– По-моему, ты принял верное решение, – согласился Мартин. – К тому же это экономит время. Теперь все, что нам нужно, – это распределить наши будущие жертвы. Ты не против, если я займусь Дэвиттом? В конце концов, это я указал на него как на подозреваемого номер один…
– Я бы сам хотел заняться Дэвиттом, – быстро сказал Стефан.
– Но, черт возьми, это я первым выбрал его из всех постояльцев! Отдай мне Дэвитта, а себе возьми Джонса, или их обоих!
– И тем не менее, – тихо произнес Стефан, – будет лучше, если Дэвиттом займусь я. Если ты, конечно, не возражаешь.
– Черта с два я на это соглашусь!
– Вы – пара законченных идиотов, – усталым голосом сообщила Анна. – Я сама распределю между нами подозреваемых. Итак, Стефан начнет с Дэвитта, а Мартин – с Джонсов. Если же две эти ниточки никуда не приведут, Мартин отвезет меня в Линкольншир, где я навещу миссис Ховард-Бленкинсоп. Судя по описаниям, она – дама общительная. К тому же женщине с женщиной всегда легче. Пока мы с Мартином будем заниматься этим, Стефан отправится в Брайтон и попытается узнать все, что возможно, о мистере и миссис Карстерс. Парсонса можем оставить на потом, поскольку до Мидчестера путь не близкий. Ну а теперь, бога ради, уматывайте отсюда и приступайте к делу. И самое главное: попытайтесь казаться меньшими болванами, чем вы есть.
– Спасибо за добрые напутственные слова, – произнес Мартин. – Только интересно, что сейчас будешь делать ты, Энни? Неужели не сопроводишь меня к Джонсам и не поможешь разобраться с этой семейкой?
– Нет, я с тобой не поеду. У меня полно других дел.
– Это каких же?
– Похоже, никому из вас не пришло в голову, что самый простой способ отыскать адрес Вэннинга – поискать его в телефонном справочнике? У этого парня довольно редкая фамилия, так что составить список Вэннингов, полагаю, будет нетрудно. Потом мы попробуем позвонить по найденным номерам и узнать, не принадлежит ли какой-нибудь из них нужному нам человеку.
– Неплохая идея, между прочим, – заметил Мартин. Потом, внимательно посмотрев на девушку, добавил: – Но это не все твои идеи, Энни. Давай выкладывай, что там у тебя еще в рукаве.
– Ничего.
– Так я тебе и поверил…
– Ну, есть еще одна мысль, которая только что пришла мне в голову. Нечто настолько очевидное, что остается только удивляться, почему я не подумала об этом раньше. Очевидная, но, к сожалению, неприятная. Полагаю, ее надо еще раз как следует обдумать.
– Ну хоть намекни?
– Ах, когда же вы оставите меня в покое! – воскликнула Анна с неожиданной злостью в голосе, но так же быстро успокоилась. – Извини, Мартин, но для меня это проклятое дело – источник постоянного стресса.
– Не надо извиняться, старушка. Я тебя понимаю. – Мартин повернулся к Стефану. – Думаю, нам действительно пора уматывать. Сейчас же!
– Да, чуть не забыла! Нам обязательно нужно записывать все, что мы делаем, – заметила Анна.
Она достала из стола лист бумаги и написала на нем в столбик все адреса и фамилии из отчета Элдерсона. Напротив каждой фамилии оставила свободное место в надежде со временем заполнить его различными сведениями, полученными в результате поисков. Закончив, Анна некоторое время молча сидела в кресле, разглядывая составленный список.
– Забавная штука, – едва слышно пробормотала она.
– Что тут забавного? – спросил Стефан.
– Ничего… Только вот… – Девушка неожиданно вышла из ступора и воскликнула: – Как, вы еще здесь? Марш на задание! Оба!
Когда они вышли из дома, Стефан недоуменно пожал плечами, словно удивляясь быстрым переменам настроения сестры. Мартина же подобное поведение Анны, казалось, нисколько не удивило, и он, зашагав по улице, начал напевать себе под нос какую-то маршевую песенку, которая, по его мнению, была мелодией песни «Нам нельзя отставать от Джонса».
Глава 11Первые плоды
Суббота, 26 августа
Однажды Анна провела рождественские каникулы в одном спортивном лагере в Девоншире на западе Англии. Девушка хорошо помнила, что ей там очень не понравилось, так как хозяева и гости с утра до вечера пропадали на охоте. А когда охоты не было, устраивали соревнования по стрельбе. И так проходили все дни. Ездить верхом Анна не умела, а стрелять не любила. Даже погулять удавалось редко, поскольку, когда охотники уезжали, погода, как назло, портилась, и начинался нудный холодный дождь. Позже, когда почти удалось вычеркнуть эти незадавшиеся праздники из памяти, изредка ей все равно вспоминались одинокие долгие вечера, когда она с тоской смотрела, как за окном льет дождь, прислушиваясь к тихому позвякиванию вязальных спиц, из-под которых незаметно появлялась очередная пара длинных теплых охотничьих чулок, и дожидаясь чая, который подавали к возвращению мужчин с охоты домой.
Интересно, что сходное ощущение Анна испытывала именно сейчас, когда брат и жених ушли, а она осталась дома и лежала на диване, безуспешно пытаясь читать какой-то роман. Ей снова привиделось, что она в Девоншире. Хотя камин не горел, а на улице вместо слякотного унылого зимнего вечера стоял светлый, озаренный яркими солнечными лучами погожий августовский денек, Анна никак не могла отделаться от ощущения, что, как и тогда, коротает время в ожидании, когда мужчины вернутся с охоты домой, и оттого чувствовала себя не в своей тарелке.
– Черт! – воскликнула наконец девушка и торопливо села. – Именно так начинают сходить с ума? – Ее подавляло и унижало, казалось бы, давно забытое чувство сильнейшего дискомфорта из-за неудачных рождественских праздников, которые она вдруг так отчетливо вспомнила. И даже мать уехала куда-то из дома после ленча. И мысли о том, что Стефан раньше обеда не явится, а Мартин, возможно, вообще решит поехать к себе, настроение ей, конечно же, не подняли. Что же касается расследования, если так можно назвать любительское изыскание, которое они затеяли, то это мероприятие ее внимания полностью не занимало – как и пресловутые соревнования по стрельбе или охота на фазанов в Девоншире. Тем более ей не верилось, что за один день можно узнать что-то важное.
Но в любом случае время шло, и настала пора подумать о том, чтобы самой выпить чаю. Поднявшись с дивана, Анна увидела лежавший на полу у кровати бумажный лист, на котором были записаны результаты ее исследований телефонного справочника. Она подняла его и, просмотрев еще раз, решила, что итоги ее деятельности в течение дня выглядят более чем скромно. Положив листок на стол вместе с составленным ею ранее списком подозреваемых, Анна некоторое время стояла без движения, напряженно о чем-то размышляя. А обдумывала она ту самую «очевидную, но неприятную мысль», о которой говорила Мартину. Так прошло около минуты, когда же она закончилась, абсолютно ничего не изменилось, и факт продолжал оставаться фактом – совершенно очевидным и в такой же степени непостижимым. Он напоминал ей твердый кусочек реальности, раздражавший и царапавший подсознание, подобно тому как острый камешек, застрявший под подкладкой туфли, раздражает и царапает кожу. И как прежде, она решила оставить эту мыслишку при себе и ни в коем случае ни с кем ею не делиться.
Погруженная в размышления, Анна допивала первую чашку чая, когда громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Похоже, мужчины вернулись, и даже раньше, чем она думала. Вернее, не мужчины, а один мужчина, которого она почти не надеялась сегодня увидеть. Похоже, это был Мартин, у которого в отличие от Стефана своего ключа от входной двери не имелось. Мартин, кроме того, имел обыкновение стучать в дверь, в то время как любой другой посетитель просто нажал бы на кнопку звонка. Вероятно, нажатие кнопки представлялось ее жениху слишком банальным. Анна подбежала к двери и впустила Мартина.
– Чай еще остался? Отлично! – перво-наперво произнес он, ворвавшись в гостиную и плюхнувшись на диван.
Анна стала наливать ему чай, воспользовавшись единственно возможным предлогом, чтобы не забросать его сразу вопросами о том, где они с братом побывали и не убили ли часом какого-нибудь подозреваемого.
– Ты вернулся раньше, чем я рассчитывала, – наконец сказала она. – Удалось узнать что-нибудь стоящее?
Перед тем как ответить, Мартин сунул в рот кусочек поджаристой ячменной лепешки. Надо заметить, он просто сиял от довольства.
– Зависит от того, что ты называешь стоящим, – пробормотал он с набитым ртом. Прожевав, он добавил: – Как бы то ни было, мистера Джонса я повидал.
– Что?
– Да, вот так. Между прочим, очаровательный пожилой джентльмен. Да еще и с бородой. Предлагал мне остаться на чай, но я решил поскорее вернуться.
– Мартин, никак не возьму в толк, о чем ты говоришь?
Молодой человек от души расхохотался.
– В общем, первая часть наших изысканий оказалась забавной, – сообщил он, – и абсолютно никаких затруднений мне не доставила. Если хочешь, расскажу все подробно. Итак, добежав до Парбьюри-Гарденс, я обнаружил большой многоквартирный дом из тех, где имена владельцев квартир пишут на почтовых ящиках в холле, словно для того, чтобы облегчить работу парню, который заявляет консьержке, что он старый друг семьи, а на самом деле хочет застраховать от стихийных бедствий половину дома. Короче говоря, я с легкостью проник в фойе и начал просматривать список жильцов, где под номером пятнадцать никакого Джонса не обнаружил. Там стояла совсем другая фамилия – Пибоди, вернее, миссис Элизабет Пибоди. Лично мне всегда казалось, что в женщинах, именующихся Элизабет, есть нечто фальшивое – независимо от того, какая у них фамилия. Но из этого вовсе не следует, что они разъезжают по сельским отелям под псевдонимом Джонс. Тем не менее ничего нельзя гарантировать и всегда есть шанс, что упомянутая миссис Пибоди сдала, скажем, свои апартаменты семейству Джонс, а изменить фамилию в списке никто не подумал. Поэтому я решил воспользоваться этим шансом, хотя он представлялся весьма сомнительным. Я позвонил в дверь с табличкой «Сторож», и через некоторое время ее распахнул какой-то мальчишка. Я спросил у него, не проживает ли в апартаментах номер пятнадцать мистер Джонс. Парень посмотрел на меня как на умалишенного и ответил, что там проживает миссис Пибоди. Хотя он и не спросил, умею ли я читать, но в его взгляде такого рода сомнения на мой счет читались довольно ясно. Я объяснил, что, по моим сведениям, там обитает именно мистер Джонс. Похоже, парень проникся ко мне состраданием по причине моей наивности и безграмотности и сообщил мне, что упомянутый мистер Джонс проживает в апартаментах номер тридцать четыре этажом выше. Я поблагодарил его, на что он ответил: «Не стоит благодарности», – и на этом наше общение закончилось.