Роберто положил трубку. Она так раскалилась, что обжигала ему ухо.
На пороге уже сидел Самсон, перед ним лежала телефонная книга.
— Ну как? Согласилась выдра-на-все-руки взяться за эту работу?
— Вроде бы да. Она сказала, что будет здесь через тридцать секунд.
— Кинь-ка мне еще разок телефонную книгу, — попросил Самсон.
— Не понимаю, какое ты в этом находишь удовольствие! — сказал Роберто.
— Я и сам не понимаю, — радостно гавкнул Самсон. — Но это безумно весело!
Не успел Роберто зашвырнуть телефонную книгу подальше в сад, туда, где росли фруктовые деревья, как выдра-на-все-руки уже объявилась у дверей.
Она была одета в видавший виды рабочий комбинезон и красную бейсбольную кепку.
В лапах она держала битком набитую сумку с инструментами.
— Вот это да! — сказал Роберто.
— А что такого? — удивилась Улли.
— Ни за что бы не подумал, что ты и впрямь придешь через тридцать секунд. Я понял твои слова в том смысле, что ты постараешься прийти как можно скорее.
— Я и постаралась прийти как можно скорее, — сказала Улли. — Мои слова всегда нужно понимать в прямом смысле! Пожалуйста, помни это, потому что иной раз я могу нечаянно сморозить не то. Однажды я сказала фон Страусу: «Какой же ты дурачок». Представляешь себе, как ему это понравилось! — Тут Улли вдруг обернулась и сказала: — А что надо этой страшущей собаке с телефонным справочником?
— Не знаю, — ответил Роберт. — Кстати, это Самсон. Он и есть наследник «Раздолья над фьордом».
Улли покачала головой:
— Вот и старина Рин-Тин-Тэй был точно та кой же. Любил носиться за палками и драными подошвами. День-деньской готов был гоняться. Ой-ей-ей, что же у вас тут делается! — Улли выскочила во двор и принялась трясти водосточную трубу. Труба оторвалась и с грохотом свалилась на землю. — Все проржавело! — с веселым смехом воскликнула Улли. — Долой ее! — Она ткнулась лбом в деревянную обшивку стены, посыпались щепки. — Нет, вы только посмотрите: вся южная стена насквозь прогнила! А сколько разбитых окон! Вот здорово-то! А впереди еще ждут старые водопроводные трубы и развалившаяся лестница — прямо не терпится до них добраться! — И с этими словами Улли юркнула в дом.
Из сада приплелся Самсон, он приволок в зу бах измочаленную телефонную книгу. Роберто сердито вырвал ее у него из пасти.
— А что она теперь делает? — спросил пес, печально взглянув на валявшиеся на траве остатки водосточной трубы.
— Этого я и сам еще толком не понял, — ответил Роберто.
Тут из окошка на втором этаже высунулась голова выдры:
— Ой не могу! Я так смеялась, так смеялась, что чуть не описалась от смеха! Вы сами-то видели, что творится с электрической проводкой? От нее теперь толку, как от плесневелых макарон!
— Сейчас же спускайся к нам! — строго приказал Роберто. Он уже и сам был не рад, что связался с Мастерицей-на-все-руки выдрой Улли.
— И не подумаю! — крикнула сверху Улли. — Я прямо сейчас принимаюсь за дело. Посмотрим, что тут у нас… Вот эту перегородку нужно сломать и поменять несущую балку. Ну-ка, Улли, где там у нас складной метр? Вот он, Улли! Вот у нас складной метр! А молоток? Так. Сейчас мы посмотрим…
— Ой, что же нам делать? — жалобно просто нал Роберто, когда Улли с грохотом обрушила потолочную балку.
В Самсоне, который еще никогда не видел кота Роберто в растерянности, вдруг проснулась решительность.
— Да ничегошеньки! Ровным счетом ничего! Лежать на лужайке и отдыхать! — заявил он беспрекословным тоном.
Так они и сделали. Улеглись на траве и просто любовались фьордом, между тем как, Улли, безумолчно болтая сама с собой, крушила перегородки и выкидывала битые стекла.
— Если она развалит весь дом, мы можем снова вернуться в город, — произнес, зевая, Самсон.
Роберто промолчал.
Однако спустя несколько часов из дома стали доноситься уже другие звуки. Вместо треска и грохота сокрушаемых стен и вылетающих из окна гнилых балок послышался рабочий стук молотка и звон пилы. И все это происходило под непрерывные раз говоры Улли, иногда сменявшиеся ее пением, когда она для разнообразия пискливым голосом исполняла старые шлягеры из серии «Гpaн-При Мелодия»:
«Миля за милей, за мииилееей»… — верещала Улли.
Самсон и Роберто уснули.
Проснулись они только в сумерки. Над ними стояла Улли и глядела на них.
— Вы прелесть! — сказала Улли. — Вы редкостная прелесть! Вы это знали? Вы такая пре лесть, что лучше и не бывает!
— Просто у меня голова что-то стала тяжелая от шума, — сказал, подымаясь, Самсон.
— А ты во сне пукал, ему Улли.
— И не пукал я вовсе!
Самсон обиженно тявкнул
— Вставайте-ка и пошли смотреть, — сказала Улли, тормоша хозяев, чтобы они встали. — По смотрите, какая я молодчина! Давайте же скорей, а то мне пора домой, чтобы съесть много много рыбы, а то я умру. Я приду завтра ровно в семь часов. Ну, идете вы, наконец, или вас надо на ручках отнести?
Войдя в вестибюль, Самсон и Роберто остолбенели от удивления. Вестибюль сиял чистотой, а лестница, ведущая на второй этаж, стала как новенькая.
— Ну как вам? Фирменный стиль? — ликовала Улли. — Ну что же вы! Скажите сами, что стильно сделано. Ну скажите же!
— Сверхстильно! — сказал Роберто.
— Мегастильно! — крикнула Улли и помчалась вниз.
Второй этаж произвел на Самсона и Роберто еще более сильное впечатление. Дыра на крыше была починена, и в двух комнатах уже были покрашены стены. В доме приятно пахло свежими стружками и опилками.
— В подвале стоит сорок восемь ведер белил, а кладовка до отказа набита сухим кормом и консервами, — радостно сообщила Улли. — Я там съела банку рыбных фрикаделек. Но ведь это ничего? Да? Скажите, что ничего! Завтра я снова приду и вставлю новые стекла и побелю кухню! И выброшу старые трубы, и поменяю электропроводку. Ну, что вы на это скажете?
— Мы скажем — спасибо тебе большое! — прочувствованно сказал Самсон.
— Ура! — закричала Улли. — Вы будете должны мне целую кучу денег.
— Мы навсегда останемся перед тобой в неоплатном долгу, — сказал Роберто.
— Ага! — захлебываясь от счастья, подтвердила Улли. — Навсегда в неоплатном!
С этими словами она умчалась. Некоторое время они еще слышали, как она громко бранит себя за то, что задержалась и опоздала к обеду, пока ее голос не стих вдалеке.
— Ну и выдра! — протянул Самсон и почесал лапой за ухом. — Прямо зверь какой-то!
— Да уж, — согласился Роберто. — Глядя на нее, я чуть не забыл, что нам предстоит еще разобраться с привидением.
2
Эту ночь Роберто решил провести в холодильнике, спрятавшись за горкой консервов с собачьей едой. Некоторые банки были уже начаты, поэтому из открытого холодильника по всей кухне распространялся вкусный запах.
— Ну вот, — сказал Роберто, — теперь остается только ждать. А ты пойди спрячься за прилавком в вестибюле и не высовывайся, пока я тебя не позову.
— Ты думаешь, в темноте мне не станет страшно? — спросил Самсон.
— Ни капельки!
Самсон и Роберто стали ждать. Они ждали, ждали… У кота вся шубка заиндевела. Самсон сидел, притаившись за конторкой, и чутко прислушивался, склонив голову набок. В полночь большие напольные часы в коридоре пробили двенадцать раз. Едва отзвучал последний удар, ночную тишину прорезал ужасный вопль. Тот самый, который они слышали в прошлую ночь. Самсон крепко зажмурился.
Привидение прокричало три раза и смолкло. Потом примерно час стояла полная тишина.
И тут чуткий нос Самсона уловил тот же странный запах, который он почуял в прошлую ночь. Затем послышались шаги, кто-то крадучись пробежал по ветхим половицам вестибюля в сторону кухни. Роберто в холодильнике тоже услышал этот шум. Он весь подобрался и изготовился к прыжку.
— Чмоки-чмок! — услышал Роберто незнакомый голос. — Пахнет чмок-чмоком!
И в тот же миг, как распахнулась дверца холодильника, Роберто стремительно прыгнул, разметав по полу консервные банки.
Началась свирепая потасовка. Роберто кусал привидение, а привидение кусало Роберто, и оба дико визжали от боли и от страха. Наконец они плюхнулись на пол и уселись друг против друга. Из вестибюля подоспел запыхавшийся Самсон.
— Так я и думал! — сердито сказал Роберто. — То белое, что мелькнуло в кустах прошлой ночью, было простыней.
Привидение печально смотрело на него близко посаженными глазами, выглядывавши ми через прорези в простыне.
Роберто подскочил и сорвал с него простыню.
— Да это же барсук! — воскликнул Самсон.
— Двое на одного — это нечестно! — сказал барсук. — И потом, правда на моей стороне! Могу же я защищать свой дом!
— В этом доме я хозяин! — залаял на него Самсон.
— Я всю жизнь живу под верандой! — захныкал барсук и расплакался.
— Так-так! — сказал Роберто. — А как тебя зовут?
— Грета, — сквозь рыдания промолвил барсук
— И ты хотела напугать нас, чтобы выжить из этого дома? — продолжал Роберто.
— Все, кто приходили смотреть «Раздолье над фьордом», сами пытались меня выжить, — обиженно сказала Грета. — Вот старина Рин-Тин-Тэй, тот был добрый.
— Мы тоже добрые! Да, добрые! — сказал Самсон. Он уже и сам пожалел, что облаял барсучиху.
— Это правда? — спросила Грета с сомнением.
— Мы добрые-предобрые, — ответил Роберто и галантно протянул барсучихе коробку собачьего корма. — Только перестань, пожалуйста, рыть землю и портить нам лужайку перед домом!
— Я рою, потому что под травой прячутся корешки и рыхлая землица.
— С этого дня мы будем питаться консервами, — сказал Роберто. — Все трое! А ты, Грета, будешь у нас рассыльным. Нам как раз нужен рассыльный!
— А что такое рассыльный? — спросил Самсон.
— Когда приезжают постояльцы, рассыльный провожает каждого в его номер и несет за ним чемоданы, — объяснил Роберто.
— Я согласна, — тотчас же сказала Грета, хотя рот у нее был набит собачьим кормом. — Только пускай у меня будет нарядненькая форма.