обмануть ее с помощью смертоносных чар, – тут Суар повернулся к своему спутнику. – Милый Гху, давай найдем место, или нам придется столкнуть со своего места одного из этих кернийцев. А пока разделывают моего замечательного осьминога, пожуем немного хлеба за твой счет.
– Хорошо, но лишь потому, что я тебе должен, – разочарованно проговорил Гху. – Но даже раскаленный клинок не заставит меня съесть и кусочка этого отвратительного морского чудовища.
– Значит, ты большой дурак, – фыркнул Суар, оглядывая толпу. – А, вон, я вижу скамью пустую, как мой кошелек… Подвиньтесь…
Свободная скамья была одной из двух у углового стола. Двое мужчин занимали скамью у стены, низко надвинув черные капюшоны плащей. Сначала Суар принял их за эускерианов – из-за плащей, но, когда сел, понял, что они иностранцы. Тот, что был младше и больше по ширине плеч, прыщавый, что-то ел, в то время как старший ничего не ел. Он лишь вдыхал острый дым, который поднимался от крошечной жаровни на столе перед ним. Они даже не обратили внимания на вновь прибывших.
Суар скатал плащ и затолкал его под скамью. Оказалось, что под ним он носил клетчатую юбку Посейдониса и старую рубашку из прекрасной шерсти, но ныне со множеством заплат и сильно чиненную. Протиснувшись к самой стене, Суар оказался лицом к лицу с маленьким чужеземцем в темной одежде, в то время как Гху также избавился от плаща и устроился на другом конце скамейки. Суар налил в кружки вина, в то время как Гху орудовал ножом над краюхой ячменного хлеба, который отсырел из-за дождя. Потом они оба стали жевать хлеб, запивая вином.
С полным ртом Суар обратился к своему спутнику:
– Мой дорогой приятель, мне интересно, чем ты привлек воров, словно Зорм, колошмативший брафониансов? Ничего похожего я давно не видел.
Гху – коротышка с рыжеватыми волосами и руками непомерной длины – наградил своего спасителя внимательным взглядом.
– Вот это я как раз не хотел бы обсуждать, – проворчал он.
Суар пожал плечами.
– Тогда будь тише воды ниже травы. – Он провел пальцами по струнам лиры, а потом заговорил с маленьким человечком, сидящим по другую сторону стола. – Извините, господин, но этот дым не производит на меня впечатление питательной диеты. Если хотите салата из самого прекрасного осьминога в Керни, то я с удовольствием поделюсь, потому что это чудовище слишком большое для меня – мне столько не съесть.
Незнакомец поднял взгляд от мерцающих угольков, мерцающих на дне маленькой бронзовой жаровни посреди стола.
– Ваши намерения похвальны, и за это ты должен получить кредит в бухгалтерских книгах богов. Но знай, смертный, когда душа питается должным образом, тело само позаботится о себе.
– Смертный, говоришь, – пробормотал Суар. – Похоже, мне придется самому съесть всю эту тварь…
– Нет, – послышался новый голос. – Я принес тут кое-что, чтобы разделить с тобой.
Темный человек среднего роста и с невероятными мускулами, с волосами и чертами лица негроида появился у края стола, держа огромное деревянное блюдо, на котором дымилась груда вареного мяса осьминога.
– Двигайся быстрее, старый жираф, и поменяйся тарелками с этим рыжим коротышкой.
Поставив блюдо на край стола, негроид вытянул из-под стола табурет и положил на стол большой кусок сыра, пол-ломтя хлеба и пакет жевательных конфет с привкусом ююбы – свой вклад в ужин.
– Нет, – возразил Суар. – Этот рыжий – мой приятель, я сегодня спас ему жизнь… – И тут Суар пафосно рассказал о сражении в переулке, а потом добавил: – Если ему верить, его зовут Гху Глеокх. Не сможешь произнести, просто откашляйся, и прозвучит похоже. Предполагаю, он из одного из варварских и кровавых кельтских племен. Я прав, Гху?
– Во всем, кроме того, что мы – варвары. Я – галафан. Кто этот человек?
– Мой старый друг оружейник Мидаван, – пояснил Суар. – Он ест на завтрак бронзовые наконечники, родом он из Теграхзена на юге, который находится на краю Черных земель. Хотя он по происхождению черный, клянется, что никогда не ел человеческой плоти. И я всякий раз спрашиваю его об этом, когда злюсь на него.
– Порой ты слишком часто упрекаешь меня в этом, – заметил Мидаван, садясь на табурет в конце стола. – И когда ты договоришь, я завяжу твою лебединую шею узлом. Прихватим-ка это щупальце.
– Убери эту склизкую морскую гадину! – воскликнул Гху. – А в Керни нигде не подают обыкновенное жаркое?
– Конечно, – согласился Суар. – Но жаркое для богатых. Нам, обычным людям, удается отведать нечто похожее только на Пиру Корба. Но у меня на родине все не так, там мы кушаем отбивные каждый день. И разговаривая об оружии… кстати, этот таинственный бронзовый брус – оружие или охотничий инструмент?
Гху Глеокх теперь уже выпил достаточно вина, чтобы расслабиться. Вначале он громко рыгнул, а потом ответил:
– Можно сказать и так, и этак. Это волшебная штуковина, обладающая огромной властью. Если использовать его должным образом, то ни человек, ни животное не устоят против него.
Тут заговорил большой молодой мужчина в плаще, сидевший за столом напротив:
– Ха, послушайте только, как хвастаются эти варвары!
Гху напрягся.
– Милейший, я не знаю вас и не позволю никакой шушере говорить со мной в такой манере.
– Относительно этого, – ответил сидевший в плаще. – Я – Куахара, ученик мага, а это – мой учитель Семкаф. Мы приехали из города Тифон на земле Сетеш, волшебство которого так далеко от вашего понимания, как детские пироги из грязи.
– Успокойся, дурак, – пробормотал старший маг, которого назвали Семкафом.
– Но, господин, эти дикари не должны насмехаться над нами и презирать нас. Им нужно преподать урок.
– Если собираешься обучать меня, то можешь начинать, – громко проговорил Гху. – Я готов. Я, признанный друид Галафа, знаю все… Но я никогда не слышал о твоем Тифоне и сильно сомневаюсь в его существовании.
– В самом деле, он существует, – фыркнул Куахара. – Но, если бы ты выучился настолько, что узнал о нем, тебя привезли бы к нам и сняли кожу на жертвенном алтаре. Тифон поднимается в черном и пурпурном из таинственного моря Треш, среди пирамидальных башен могил королей, которые в блеске правили Сетешем, когда могущественный Торратсеиш был всего лишь деревней, а на месте золотой Керни протянулся песчаный берег. Ни один человек из ныне живущих не знает полную историю Тифона, схем его закрученных спиралью улиц, секретных проходов, мест, где спрятаны сокровища его королей и тайные знания его колдунов. А что до тебя… – продолжал глумиться ученик мага. – Если ты – друид, то где твоя белая одежда и корона из омелы? И что ты делаешь в Керни?
– А это, мой заносчивый молодой друг, вопрос политики племени. Наш верховный друид неожиданно умер, и некоторые почему-то решили, что это я нанес ему смертельный удар.
– То есть превозносимое всеми волшебство друида не в состоянии остановить клинок ножа. Вы можете делать что-то, кроме того, чтобы читать погодные знаки?
– Все, что можете вы, и многое сверх того. Например, вы видели героев Галафы?
Не ожидая ответа, Гху выбросил руку назад и вперед через стол и пробормотал заклятие. И тут же на столе появился десяток маленьких фигурок размером с человеческий большой палец, некоторые были пешими, некоторые верхами, а некоторые в колесницах с косами на колесах. Некоторые носили узкие штаны варваров, в то время как другие были голыми, и тела их были разрисованы причудливыми узорами. Они заметались из стороны в сторону, и их голоса зазвучали в голове Суара как жужжание комаров. Парочка лилипутов начала бороться, делая выпады и нанося удары мечами размером с осколки стекла.
– Ха! – воскликнул Куахара. – Изящные маленькие пигмеи, но любая из священных кошек Сетеша сделала бы за них всю работу много быстрее.
Он в свою очередь произнес заклятие, после чего на столе появилась большая желтая кошка. Она атаковала миниатюрного галафаена и набросилась на него как на мышь. Одним жестом Гху отправил героев в небытие, но кошка продолжала атаковать свою жертву.
– Все, что ты можешь сделать, могу и я, только лучше, – проговорил Гху. – Если ты вызовешь кого-нибудь в форме кошки, я притащу сюда волка, и мы посмотрим…
– Господа! – воскликнул Суар, положил руку на плечо Гху. – Перед тем как дойти в соревновании до львов и мамонтов, вспомните, что таверна Деренда не место для поединка таких существ. Они же ненароком передавят и нас, и других клиентов. Кроме того, я еще не спел свои песни и не пополнил кошелек. Прошу, подождите, пока погода не устаканится, а потом можете бороться друг с другом со всеми вашими демоническими свитами. Горожанам понравилось бы такое представление.
– В том, что ты, поэт, говоришь, что-то есть, – согласился Куахара. – Однако пойми, что у нас в Сетеше с презрением относятся к любым чарам, которые может наплести тут этот лишенный сана друид. Потому что мой хозяин Семкаф управляет самой великой змеей Апепис, которая проглотит господина Гху и всех его слуг за один раз.
– Не дождешься, – фыркнул Гху, потянувшись под скамейку. – Вот самые сильные заклятия из всех. У меня есть одна штука, и стоит мне направить ее на тебя или любого из чудовищ, они упадут мертвыми, словно сраженные молнией.
Он продемонстрировал штуку, которой защищался от грабителей, – это была двухметровая бронзовая труба, открытая с одного конца, закрытая с другого и прикрепленная ремнями к куску дерева от закрытого куска трубы до торца.
Старший из сетешан снова вышел из ступора.
– Это интересно, галафан, – проговорил он. – Должен сказать, ни Куахара, ни я никогда не видели волшебную палочку вроде этой. А как она работает?
Гху сделал большой глоток вина, икнул и стал возиться с бумажным кулечком. Из него он извлек горсть гранул и засыпал в открытый конец трубки.
– Сначала насыпаем волшебный порошок, – проговорил он. – Потом закатываем сюда свинцовый шар, такой, чтобы свободно двигался в трубке, поверх порошка. Потом затолкаем в трубку кусочек тряпки, чтобы шар не выкатился. Теперь насыплем немного порошка в это маленькое отверстие. Порошок полыхнет, и шар с раскатом грома пронесется по трубке, а потом пронесется дальше, пробив любой предмет на пути. Не бойтесь, ингредиенты этого заклятия слишком большой дефицит, чтобы я потратил их на пустую демонстрацию перед парой выродившихся фигляров.