чем эволюции человека. Это неудивительно, поскольку в то время еще не было найдено ни одной окаменелости, связывающей нас с ближайшими родственниками — человекообразными обезьянами. Дарвину были доступны только данные о современных обезьянах, и он успешно воспользовался ими, сделав вывод (верный, хоть и не поддержанный коллегами), что нашими ближайшими родственниками являются африканские человекообразные обезьяны (гориллы и шимпанзе; карликового шимпанзе, или бонобо, тогда не выделяли в отдельный вид; впрочем, он тоже обитает в Африке). Соответственно, если ископаемые остатки предков человека где-то и могут быть обнаружены, то искать их следует в Африке. Дарвин сожалел об отсутствии окаменелостей, но относился к этой проблеме с неизменным оптимизмом. Дарвин, цитируя Лайеля, своего учителя и величайшего геолога эпохи, указывал:
Во всех классах позвоночных открытие ископаемых остатков было крайне медленным и вполне случайным процессом. Не следует также забывать, что те области, в которых скорее всего должны находиться остатки, соединяющие человека с каким-либо вымершим обезьянообразным животным, до сих пор еще не были исследованы геологами[89].
Дарвин, безусловно, имел в виду Африку. Его последователи сначала пренебрегали советом и искали в Азии, что не приблизило решение задачи.
Однако «недостающие звенья» перестали быть недостающими именно благодаря азиатским находкам. Первые обнаруженные окаменелости были сравнительно молодыми — они имели возраст менее миллиона лет — и относились ко времени, когда гоминиды, уже достаточно близкие к современным людям, мигрировали из Африки и достигли Дальнего Востока. Находки были названы в соответствии с местом обнаружения «яванским человеком» и «пекинским человеком». Первый был обнаружен голландским антропологом Эженом Дюбуа в 1891 году и назван им «обезьяночеловеком прямоходящим» (Pithecanthropus erectus). Название отражало в первую очередь убежденность исследователя в том, что он осуществил мечту своей жизни и обнаружил «недостающее звено». Критика обрушилась с двух сторон, что в целом подтверждало вывод Дюбуа: одни оппоненты считали, что кости принадлежат человеку, другие приписывали их гигантскому гиббону. Жизнь Дюбуа после этой находки была полна свар и горечи. Он отрицал сходство между обнаруженным позднее «пекинским человеком» и своей находкой, будучи буквально одержим ею. Дюбуа был уверен в том, что только она представляет собой истинное «недостающее звено». Подчеркивая отличия от остатков «пекинского человека», он описывал последние как существенно более близкие к современному человеку, в то время как «яванский человек из Тринила» являлся, по его мнению, промежуточной стадией между обезьяной и человеком:
Питекантроп не был человеком[90]; это был род гигантских животных, близких к гиббонам, но существенно превосходивших их по объему мозга и отличавшихся способностью к прямохождению. Цефализация [отношение размера мозга к размеру тела] питекантропов вдвое превышала таковую человекообразных обезьян и составляла половину свойственной человеку разумному… Именно необычный объем мозга — слишком большой для человекообразной обезьяны и слишком маленький (меньше среднего, хотя и больше самого маленького) для человека — лег в основу мнения, ставшего теперь почти общепринятым, что «тринильский обезьяночеловек» был на самом деле примитивным человеком. Морфологически, однако, свод черепа сильно напоминает таковой у человекообразных обезьян, в особенности — гиббонов.
Улучшению настроения Дюбуа нисколько не способствовало то, что некоторые читатели решили, будто он посчитал питекантропа гигантским гиббоном, а не промежуточным звеном между человеком и обезьяной. Дюбуа изо всех сил старался подтвердить свою прошлую позицию: «Я по-прежнему, и тверже, чем когда-либо, уверен в том, что тринильский питекантроп в самом деле является „недостающим звеном“».
Креационисты время от времени пытаются использовать в качестве политического оружия утверждение, что Дюбуа в конце жизни якобы перестал считать питекантропа промежуточным обезьяночеловеком. Креационистская организация «Ответы — в книге Бытия» (Answers in Genesis) включила этот тезис в свой список дискредитированных свидетельств[91], которые, как они считают, использовать не следует. Они молодцы, что хотя бы завели такой список. И яванский, и пекинский представители питекантропов по геологическим меркам достаточно молоды: они жили менее миллиона лет назад. В настоящее время их вместе с человеком современности относят к роду Homo, и они включены в него под предложенным Дюбуа видовым именем erectus («прямоходящий»): Homo erectus.
В своей погоне за «недостающими звеньями» Дюбуа выбрал не ту часть света. В принципе, для голландца естественно было в первую очередь заняться голландской Ост-Индией, но человек его целеустремленности должен был все же последовать совету Дарвина и отправиться в Африку: как мы увидим, именно там эволюционировали наши предки. Что же эти представители вида