Людмила кивнула. Больше её слёз никто не видел. Жизнь медленно налаживалась в этом доме.
* * *
Было уже холодно, и гулять на улице не приходилось. Она много читала. Училась у Врангулы готовить. Тщательно готовилась к субботним вечерам.
Людмила очень серьёзно занималась немецким языком. Отто помогал ей. Вечерами они теперь разговаривали в основном на немецком.
Чем ближе был назначенный дядюшкой срок, тем сильнее сжималось её сердце. Неизвестность и расставание с родиной мучили. Но она не хотела показать свою тревогу Отто. Он тоже тревожился и нервничал. Они старались не разговаривать о предстоящем путешествии за границу. Людмила похудела и стала строже. Берг часто задумывался о том, что им готовит будущее.
– Мне, кажется, тебе надо подружиться с дядюшкой. Это позволит сделать карьеру. Я имею в виду карьеру, полезную для наших новых целей.
– Да, мне не только придётся с ним дружить, но и заглядывать ему в рот, просить совета и помощи во всём. Мы ведь не можем остаться в другой стране. Я имею в виду не в Германии.
– Меньше всего я хочу остаться жить в фашистской Германии, – сказал Отто. – Но жить мы будем именно там.
Прощай, земля родная!
К ноябрю Берги были готовы к приезду дядюшки. Берг подготовил всю документацию по прииску, сдал все дела Ивану Ивановичу Григорьеву. Он сказал ему, что поедет в Магадан в правление, а потом возьмёт месячный отпуск, чтобы проведать мать.
Однако Герхард не явился, а, как всегда, передал распоряжение через доктора.
– Отто Карлович, через два дня я подъеду к вам на машине. Отдайте необходимые распоряжения на работе. Берёте с собой минимум вещей, своих жильцов из гостевого дома. В течение недели никто не должен беспокоиться о вашем исчезновении. Вас прикроют Врангула и жена. Разумеется, они не должны ничего знать. Для них вы уехали по делам в Магадан. Как, впрочем, и для всех других.
– Я всё подготовил. Дела сдал Ивану Ивановичу. Сказал, что беру месячный отпуск, чтобы проведать мать. Людмилу беру с собой. За домом посмотрит Врангула.
Берг до сих пор не предполагал, что дядюшка всерьёз решил взять с собой его старателей.
– Доктор, я просил вас сделать паспорта для моих жильцов из гостевого дома. Я предвижу, что если они не согласятся исчезнуть со мной, им надо дать документы. Я не могу гарантировать их добровольный переход границы. Заранее я с ними не говорил. Если я не обеспечу им крышу и возможность исчезновения, то могу сам поплатиться.
– Я сделал им документы. И я понимаю, что если им не помочь, они могут спастись, выдав вас с головой. Игра становится опасной.
– Я отдам им документы и предложу два варианта. Выбор будет за ними. Есть вероятность, что они могут воспользоваться предложением покинуть Россию. Никакие документы не дадут им возможности жить спокойно и скрыться. Я уверен, их разыщут.
– Постарайтесь убедить их в этом.
Паспорта он хотел отдать им в последний день, строго наказать скрыться где-нибудь в провинции, прописаться и устроиться на работу, а уж потом очень осторожно искать связи со своими семьями. Он, безусловно, не мог открыть им истину. Приказ дядюшки изменил его планы. Однако он решил дать им выбор.
– Михаил и Лев, я должен поговорить с вами очень серьёзно. Тайна нашего разговора должна быть гарантирована не только сложившимися обстоятельствами. Завтра утром я покину прииск на длительное время. Естественно, встаёт вопрос о вас. Помнится, вы говорили мне, что вернуться в лагерь для вас равносильно смерти. Я принёс вам документы. Возьмите. Но помните, неосторожное обращение с ними, неосторожное слово погубят не только вас.
– Да, я могу дать вам слово, что никогда, ни при каких обстоятельствах не упомяну вашего имени, – сказал Михаил.
– Я тоже гарантирую молчание, – подтвердил Лев.
– Речь не обо мне. Опасность грозит вашим семьям, если вы с ними встретитесь и ваши жёны не сообщат о вас в органы. В связи с той информацией, которую мы получили о ваших семьях, вы, Михаил, рискуете менее. Ваша семья вовремя переменила место жительства. Но это не значит, что вы можете явиться домой. Жить вам надо скрытно и отдельно. А с женой вы можете иногда тайно встречаться.
– А я?
– Вы, Лев, вообще не должны появляться по своему прежнему месту жительства, если не хотите повторить движение по этапу и допросы. Вы должны понимать, что вам надо переждать. У вас есть надёжные друзья, которые могут предоставить вам укрытие?
– Нет. А что же я буду делать?
– Сохранять спокойствие и здравый рассудок. Я сделал вам документы. Но не верю в их помощь. Вы не уголовники. Вы не заговорщики. У вас нет необходимых связей и возможностей гарантированно устроиться, даже имея эти документы. Есть другой путь. Выбор за вами. Я прошу вас обоих завтра сопровождать меня и жену. Нам надо отправить груз. Утром оба получите сделанные вами шкатулки. Две из них ваши. Я предлагаю, если вы желаете, отправить их в Швейцарский банк. Имея такое обеспечение, вы будете состоятельными людьми. Если пожелаете, вы можете завтра, только завтра, переправиться в одну из нейтральных стран и попросить политического убежища. Со временем, может быть, и семьи смогут каким-либо образом иммигрировать. Такая возможность вам представится только завтра. Уверяю вас, в советский или другой лагерь в этом случае вы не попадёте. Обдумайте всё хорошенько. Кроме того, поймите. Эти документы не гарантируют, что вас не разыщут. По совокупности вы теперь получите даже не лагерь, а вышку. Я зайду к вам завтра в четыре часа утра. Вы сегодня должны всё решить.
– Как это понять? – спросил Михаил. – Вы предлагаете нам два пути, предлагаете выбор?
– Да. Вы можете остаться в России с этими паспортами. Но поскольку вы на самом деле заключённые, то через некоторое время начальник лагеря сообщит, что вы скрылись. Вас начнут разыскивать. Я не гарантирую, что вас не найдут, и загремите под фанфары опять на Колыму или в другое место с увеличением срока. Если учесть всё, то по совокупности вам грозит расстрел. Вы это понимаете. Поэтому я предлагаю вам другое. Завтра за нами прилетит самолёт и переправит сначала в Америку, а потом в любую другую страну по вашему желанию. Содержимое этих шкатулок поможет вам устроиться безбедно. В будущем попробуем переправить таким же образом ваши семьи. Думайте. Завтра в шесть утра я зайду к вам.
– Вы что, шпион? – спросил Лев.
– Я ждал такого вопроса. Вы можете мне не поверить, но я не шпион. Более я ничего не могу вам сказать. Скажем так, у меня за границей есть дело, обязывающее поступить подобным образом. И более ни слова.
Берг ушёл. И когда дверь за ним захлопнулась, Михаил вдруг начал неудержимо смеяться.
– Михаил, прекрати.
– Вот как оно оборачивается. Что ты думаешь по этому поводу, Лёва?
– Он поделился с нами добытым золотом. Это говорит о его некоторой порядочности. Но зачем нам это золото?
– Это не говорит о его порядочности. Скорее всего, это ловушка, крючок, за который нас всегда можно зацепить.
– Однако в своей родной стране ты признан «врагом народа». Это меня настолько выбивает, что я вообще теряю здравый смысл. Пройти ещё раз по этому пути… я не могу ни физически, ни морально. Да и насчёт расстрела он прав.
– Тяжело оставлять свои семьи. Но пока мы скитаемся по лагерям или вот так, как сейчас, наши семьи всё равно отрезаны от нас. Кроме того, учти, теперь нам прибавят срок на законном основании. Незаконная добыча золота, экономическое преступление.
– Лев, это вышка. Давай решимся на шаг, предложенный нам этим человеком. Я так понимаю, что он ретируется в ближайшие дни со своим золотом за границу. А без него мы здесь крепко погорим. И никакие документы нам не помогут. Никто нам не поверит. Даже разбираться не будут. А там, глядишь, укрепимся, найдём возможность забрать к себе свои семьи, и будем жить в нейтральной стране. Главное, не касаться никакой политики. Как ты на это смотришь?
– Мы с тобой везде вне закона. Если бы Берг нас не взял тогда, мы так и тянули бы свою лямку в лагере. Но пройти это во второй раз? Нет. Значит, решено.
* * *
Утром все были готовы к путешествию. Доктор выразительно посмотрел на Людмилу. Но Берг твёрдо сказал:
– Она со мной.
Врангуле было приказано содержать в порядке дом, пока хозяин и хозяйка будут в Магадане, а затем в отпуске. В машину загрузили ящики, и она тронулась. До Берелёха доехали быстро и без приключений. Тут же погрузились на самолёт и взяли курс на Анадырь. Все молчали и были сосредоточены. В Анадыре их встретил военный и пригласил следовать за ним. Их ожидал вездеход. Доктор попрощался. Вездеход через час доставил их на поляну. Небольшой самолёт на лыжах без опознавательных знаков ожидал своих пассажиров. И вот здесь их встретил дядюшка. Обнял племянника, поздоровался с Людмилой, познакомился с Михаилом и Лёвой. Скомандовал посадку. Погрузили ящики с золотом. Внезапный звук заставил всех насторожиться.
– Вездеход. Скорее! Скорее! Это пограничники.
К ним приближался вездеход с пограничниками. С другой стороны выскочила собачья упряжка. Михаил поднимался последним. Раздался выстрел. Пуля обожгла Михаилу плечо. Он выпал из самолёта. Тогда Лев спрыгнул вслед за ним. Герхард захлопнул двери.
– Скорее! Взлёт!
Пропеллер заработал. Самолёт стал разгоняться и быстро поднялся в воздух, набирая высоту. Они взлетели буквально из-под носа у пограничников.
Людмила заплакала навзрыд. Отто взял её на руки, посадил на колени и стал утешать как маленькую девочку.
– Зачем ты её взял, Отто? – закричал Герхард.
– Это моя жена. В ближайшее время мы с ней обвенчаемся, и наш брак будет освящён. Ты должен понять, Герхард, она женщина, и она расстаётся со своей страной. К тому же она впервые видит смерть.
Герхард замолчал, и Людмила затихла.
– Однако как преданы друг другу эти твои протеже? Ведь второй спрыгнул с самолёта за своим другом!
Самолёт набирал высоту и взял курс на соседний континент.