Дерезонг выкопал в земле маленькую ямку, положил в нее камень, прижал сверху большим валуном и отошел. Валун содрогнулся, и пурпурное яйцо покатилось вновь, расталкивая по пути мелкие камешки, словно его вытаскивали из-под валуна за невидимую нить… Глаз опять подкатился к ногам колдуна и замер.
Дерезонг Таш подобрал драгоценный камень и вновь осмотрел его со всех сторон. Камень даже не поцарапался. Ему припомнилось, что изначально желание заиметь Глаз Тандила появилось у Илепро, супруги короля.
В порыве ярости Дерезонг Таш размахнулся и зашвырнул камень в пропасть.
По его расчетам, тот должен был пролететь по пологой кривой и врезаться прямо в острые скалы на противоположной части ущелья. Однако над самой пропастью Глаз Тандилы замедлил полет, описал петлю и влетел обратно в ту руку, которая только что его метнула.
Теперь у Дерезонга Таша не оставалось никаких сомнений в том, что жрецы Тандилы при помощи этого камня приготовили королю Вуару хитрую ловушку. Что может произойти с королем, да и со всем Лорским королевством, если он выполнит задание, Дерезонг не имел ни малейшего представления. Насколько он знал, драгоценный камень являлся попросту противодемоническим средством и должен был охранять Вуара от темных сил. Тем не менее он был уверен, что затевается что-то нехорошее, и пособничать этому не собирался. Положив камень на плоскую скалу, он выбрал валун размером с собственную голову, поднял его обеими руками и шмякнул по драгоценному Глазу.
Или, вернее, таковы были лишь его намерения. Не долетев до земли, валун стукнулся о скалистый выступ, и буквально через секунду Дерезонг уже исполнял нечто вроде ритуальной пляски дьяволопоклонников Дзена, посасывая ушибленные пальцы и ругая жрецов Тандилы именами самых мерзких демонов, каких только мог припомнить. Камень лежал невредим.
Как догадался Дерезонг, жрецы наложили на драгоценный камень не только чары неотвязности, заставлявшие его следовать за новым хозяином, но и заклятье Дужатенга, так что любая попытка со стороны Дерезонга повредить камень могла привести лишь к тому, что сам Дерезонг сильно поранился бы. Если бы он решил покончить с камнем каким-нибудь более замысловатым способом, дело наверняка закончилось бы переломом ноги, если не чем-нибудь похуже. Заклятье Дужатенга можно было снять только весьма сложным заклинанием, для которого у Дерезонга не имелось под рукой материалов, включающих весьма редкие и вредные для здоровья вещества.
Теперь Дерезонг Таш понял, что у него остался лишь один способ, позволяющий и обезвредить чары, и избавиться от драгоценного камня, так чтобы тот не изводил его. Единственный способ заключался в том, чтобы вставить Глаз обратно в гнездо во лбу Тандилы и крепко забить молотком отогнутые свинцовые зубцы, удерживающие его на месте. Однако такая задача по сравнению с первоначальной кражей камня была много сложнее. Поскольку жрецы Тандилы позволили Дерезонгу украсть камень, то наверняка должны были выказать большую расторопность в попытках помешать ему вернуть камень, нежели изначально при охране священной драгоценности.
Но колдуну ничего не оставалось, как попробовать. Дерезонг Таш засунул камень обратно под тунику, сел в седло, оставив остальных трех стреноженными и устремился в гремящую эхом расщелину. Когда он вернулся на небольшое плато, над которым возвышался храм Тандилы, то убедился, что и впрямь сделал правильные выводы. Перед входом в храм выстроилась пара рядов стражников, бронзовая чешуя доспехов которых тускло мерцала в слабом свете. Первый ряд был вооружен большими бронзовыми мечами и огромными щитами из мамонтовых шкур, в то время как воины во втором держали в обеих руках длинные копья, просунутые между теми, кто стоял в первом ряду. Неодолимая преграда для любого, кто вздумал бы напасть: ведь если бы кому-то и удалось избежать острых наконечников копий, то ему пришлось бы иметь дело с мечами стражников второго ряда.
Оставалась единственная возможность – погнать галопом лошадь прямо на них в надежде, что один-два стражника от неожиданности отшатнутся и откроют проход, через который можно будет прорваться за сомкнутый строй, после чего верхом въехать прямо в храм и попробовать вернуть камень на место, прежде чем его схватят. А если ничего не выйдет, то результатом подобной попытки наверняка окажется грандиозная свалка из нескольких сбитых с ног стражников, раненой лошади и порубленного на мелкие кусочки придворного чародея.
Дерезонг Таш помедлил, но потом вспомнил об уникальных манускриптах и обожаемых наложницах, ожидающих его во дворце короля Вуара, куда ему не войти снова, если он явится туда без камня или же убедительного оправдания… И он пришпорил лошадь. Когда та понеслась вперед, колдуну показалось, что линия из наконечников копий становилась все ближе, больше и острее на вид, а еще Дерезонг Таш увидел, что стражники не собираются расступаться, чтобы пропустить его… Но вдруг в дверях храма показалась какая-то фигура, которая проворно метнулась по ступенькам в тылу строя стражников. На новом действующем лице было одеяние жреца, но прямо перед самым столкновением Дерезонг узнал знакомые черты Замелы Сеха.
Дерезонг Таш резко натянул поводья, и лошадь остановилась как вкопанная, чуть не уткнувшись носом в наконечник копья. Дерезонг – поскольку стремян в те времена не знали – съехал при этом чуть ли не на шею скакуна. Левой рукой вцепившись в гриву, правой он нащупал под рубахой камень.
– Замела! – крикнул он. – Лови!
Замела высоко подпрыгнул и поймал брошенный драгоценный камень за секунду до того, как тот повернул обратно.
– А теперь вставь его на место! – закричал Дерезонг.
– Что? Вы спятили?
– Вставь на место, быстро, и укрепи как следует!
Замела, приученный исполнять распоряжения, сколь бы странными они ни казались, ринулся обратно в храм, качая головой и сокрушаясь по поводу внезапного помешательства хозяина. Дерезонг Таш выпутал руку из лошадиной гривы и отъехал на безопасное расстояние. В явной растерянности стражники завертели головами под блестящими шлемами. Дерезонг догадался, что им был отдан единственный простой приказ – не пускать его в храм – и что им не объяснили, как реагировать на общение чужестранца с одним из жрецов.
Поскольку стражники, судя по всему, нападать на него не собирались, Дерезонг уселся поудобней на лошади, не сводя глаз с входа в храм. Он подарил Замеле неплохой шанс покончить с заданием и смыться, хотя, на его взгляд, шансов у юнца было немного. Если Замела попытается прорваться сквозь цепь стражников, то его, безоружного, попросту изрубят. А ему, Дерезонгу, придется искать и обучать нового помощника, который наверняка окажется таким же бестолковым, как и его предшественник. И все же Дерезонг не мог попросту бросить парня на произвол судьбы.
Наконец Замела Сех сбежал по ступенькам. В руках у него было длинное копье, такое же, как у стражников во втором ряду. Держа его горизонтально, он помчался прямо на них, словно намереваясь ткнуть одного из них в спину. Дерезонг, прекрасно представляя, что такой маневр ничем хорошим не закончится, закрыл глаза.
Но до того как добраться до стражей, Замела Сех резко опустил копье, вонзил наконечник в землю, а сам, уцепившись за конец копья, взмыл в воздух, дрыгая ногами и извиваясь, будто висельник. Он пролетел над блестящими шлемами, бронзовыми мечами и огромными щитами, обтянутыми мамонтовыми шкурами, и упал наземь прямо перед стражниками, плашмя ударившись об одно из копий. Проворно вскочив на ноги, он ринулся к Дерезонгу Ташу. Тот уже разворачивал лошадь.
Как только Замела уцепился за край седельной подушки, из храма донесся разгневанный рев, а потом из обители Тандилы выбежали жрецы. Дерезонг вонзил босые пятки под лошадиные ребра, пустив лошадь в галоп. Замела огромными прыжками мчался рядом. Они уже неслись по расщелине, когда сзади донесся грохот копыт погони.
Дерезонг Таш не тратил сил на расспросы, погоняя лошадь. Внизу, где расщелина соединялась с широким ущельем, они остановились, и Замела вскочил в седло собственного коня, после чего они во весь дух рванули дальше. Грохот копыт погони эхом разносился по ущелью.
– Мои ноги! – простонал Замела Сех.
У подвесного моста лошади опять заупрямились, но Дерезонг безжалостно тыкал и хлопал лошадь мечом, пока та не устремилась рысью по колеблющемуся настилу. В канатах гудел холодный ветер. Уже почти стемнело.
Оказавшись на противоположной стороне, со вздохом величайшего облегчения Дерезонг Таш оглянулся. На горной тропе показалась цепочка преследователей, скачущих во весь опор.
– Будь у меня время и необходимые ингредиенты, я наложил бы заклятие на этот мост, чтобы тот выглядел сломанным и бесполезным, – пробормотал колдун себе под нос.
– А почему бы не превратить его в сломанный и бесполезный в реальности? – воскликнул Замела, направляя лошадь к стене ущелья и встав на седло обеими ногами.
Размахнувшись, он рубанул мечом по канатам. Как только первые из преследователей достигли дальнего конца моста, все сооружение провисло и под свист канатов и треск досок обрушилось вниз. Люди из храма разразились яростными воплями, над ущельем свистнула стрела и с треском ударилась о скалу. А Дерезонг с Замелой поскакали дальше.
Ровно через две недели они сидели в саду за лавкой Гошапа Таша – резчика, в солнечном Бьенкаре. Там Замела Сех рассказал свою часть истории:
– …когда я выбрался из храма, та маленькая девка опять глазки мне состроила. Тогда я подумал, что у меня есть время, чтоб исполнить задание хозяина, и решил, что еще успею…
– Юный баловник! – проворчал Дерезонг, склонившись над кубком с вином.
– …и последовал за девкой. Как выяснилось, мне и впрямь не стоило упрямиться, ибо все казалось крайне милым и шло самым непринужденным образом, но тут появился не кто иной, как один из уродов без подбородка в рясе. Он кинулся на меня с ножом. Я попытался отпихнуть этого парня, и боюсь, что шея у него случайно сломалась. Так что, поняв, что это может принести мне большие неприятности, я позаимствовал его одеяние и направился к выходу, где узрел, что и хозяин, и лошади, и двойник хозяина – все исчезли.