Шут спровоцировал массовое отравление сотрудников и гостей компании. К счастью, не было ни одного летального исхода, но уголовное дело было заведено. Пил нефть и глава нефтяной компании, который не мог не знать, что нефть настоящая, сибирская.
– Какое уголовное дело?! – сказал глава на заседании правления. – Над нами весь мир смеяться будет! А мне шут понравился! Очень душевно! И если я вдруг умру, пусть этот шут выступает на моих похоронах!
– Но, Пётр Петрович, этого шута нельзя! Этому кто-нибудь накостыляет за то, что он сам нефть не выпил, а всех взбаламутил!
– Если б он сам нефть пил, разве ж на него кто-нибудь обиделся бы! А так – это обман!
– Хорошо, пусть будет другой, но из этой же фирмы! Запишите в протокол!
Другим оказался Константин.
«Что я должен делать? Совершенно никаких идей! Буду стоять как пень, и всё! Ну как ведут себя шуты на похоронах???»
Вспомнился эпизод из студенческой жизни. Это было в подмосковном стройотряде. Кажется, перед обеденным перерывом Константин возвращался на стройку из сельского магазина с несколькими бутылками водки. Его путь пролегал мимо сельского кладбища. Хоронили, как можно было понять, какого-то механизатора.
Константин остановился, чтобы послушать, что говорят. Выступал, видимо, председатель колхоза.
– За всю свою многолетнюю трудовую деятельность в нашем колхозе он зарекомендовал себя с положительной стороны. Он добивался больших трудовых успехов и неоднократно награждался почётными грамотами как победитель соцсоревнования среди механизаторов. Так, по итогам позапрошлого года он занял третье место среди механизаторов. За работу в третьем квартале прошлого года он получил грамоту и значок победителя соцсоревнования, заняв четвёртое место.
И всё в таком духе! Председатель говорил бодрым начальствующим голосом, какая-то женщина в чёрном потихоньку рыдала. И всем им казалось, что так и надо.
А ведь они говорили о человеке, который жил, чувствовал, страдал, сомневался и любил! И это всё, что они могут сказать о нём?!
«Никогда не буду я участвовать ни в каких соревнованиях! – думал тогда Константин. – Вообще мне не хочется, чтобы такие обо мне что-либо знали и что-то могли сказать! Как можно такое говорить о человеке?!»
Сейчас, по дороге в офис продюсерского центра, вспомнив о своих впечатлениях, Константин пытался представить, что мог бы делать шут на тех похоронах.
«Там шуту нечего было делать. Шут мог бы отдыхать! Там все шуты, и главный шут – председатель колхоза. Вспоминать о душе – это более человечно. Но все церковные ритуалы, как и вообще всякие ритуалы, это как раз то, что убивает душу».
Офис оказался открытым. Константин уселся перед видео и просматривал любительские фильмы с участием «главы». Официальные выступления, банкеты, юбилеи в кругу друзей, в кругу семьи, среди нефтяных вышек.
– А он был ничего себе! Жизнерадостный, с юмором, любил прикалываться! Это приятно! Давайте посмотрим ещё раз!
Константину помогали шут «Сеня в шляпе» и ещё несколько сотрудников и сотрудниц, обеспечивающих его выступление. Зачем? Как будто Константин что-то искал и не находил. Они помогали ему искать неизвестно что! Интересное занятие!
– Вот эта песня нужна будет в какой-нибудь хорошей записи! Это они сейчас поют, по-моему, в сауне. Что это за мелодия? Я не помню, откуда она. Вы можете узнать?
В офисе у Антонио работали и всё делали быстро и чётко. Константин был там сейчас главным действующим лицом.
«Фотографии, вырезки из газет. Зачем я смотрю всё это? Утопающий хватается за соломинку! Вот он у моря. А это его друг, которого они зовут Морковкой. Нос у него длинный и красный!»
– О! А, это он в Риме! Я узнал это место! Он сверху, через улицу смотрит на Колизей. Я стоял недавно на том же месте!
«Глава» повернулся в сторону видеокамеры.
«Взгляд немного грустный – не туристический. Как будто знает, что скоро умрёт и смотрит на Колизей в последний раз. А Колизей будет стоять. Вот сейчас как будто хочет что-то передать этим взглядом!»
– Стоп! Я всё понял! – сказал Константин, глядя на остановившийся кадр. – Он по росту примерно такой же, как я. Мне нужно сделать костюм, чтобы я походил на него по комплекции. Нужно выбрать все его характерные фразы и движения! Просмотреть ещё раз! Сколько осталось времени?
Последнюю фразу Константин произнёс явно, как «глава», с характерными жестами и интонациями. Он встал и заходил по комнате в точности как «глава». Как будто сошёл с экрана. Это была такая разительная перемена, что некоторые сотрудники переглянулись между собой.
– А вы на него чем-то поразительно похожи! – сказала костюмерша. – Я это сразу заметила!
Константин подошел к зеркалу. Было какое-то странное впечатление, в котором Константину не захотелось разбираться, да и времени не было.
Появление шута в большом зале, где стоял гроб с телом, было встречено недоумёнными взглядами и перешёптыванием. Никто даже не рискнул улыбнуться в длинной очереди траурных людей, желающих пройти мимо гроба, выразить соболезнование родственникам. Всё было очень серьёзно! Стены уставлены венками, траурные ленты, портрет с чёрной лентой.
«Почему люди поклоняются смерти? Почему считают своим долгом стоять как пришибленные и в чём-то виноватые? Откуда чувство вины, и перед кем? – задавал себе вопросы Константин. – Чувство вины недостойно человека! Смерть недостойна человека!»
Константина нисколько не смутили взгляды некоторых людей, явно осуждающие, он шёл мимо длинной очереди с небольшим граммофоном и зевал во весь рот, совершенно искренне и непринуждённо, так как вспомнил, что не выспался.
«Они, наверно, думают, что сейчас я поставлю граммофон и буду потихонечку сидеть на полу и играть на какой-нибудь дудочке. Как же! Сейчас!»
Константин выстрелил из хлопушки.
– Мы все умрём!!! – воскликнул он трагическим голосом.
Очередь вздрогнула и зашевелилась. Все посмотрели в его сторону. Некоторые нервно рассмеялись, поняв, в чём дело.
– Какие чудесные похороны! Сколько печали! Как всё торжественно! Глубочайший траур! Это великолепно! – с чувством воскликнул Константин, жестикулируя свободной рукой. – Больше трагизма!!! Чувствуем безысходность!!! Все мы обречены!!! Больше безысходности!!!
Ассистенты ввезли разноцветный передвижной шутовской гроб, оборудованный, скорее всего, на медицинской коляске высотой около метра. Снаружи у гроба была лесенка, внутри – складной стульчик, чтобы можно было сидеть и лежать. Это была задумка Антонио. Внутри гроба была действующая кофеварка и всё необходимое для приготовления кофе эспрессо. Множество пластиковых стаканчиков, шоколад, конфеты. Над гробом был установлен разноцветный зонтик. Спереди и сзади были прикреплены два венка из искусственного репейника с множеством колючек. Впереди была надпись: «Самому вредному и противному, с наилучшими пожеланиями», сзади: «Самому-самому! От таких же и прочих». На основании коляски были неброско изображены дорожные знаки: «Кирпич», «Обгон запрещён», «Главная дорога», «Конец всех ограничений». Константин не отказался от такого замечательного транспортного средства.
Он освободился от граммофона, поставив его рядом с постаментом, и, ни на кого не обращая внимания, беседовал с покойным громким голосом:
– Что за веселье странное?! Как вам это нравится?! Часто ли при жизни вы себе такое устраивали?! Я что-то не припомню такого! Событие! Гроб солиднейший, всех умиляет! Венков море! И все печальные, как один! Пришли, съехались, прилетели! Всё как надо!
Константин уверенной походкой подошёл к родственникам – к жене и дочери. Все расступились.
– Он хотел бы видеть вас спокойными и жизнерадостными, – тихо и спокойно произнёс Константин. – Он умер, но это была жизнь, достойная человека, – не о чем сожалеть, и нет повода для огорчений!
Сторонний наблюдатель мог бы заметить: «Он так же спокоен, как и его знакомый, которого он называет Клинобородый».
– Вы всё правильно сказали, – ответила вдова. – Нам не о чем сожалеть, не за что краснеть. Только вот не огорчаться я не умею. К сожалению, не научилась. Спасибо вам!
«Очень симпатичная женщина!» – подумал Константин.
– У вас сегодня трудный день. Он, видимо, хотел помочь вам легче пережить эти мрачные традиции и формальности. Я постараюсь быть хорошим шутом!
Шут был везде. Ходил вдоль очереди:
– Мы умрём!!! Плачем, друзья, и рыдаем – жалко всех!!! Какие мы все разные, а будем все одинаковыми, как один! Рыдаем и плачем!!! Чудесный день для плача и рыданий! Пользуйтесь моментом – а то потом всё время смеяться будете! Когда у вас будет ещё такая возможность – порыдать!
Стоя у гроба, шут говорил по-другому:
– Разве ходят в гости с кислыми лицами? Ну, расскажите хозяину хотя бы один анекдот! Уверяю вас, он это оценит! Почему вы приходите без улыбки? Без анекдота? Как вы мне надоели!!! Пойду умру от скуки! Кто хочет со мной? Есть место!
Шут отправлялся в свой гроб. Включал свой граммофон, раскрывал зонтик, пил кофе, угощал гостей. Кофе и конфеты брали не все.
– Бросайте монеты в мой гроб и будете жить вечно!
Шут пожалел об этой фразе – монеты посыпались со всех сторон. Всем эта идея очень понравилась, каждый считал своим долгом бросить монетку. Люди любят бросать монеты, только дай повод!
Шут то смеялся, то изображал безутешные рыдания, то выступал с философскими речами.
– Вот предел всех устремлений нашего разума! Вот куда приводит человека его разум! Он лжёт нам, что всё идёт, как надо! Не доверяйте своему разуму! Разум – это великий обманщик! Никогда ничего само собой как надо не бывает! Это главный обман! Разум – это орудие смерти! Никто никогда так не сможет обмануть человека, как его собственный разум! Не слушайте разум – не умирайте никогда! Никому не советую, хорошего мало!
Потом началась ещё более торжественная часть – митинг с речами и зачитыванием телеграмм соболезнования. Шут восхищался речами, комментировал и аплодировал.