– Похоже на то, что он нас обвёл вокруг пальца.
– Да ещё узнал о жильцах гостевого дома. Давай поручим Врангуле следить за Зениковыми, – предложила Людмила.
– А ты в нём уверена?
– Я думаю, надо продумать, как проверить Врангулу, а потом давать ему такое поручение. Я инстинктивно ему доверяю.
– Вспомни, сведения о нас, известные дядюшке, могли быть почерпнуты только от близкого, почти домашнего человека, – сказал Берг.
– Ты имеешь в виду сведения о жильцах нашего гостевого дома? Но ведь Врангула сразу видел самородок. Ты же от него не таился? – возразила Людмила.
– Я не таился. Но самородок он не видел. Он узнал о цели их проживания только после того, когда я приехал из Магадана и они приступили к работе.
– Отсюда и замечание дядюшки о том, что он не знал сначала цели проживания взятых тобой заключённых в твоём гостевом доме. Так ты подозреваешь Врангулу?
– Я не исключаю такой возможности. Признаться, мне не нравится подозревать его в предательстве. Но он первый.
Людмила вспомнила их последнюю встречу с Михаилом. Врангула тогда играл с Лёвой в шахматы. А человек был за стенкой, и неизвестно кто и что он видел. Но по тому, что до сих пор это никак не обнаружилось, выходило, что говорить ему было особенно нечего. Может быть, он только подошёл, и они его услышали.
Людмила задумалась и предложила:
– Давай оставим на виду письмо, в котором будут сведения, интересующие твоего дядю. Разумеется, это будет нечто правдивое, но не соответствующее действительности. Если через некоторое время нам передадут привет от дядюшки, ты попал в цель.
– Нужен хороший крючок. Знаешь что, может быть, перемена места жительства? Сейчас идёт набор людей на электростанцию и на уголь. Это посёлок Кедровый и посёлок Кадыкчан. Я напишу заявление и оставлю его на виду здесь и в конторе. Каким бы путём это ни дошло до дядюшки, он откликнется, и мы будем знать, кто нам передаст привет. Это информация срочная. И она должна иметь срочный отклик.
– А вдруг дядюшка одобрит этот переход или ему безразлично?
– Нет. Золото и уголь – разные вещи. На угле я ничего не буду иметь, кроме зарплаты. А Герхард, как я чувствую, надеется на золотой запас.
– То есть на самом деле ты не собираешься на уголь?
– На самом деле приблизительно в июне мы меняем подданство и нам потребуется всё наше мужество, сообразительность, осторожность и ещё не знаю чего, чтобы удержаться на плаву.
Людмила побледнела. «Как же мой малыш? Где он родится?» – подумала она.
– Тебе не поздно отказаться.
– Нет, милый, уже поздно. В этом деле решают только один раз. Разве мы можем расстаться? Родить можно и там.
– Людмила, ты действительно необыкновенная женщина. Я всё время не устаю удивляться твоему характеру.
Он схватил её в охапку и закружил. Потом осторожно поставил.
– Ты что? Маленький, что ли?
– Да не дуй ты губы. Я просто влюбился.
Людмила засмеялась и пожала плечами. Но на душе стало спокойнее. Что бы там ни было, жизнь продолжается.
В этот же день вечером Людмила увидела написанное Бергом заявление, в котором он просил перевести его начальником Аркагалинского угольного комбината с проживанием в посёлке Аркагала. Заявление он оставил на столе и за ужином сказал:
– Людмила, подпиши конверт, у тебя красивый почерк. А ты, Врангула, не забудь отдать моё заявление почтальону, когда он принесёт почту.
– А что за заявление? – поинтересовалась Людмила.
– Да вот, хочу сменить работу и место жительства.
– Ты что, Отто, – накинулась на него Людмила. – У нас здесь дом, ты здесь всему хозяин. Налаженный быт.
Подал свой голос и Врангула:
– Отто Карлович, куда вы засобирались? А как же я? Меня опять в лагерь вернёте?
Берг улыбнулся.
– Ну что вы в самом деле? Во-первых, там будет больше круг общения. Тебе же скучно, Людмила. Тебя, Врангула, я никуда не сдам. Ты наш. Это однозначно. И, кроме того, я ещё не получил ответ. Если меня утвердят на то место, кем я хочу быть, то это карьерный рост. Я буду крупной фигурой. А на другую должность я не соглашусь. И не пытайтесь меня отговорить!
Он встал и ушёл в свой кабинет. Утром Людмила написала на конверте адрес. Однако, когда пришёл почтальон, Врангула не смог найти письмо. На письменном столе его не было. Он сказал об этом Людмиле. Они вдвоём обыскали весь дом, но не нашли.
Вечером Берг пришёл с работы и первое, что ему сказала Людмила, было известие о пропаже конверта с заявлением о переводе.
– Я взял его в контору, сам отправлю, – сказал Берг.
На следующее утро заявления на столе Берга не было. Он обыскал стол и все углы рабочего кабинета. Можно было утверждать, что рыбка клюнула. Но следов она не оставила. Через два дня на столе у Берга вновь лежал конверт с заявлением и на нём телеграмма без адреса и подписи. В ней наклеено три слова: «Оставайся на месте». Берг опешил. Его переиграли. Он получил указание, но «тётя Инга» себя не обнаружила. «Ну, хорошо же, хитрая бестия, я заставлю тебя показаться». Он едко улыбнулся, смял и выкинул телеграфный листок в урну. Заявление из конверта вынул и написал новое, с просьбой перевести его в посёлок Кедровый в качестве начальника новой электростанции. Это совсем была чепуха, потому что он не был энергетиком. Кроме того, начальник там уже был, и, по слухам, толковый. Однако резидента это должно было задеть и заставить явиться лично. Ведь он не принял указания дядюшки. А резидент должен был проследить выполнение указания. Берг знал характер Герхарда. И был уверен в ответных действиях. Вечером того же дня к ним в гости пожаловал доктор Репнин. Его встретила Людмила.
– Людмила Геннадьевна, – обратился он официально, – я должен переговорить с Отто Карловичем.
– Проходите, он у себя в кабинете.
Берг сидел за столом и читал старые журналы по своей специальности.
– Здравствуйте, Отто Карлович.
Доктор оглянулся на двери. Убедился, что они закрыты. И тогда продолжил.
– Я передаю вам «привет от тёти Инги».
Отто глядел на него и молчал. Потом он встал из-за стола. Обошёл вокруг доктора и захохотал. Просмеявшись, он сказал:
– Ну, доктор, ну, молодец! Так это вы принесли мне привет от тёти Инги. Я рад, я очень рад познакомиться с вами. Эта ваша таинственность меня убивала. Теперь, зная вас, я буду вполне спокоен. Проходите, присядьте, и поговорим спокойно и мирно.
– Я должен довести до вас настоятельную просьбу вашего дяди, никуда не переезжать, не просить никаких должностей и оставаться на прежнем месте.
– Я никуда не переезжаю, должностей не прошу и остаюсь на прежнем месте. Теперь, когда вы почтили меня своим присутствием, я остаюсь почтительным и послушным племянником своего дяди. Вы понимаете.
– Вы нарочно написали это письменное заявление?
– Нет. Я написал его очень серьёзно. В дальнейшем, я надеюсь, за мной не будет вестись слежка, всё, что надо узнать, вы вполне можете у меня спросить. И я отвечу вам как послушный племянник своего дяди.
Доктор поклонился и чинно прошествовал к выходу. Людмила проводила его.
Берг вышел, всё ещё смеясь, из кабинета.
– Почему Репнин так быстро ушёл?
– Он обиделся. Ему по моему настоянию пришлось передать мне привет от «тёти Инги» лично.
Людмила вытянула губы и скорчила забавную мордашку, указала большим пальцем на только что закрывшуюся дверь.
– Так это он? Боже, сколько апломба.
Теперь они уже хохотали вдвоём. Смех им был необходим, как разрядка после длительного напряжения. Они хохотали, как два идиота, и не могли остановиться. Прохохотавшись, оба недоумённо посмотрели вокруг, и их потянуло друг к другу. Отто прижал Людмилу к себе.
– Давай успокоимся, моя маленькая. У нас много ещё впереди смешных неожиданностей. Теперь по крайней мере знаем, откуда ветер дует.
Кого угодно можно было подозревать в шпионаже, но в последнюю очередь он мог подумать на доктора. Однако как мог доктор узнать подробности его отношений с двумя заключёнными? Он редко посещал субботние встречи в доме Бергов. Если посещал, был немногословен. Не пил. Говорил, что это ему завещание от матушки. Не участвовал в спорах. Был аккуратен и обязателен в работе. Берг не мог себе представить, чтобы доктор подглядывал, подслушивал. Заходил в контору он крайне редко, и уж никак с ним не вязалось, чтобы он рылся втихомолку у Берга на столе или в столе. Его высказывания были всегда прямы и бескомпромиссны. Когда Отто сказал Людмиле, кто передал ему привет от дядюшки, она была безмерно удивлена.
– Что может связывать их?
– Я думаю, деньги.
– Отто, всё-таки у него есть помощник. Он не один.
– Я с тобой согласен.
– Ты знаешь, Людмила, мне кажется, док не представляет, что от него потребуется в случае войны.
– Что бы он себе ни представлял, он опасен. И он не ребёнок, свой путь выбрал сам.
Теперь Берг был целиком и полностью поглощён подготовкой к весеннему переходу границы.
Доктор Репнин передал привет от «тёти Инги». Но был ещё человек, который знал секреты Берга, очевидно, близкий к дому человек. Врангула – один из первых подозреваемых.
– Я уберу его, – сказал Берг Людмиле.
– Кого его?
– Разумеется, Врангулу.
Людмила вспомнила свою последнюю встречу с Романовым. Врангула играл в шахматы с Лёвой. А за стенкой кто-то был.
– Нет. Я не верю, что Врангула помогает Репнину. Я не отдам его без доказательства. Врангула – добрый и близкий нашей семье человек. Мне без него вообще не обойтись.
– Я попробую найти доказательства. Я тоже привязался к нему. Но всё говорит, что он первый подозреваемый.
– Нельзя поддаваться первому впечатлению. Он так добр и старателен. Я вообще не знаю, как управлялась бы без него. Я такая лентяйка и неумеха. Готовить для меня просто погибель. А уж стирать в этих условиях и вовсе. Вот шить я люблю.
– Я заметил, что новые наряды у тебя появляются часто. И твою беременность почти незаметно. Ты уже перешиваешь свои платья: делаешь их шире?