10 000 стрелков с аркебузами.
Кацуёри рвался в бой. Нобуфуса, Масакагэ и Масатоё отговаривали его: «Враг только что подошел, и дух его высок. Лучше какое-то время избегать сражения. Или же сразу напасть на замок. Мы потеряем много воинов, но уничтожим его перед тем, как идти назад».
Двое же фаворитов сказали: «В сегодняшней битве нам суждено победить двух заклятых врагов. Не слушайте этих старых и трусливых людей». На что Нобуфуса ответил: «В сегодняшней битве мы, старые и трусливые, умрем. Вы же просто побежите».
В конце концов Кацуёри приказал Мурога Юкитоси и Оямада Масаюки остаться и окружить замок, а сам двинулся вперед и перешел реку. На следующее утро враг напал на Тобиносу с фланга. Нобудзанэ был убит. В лагере стало тревожно.
Тем временем враг бросил вызов. Масакагэ находился в авангарде на левом фланге. Он бросился вперед, прорвался через частокол, но был сражен пулей. Нобуфуса находился в авангарде на правом фланге. Вместе с Санада Нориюки и Цутия Наомура он преодолел частокол. Нориюки и Наомура также погибли от пуль. Мурога Юкитоси подбежал и спросил: «Господин, не лучше ли снять осаду?» – «Хорошо», – сказал Кацуёри. Но к тому времени большая часть его армии погибла.
Нобуфуса отправил к Кацуёри гонца, который передал его слова: «Господин! Немедленно уходите отсюда. Умоляю вас. Я же останусь здесь и умру». Нобуфуса с восемьюдесятью всадниками продолжал сражаться. Когда все они погибли, он взобрался на холм и, увидев, что Кацуёри уже далеко, громко закричал, обращаясь к врагам: «Я Баба, губернатор Мино. Убейте меня, если сможете, и вы получите большую награду!» Враги нанесли ему множество ран, и он умер.
Двое фаворитов сбежали первыми. Масанобу уже знал о поражении армии Такэда. С 8000 воинов он подошел к границе и встретил Кацуёри, чтобы вместе вернуться домой. Он напомнил Кацуёри о своих прежних предостережениях и попросил жениться на женщине из стана Ходзё, с тем, чтобы противостоять двум врагам. Кацуёри внял его совету…
На этой ксилографии Утагава Куниёси изображен самурай в доспехах до-мару и с накидкой хоро за плечами.
Глава 12Доспехи тосэй-гусоку и… знаменитый японский лак
В летних горах
Где-то дерево рухнуло с треском –
дальнее эхо.
Как это хорошо видно из только что приведенного примера, даже в отдаленной и труднодоступной Японии влияние идей, людей и технологий из-за моря на протяжении всей ее истории было прямо-таки исключительно велико, а подчас и носило решающий характер. Лошади и стремена, китайская письменность и буддизм, а теперь еще и европейские аркебузы и мушкеты – все это коренным образом отражалось на жизни населения Японских островов и вызывало там постоянные изменения.
Но как известно, в извечном противоборстве того же меча и щита всегда присутствуют две стороны. Так вот как отреагировали японские самураи на новое и очень могущественное оружие, попавшее к ним из-за моря? И в первую очередь как отреагировали на его появление японские оружейники?
Тут, впрочем, следует прежде всего вспомнить о том, а чем именно (помимо того, о чем в этой книге уже было рассказано) японские доспехи отличались от всех других?! Да, разумеется, они выделывались из пластинок, которые связывались цветными шнурами. Однако какие все-таки, в отличие от европейских, пластинки в данном случае использовались и как именно они друг с другом соединялись? И у китайцев, и у европейцев в одном доспехе они все были примерно одного размера и обычно приклепывались на кожу или ткань снаружи либо изнутри, причем в последнем случае выступающие наружу головки заклепок золотились либо украшались декоративными розетками. В японских классических доспехах периода Хэйан все было по-другому: в одном доспехе их было обычно три вида – с одним рядом отверстий, с двумя и с тремя – последняя из этих пластинок была самая широкая. Большие пластинки с двумя рядами отверстий назывались о-арамэ и являлись отличительной особенностью древних доспехов. В них обычно проделывалось 13 отверстий: пять вверху (больших – кэдатэ-но-ана) и 8 внизу (маленьких – сита-тодзи-но-ана). При плетении пластинки накладывались друг на друга так, чтобы каждая пластинка наполовину перекрывала бы ту, что была у нее справа. И в начале, и в конце ряда добавлялось еще по пластинке с одним рядом отверстий, таким образом, броня японского доспеха во всех местах состояла из пластинчатой преграды двойной толщины, связанной в единое целое!
Самурай надевает доспехи тосей-гусоку. Старинная японская гравюра
Тосей-гусоку. XVII в. Токийский национальный музей.
Еще прочнее и надежнее она была в том случае, если применялись пластины сикимэ-дзане, имевшие три ряда отверстий: семь вверху (кэдатэ-но-ита) и 12 внизу (сита-тодзи-но-ана). Теперь друг на друга накладывались все три пластинки, что в итоге давало тройную их толщину! Однако и вес такой брони тоже был соответственным, поэтому при тройной толщине пластинки старались использовать кожаные. Впрочем, кожаные пластинки из прочной «подошвенной кожи», да еще и соединенные в два-три ряда, давали достаточно хорошую защиту, а вес такого доспеха был намного меньше, чем металлического.
Доспехи могами-до эпохи Эдо. Шлем эпохи Муромати. 1530 г. Музей Анны и Габриэль Барбье-Мюллер. Даллас, Техас.
В XIII веке наметилась тенденция к изготовлению еще более тонких и меньших по размеру пластинок кодзанэ, которые имели по 13 отверстий и которые были у́же старых о-арамэ. Вес доспехов при этом уменьшился, но зато количество пластинок, которые нужно было сделать, покрыть лаком и связать между собой, соответственно увеличилось. Поэтому технология сборки доспехов из этих пластинок была тоже усовершествована и отчасти упрощена. Так, если раньше каждую из пластинок лакировали в отдельности, то теперь сначала пластинки собирали в ряды и только уже после этого покрывали лаком. Это ускорило процесс изготовления доспехов, а кроме того, они стали пусть и не намного, но дешевле. В XIV веке появились пластинки, получившие название иёдзанэ, и они вновь стали немного шире, чем кодзанэ. Процесс соединения пластинок шнурами был трудоемким и ответственным делом, хотя на первый взгляд казалось, ну что тут особенно сложного – пропускать шнуры в отверстия, присоединяя пластинки одна к другой. Однако главным в искусстве шнуровки одоси было собрать пластинки так, чтобы они со временем не провисали, а сами ряды пластинок не смещались относительно друг друга. Тем не менее в любом случае и при использовании любых шнуров, будь они кожаные или шелковые, полностью избежать провисания не удавалось, так как и кожа и ткань растягивались под весом пластинок, так что доспехи приходилось то и дело разбирать и чинить. Для большей жесткости пытались пришнуровывать пластинки иёдзанэ к кожаной полосе позади них. Но… кожа есть кожа, намокнув, она теряла прежнюю жесткость, отчего ряды пластинок расходились точно так же, как и те, что были без нее.
Кираса окэгава-до. Вверху – вид изнутри.
И вот здесь следует отметить, что какие-то другие, более радикальные приемы изготовления доспехов до поры до времени в Японии не применялись, хотя в отношении поиска отделки пластинок фантазия мастеров никаких ограничений просто не знала. То, что они покрывались знаменитым японским лаком уруси, известно издавно. Но вот о том, насколько этот процесс был трудоемким и сложным, знают далеко не все. Во-первых, собирать сок лакового дерева было очень непросто, а сам он к тому же еще и очень ядовит. Наносить лак требуется в несколько слоев, между каждым нанесением – тщательно шлифовать поверхность лакированного изделия, в данном случае – пластинок японских доспехов, при помощи небольших наждачных камней, древесного угля и воды. Однако самое сложное в работе с японским лаком – это, пожалуй, его сушка. Одна из особенностей лака уруси заключается в том, что для его полного высыхания и затвердевания ему требуются большая влажность и определенная температура, причем не очень высокая! То есть сушить изделия из него на солнце или же горячим воздухом нельзя! Японские мастера использовали для этого специальные шкафы, по стенкам которых струилась вода и где поддерживались идеальные условия для высушивания: влажность 80–85 % и температура около 30 ℃. При этом время высыхания составляло 4–24 часа в зависимости от условий. Для создания текстурированной отделки, которая не портилась бы от ударов и была приятной на ощупь, в последние слои вводились такие материалы, как обожженная глина (из-за чего возникло даже мнение, что пластинки японских доспехов имели покрытие из керамики!), песок, затвердевший лак кусочками или даже земля.
Для пущего декоративного эффекта в прозрачный лак после 2–3 первых покрытий мастера добавляли металлические опилки, кусочки перламутра или даже рубленую солому и вновь покрывали все это несколькими слоями лака: как прозрачного, так и цветного. Таким образом, им удавалось выделывать пластинки с имитацией поверхности под сморщенную кожу, древесную кору, бамбук, ржавое железо и т. п. Отделка под красно-коричневое железо особенно часто встречается на более поздних японских доспехах. Эта мода была частично результатом влияния культа чая с его упором на спокойный хороший вкус и насыщенный коричневый цвет, ну и, конечно, желанием показать свое мастерство. Ведь покрытие красно-коричневым лаком создавало полное впечатление железа, изъеденного ржавчиной, то есть отдавало традиционно любимой японцами «стариной», хотя понятно, что сама ржавчина там отсутствовала в принципе!
Кстати, и лак этот появился в Японии опять-таки благодаря принцу Ямато Такеру, убившего родного брата и дракона и совершившего еще множество всяких славных дел. Однажды на поле битвы он случайно сломал ветвь дерева с ярко-красными листьями. Красивый, блестящий сок потек из излома, и принц приказал своим