– Я могу задержаться, но мне надо успокоить Отто.
– Напишите ему письмо, уверьте его в своей любви и преданности. Пусть ждёт вас спокойно и будет уверен, что всё в порядке.
– Хорошо.
Зашёл Александр.
– Нам пора прощаться. Я очень рад был с вами познакомиться, Людмила. Александр вас проводит. В дальнейшем связь будем поддерживать через него или вашу подругу.
Мамсуров пожал Людмиле руку, заглянул в её смятенные глаза и улыбнулся.
– Не волнуйтесь, всё будет хорошо.
Длительный и трудный день закончился. Людмила впервые со дня своего прибытия в Москву легла спать с чувством исполненного долга.
* * *
Людмила уже соскучилась по дому, по Отто, по своим субботним вечерам, тихому раздумью в кресле у камина с интересной книгой в руках. Задерживаться ещё на две недели ей не хотелось. Однако надо.
Зазвонил телефон. Мария беспокоилась о подруге.
– Людмила, здравствуй! Как ты себя чувствуешь?
– Нормально. Приезжай в гости. Мне скучно.
– Спасибо. С кем ты вчера разговаривала? Я не заметила, как ты упорхнула. Я просто была в ударе. Предложения провести хорошо время так и сыпались!
Людмила поняла по игривому, бодрому тону Марии, что рядом кто-то появился.
– Я уехала с таким симпатичным мужчиной! Помнишь, я рассказывала тебе о попутчике. Он такой душка!
– Хорошо, я еду. Как интересно! Ты меня с ним познакомишь?
– Приезжай скорее.
Людмила повесила трубку. Вздохнула и начала писать мужу письмо. Но не получалось. Всё было сухо и неубедительно.
Пришла Мария. Подруги расцеловались.
– С кем ты вчера разговаривала?
– С Мамсуровым.
– Ты даже не представляешь, как тебе повезло! Этот человек необыкновенный! Просто легендарный! Он один из тех, кто был в Испании.
– Мария, это сведения для всех?
– Нет, что ты!
– Мария, это не тема для разговора.
– Ну, футы-нуты, Людмила, ты далеко пойдёшь!
– Неважно сейчас. Я тебя люблю и ценю. Мне не хочется с тобой расставаться. Поэтому я задержусь ещё недельки на две. Я поняла, что для них моё сообщение не новость. Но я не зря приехала в Москву. У меня новый этап в жизни. Я обрела решимость и иное понятие о ценностях. Я не принадлежу себе. Я принадлежу делу, и это наполняет мою жизнь новым содержанием и смыслом. Ты меня понимаешь?
– Кажется, да. Ты заболела собственной значимостью.
Людмила склонила голову и закусила губу. На момент её охватила обида на подругу. Но уже через несколько секунд она внутренне улыбнулась над собой.
– Пусть так, Мария. Но мне хорошо. Я освободилась от большого внутреннего напряжения. И я зауважала себя.
– Ты всегда себя любила. Я тоже любила тебя как свою близкую подругу. Но я не знала, что у тебя в душе есть ещё стремление значить больше, чем просто красивая, желанная и успешная женщина.
– Оказывается, есть такое стремление. И давай закроем эту тему.
– Хорошо, закроем.
– Мария, у меня есть ещё одна просьба к тебе. Ты помнишь, у меня был друг, его звали Михаилом.
– Романов. Такой солидный врач. Ты о нём очень страдала. Помню. Его ведь забрали.
– Да. Не могла бы ты навести справки о его семье? Надо очень тихо сообщить жене, что он жив и здоров. Находится на Колыме. Он не имеет права писать семье. И жена ни в коем случае не должна ни с кем говорить о нём. Он говорит, что жена может быть только в Томске.
– Я постараюсь. Ты его там встретила?
– Да. Он отбывает срок в тюрьме на нашем прииске. И ещё у него там друг. Хороший друг – Близинский Лев Наумович. Он тоже москвич. О его семье надо тоже узнать. Сама понимаешь, сведения надо передать с надёжными людьми. Не торопись, не рискуй, пусть сделано будет медленно, но верно. Поняла? Они живут с некоторых пор у нас. И если это просочится куда не надо, мы поплатимся.
– Я тебя поняла. Бумаги о реабилитации от них?
– Да. Мария, я не могла заняться их делом. Ты знаешь почему. Я боялась провалить главное. Сделай это за меня. Я очень тебя прошу.
– Конечно, Людмила, святое дело. Старый адрес второго друга ты мне можешь сказать?
– Нет. Я не подумала его узнать раньше.
– Ты задерживаешься здесь по делу?
– Да. Мне должны сообщить.
– Я знаю. Тебя будут готовить. Тебе нужна минимальная агентурная подготовка. – Мария рассмеялась.
– По правде говоря, мне страшно. Я так боюсь потому, что, очевидно, мне там, на прииске, кто-то не поверил. Поэтому здесь меня контролируют, отслеживают каждый мой шаг.
– Да, вы с Отто крепко там увязли. Мало того что у Отто есть такой родственник. Так у вас ещё проживают дома политические заключённые. Я уверена, без тебя здесь не обошлось. Ведь ты согласилась выйти замуж только после того, как я сказала тебе, что если Романов жив, то непременно находится на Колыме. Ты ведь хотела высмеять своего будущего мужа и отправить куда подальше. Совет доброй подруги, вовремя поданный, дорогого стоит. Как ты встретилась с ним, с Романовым? Ведь он наверняка был в лагере.
– Встреча была чисто случайной. Но у нас они проживают на законном основании временно. Ведут какую-то исследовательскую работу в золотом забое. Отто не знает, что я была раньше знакома с Михаилом. Смотри, нигде и никогда не проговорись.
– Он что, до сих пор твой любовник?
Людмила смутилась, покраснела и закашлялась.
– Да не смущайся ты так! Дело житейское. Можно подумать, что ты девочка невинная.
Людмила решила в этом вопросе сказать Марии правду. С тех пор, как она узнала, что Мария связана с разведкой, она взвешивала каждое своё слово.
– Сначала, когда мы встретились, мы действительно были с Михаилом любовниками. Но со временем романтика отношений ушла. Там ведь всё на виду. Да и не нужно это оказалось для меня. Наладились отношения с мужем. Я люблю и счастлива с Отто. Но Михаилу я благодарна за всё хорошее. Для него очень важно наладить связь с семьёй.
Мария пристально и серьёзно посмотрела на Людмилу.
– Я рада за тебя. Я никогда не считала ваши отношения с Романовым серьёзными. Просьбу твою относительно его и его друга я выполню.
Подруги попрощались, и Мария ушла.
Людмила совершенно правильно поняла, что Мамсуров знает о неизбежности войны с фашистами. От советских разведчиков уже поступило достаточно таких известий. Да и сам Хаджи Мамсуров, герой Испании, знаменитый майор Ксанти, встретился с фашизмом лицом к лицу. Он понимал неизбежность этой войны.
Естественно, Людмила всего этого не могла знать. Но она уловила главное. Её появление в Москве было очень нужно и своевременно. Оно спасло Берга и, может быть, и её от тюрьмы или пули и от обвинения в шпионаже в пользу врагов. В любом случае, если самолёт, на котором летел шпион, засекли на границе, то только случайность помогла Герхарду не обнаружить себя. Их молчание могло расцениваться только как предательство. А сейчас они поступили благородно и разумно.
Людмила не стала писать письмо мужу. Ей хотелось скорее его успокоить и не встревожить своей задержкой в Москве. Поэтому она дала ему телеграмму.
«Дорогой Отто, – сообщила она, – Москва встретила меня очень хорошо. Есть надежда поступить в следующем году в институт. Задержусь на две недели. Люблю. Целую. Скучаю. Людмила».
С этого дня с Людмилой стали заниматься минимальной агентурной подготовкой. Она должна была научиться владеть рацией.
Вечерами она по-прежнему ходила везде со своей подругой в театры, в гости, на приёмы. Всё реже она чувствовала за собой посторонний надзор. Это были самые длинные две недели в её жизни. Едва она оставалась одна дома, как её сердце, её тело, её глаза начинали тосковать о муже. Ночами ей снился прииск, их деревянный дом, даже Врангула. Утром не хотелось вставать и куда-то идти.
Людмила ощутила, что она действительно беременна. Настроение безоблачной нежности, когда она поняла, что это действительно возможно, больше не приходило к ней. Сейчас она осознавала, что будущее не сулит спокойствия и надёжности. Ей хотелось скорее увидеться с мужем, обрести надёжность и уверенность. Она не могла писать ему о своей беременности. Это было очень личное. Вдруг их письма читаются кем-либо другим. Она хотела, чтобы он первый услышал от неё это радостное и тревожное известие. Она хотела видеть его глаза в этот момент. И чтобы никто не мешал и не отвлекал. Она мечтала сказать ему об этом в их спальне, когда они впервые соединятся после длительной разлуки. Она считала, что так он по-настоящему почувствует своё отцовство, свою прямую причастность к нему. «Он – моё личное солнце, – думала Людмила, – а я его земля, в которой прорастает его семя».
Иван Иванович
Это было ещё до отъезда Людмилы в Москву. Берг вызвал Ивана Ивановича в контору.
– Иван Иванович, уже поздняя осень. Зимой будет трудно выполнять план по золоту. Надо создать запас. Поезжай в разведпартию. Бери проводника, канистры со спиртом, двух лошадей. Поговори с мужиками. Надо, чтобы помогли. Только смотри, осторожно.
– Отто Карлович, ты же знаешь, сколько я в разведпартиях был. Понимаю, что дело деликатное, требует осторожности. К тому же везти одному большое количество золота, естественно, не просто. Как говорят: закон – тайга, медведь – хозяин.
– Поэтому я выбрал тебя. Проводник тебе нужен?
– Да. Я не знаю, где сейчас разведпартия путешествует. А что за проводник?
– Вчера пришёл из разведки. Говорит, продукты заканчиваются. Нагрузитесь и поедете.
Проводник был незнаком и Ивану Ивановичу не понравился.
На следующий день на зорьке тронулись в путь. Проводник ориентировался не очень хорошо, слегка петлял. Но Иван Иванович его не поправлял. «Интересно, с какой целью он петляет? Желает создать впечатление, что они далеко, с тем, чтобы на обратном пути я тоже поплутал», – догадался Иван Иванович. Он исходил за годы работы в разведпартии, считай, почти всю Колыму. А уж Чай-Урьинскую долину знал, как свои пять пальцев. Человек, назвавшийся проводником, должен знать дорогу. «Ну что ж, посмотрим, что будет дальше». И он делал вид, что не замечает, как они петляют по одному и тому же болоту. К вечеру приехали на место. Встретили их хорошо. Были очень рады продуктам. Но когда Иван Иванович снял со своей лошади канистру со спиртом, раздался радостный рёв. В геологоразведочной партии это уважали.