Именно на таком колоколе, только намного больших размеров, и было выгравировано «проклятие» Токугава Иэясу.
Мон кири – цветок павлонии – был присвоен клану Асикага и широко использовался впоследствии как эмблема верности и лояльности государству и императору.
Понимая, что войны уже не избежать, Хидэёси обратился за помощью ко всем великим даймё, но за четырнадцать лет сёгуната Иэясу все настолько изменилось, что ему никто не ответил. Однако среди тех, кто участвовал в битве при Сэкигахара, нашлось немало таких, кто был наказан конфискацией своих земель и потому затаил злобу на Токугава. Среди них были Оно Харунага и его брат Харафуса, Кимура Сигэнари, брат Ода Кабунага – Ода Юраку, Тосокабэ Морисигэ и, наконец, Санада Юкимура. Именно он накануне битвы при Сэкигахара задержал сына Иэясу Хидэтада возле стен своего замка и не дал ему вовремя прибыть к отцу. Его считали талантливым военачальником, и потому Хидэёри назначил его главнокомандующим своими войсками.
Удивительно, но среди защитников осакской твердыни оказалось очень много христиан, что придало борьбе с Иэясу своеобразный характер «войны за веру». Впрочем, причина этого вполне понятна, поскольку было хорошо известно, что сын и наследник Иэясу Хидэтада не терпит христиан, так что пока их обоих еще можно было хотя бы как-то остановить, это следовало сделать!
Что же касается самого замка Хидэёри в Осаке, то он, бесспорно, был самой мощной крепостью средневековой Японии. В то время море было ближе к нему, чем сейчас, и охватывало его полукольцом с запада. Протекавшие здесь через рисовые поля реки Тэмма, Ёдо и Ямато превращали всю местность в запутанную сеть маленьких островков, между которыми тянулись сплошные залитые водой поля. Сам замок был окружен двумя рвами и массивными стенами высотой в 40 метров! Эти стены сохранились до сих пор, а вот цитадель была восстановлена уже после Второй мировой войны. Впрочем, в 1614 году она была еще чисто военным сооружением, а все жилые покои располагались в помещениях за внутренними стенами.
Ров и стена замка Осака.
Одной из оригинальных особенностей японских замков было то, что никаким артиллерийским огнем разрушить их стены было невозможно, потому что складывались они из огромных камней, которые укладывались в стену друг на друга с таким наклоном, чтобы выдержать любое, даже самое сильное землетрясение. Во время строительства осакского замка даймё соперничали между собой, желая подарить всесильному Хидэёси самый большой камень, причем их прибытие было всегда праздником, а сами камни при этом украшались гирляндами из флажков и предметами религиозного культа, как если бы они представляли собой некое переносное святилище. Самый крупный камень-великан «Тако-иси», т. е. «камень-спрут», высотой 5,5 м, шириной 11,7 м и весом почти 140 т был доставлен из провинции Будзэн на северо-востоке острова Кюсю. С острова Сёдо привезли огромный камень весом около 130 т.
Огромные камни до сих пор привлекают внимание туристов в Осаке, однако многие из них, как бы велики ни казались, на самом деле имеют небольшую толщину! Впрочем, даже и в этом случае разрушить стены, сложенные из таких вот валунов, было совершенно невозможно, потому что это было все равно что обстреливать горный склон. Но вот взобраться на такую стену большого труда не составляло, так как ее наклон, а также щели между камнями, неплотно пригнанными друг к другу, давали хорошую опору и рукам, и ногам!
Вид на стену, сложенную из огромных камней, и главную башню замка.
Готовясь к будущей осаде, Хидэёри еще больше укрепил замок, окружив его дополнительными рвами шириной 80 м и глубиной 12, заполненными водой на 4–8 м глубины! Позади этого рва была еще и стена высотой в 3 м с установленной поверх нее крышей и бойницами для стрелков, вооруженных как луками, так и огнестрельным оружием. Перед воротами замка Хатомэ Санада Юкимура выстроил дополнительный бастион, получивший название бастиона Санада. Вокруг него был ров, хотя и сухой, и частокол в три ряда: перед ним, позади и даже на дне рва! Защитники замка располагали артиллерией, купленной Хидэёри у голландцев, а через каждые 100 м на стенах стояли еще и огнеметные баллисты. Гарнизон Осаки достигал 90 000 человек.
2 ноября 1614 года Иэясу приказал Хидэтада мобилизовать все войска, находившиеся вокруг его замка в Эдо, и точно такой же приказ получили и находившиеся там даймё. Его пятый сын Ёсинао поджидал с 15 000 солдат в районе нового замка Нагоя. Потом войска начали покидать Эдо: Хидэдата с 50 000 человек, Датэ Масамунэ, знаменитый «Одноглазый Дракон», – с 10 000, Усэсуги Кагэкацу, окончательно покорившийся Иэясу, – с 5000 и Сатакэ – с 1500. Вскоре вся Восточная армия численностью в 180 000 человек – ровно в два раза больше, чем находилось в Осаке, – собралась неподалеку от замка и была готова ринуться на штурм.
Многие думают, что войско самураев, будучи феодальным по своей основе, представляло собой ту же вольницу, что и в Европе. Однако и там, и здесь, в Японии, в XVII веке положение сильно изменилось. До нас дошли приказы Токугава Иэясу, изданные им в походе в 1590 года. Вряд ли он поступал иначе и в 1615-м…
«Если кто-либо отправится на разведку без приказа, он будет наказан. Если кто-либо вырвется вперед, даже для того, чтобы совершить подвиг… он и вся его семья будут наказаны.
Всякий, кто окажется в другом отряде (на марше) без уважительной причины, будет лишен коня и оружия.
Когда войска находятся на марше, все флаги, ружья, луки и копья следует нести в соответствии с правилами.
Длинные копья не следует нести с собой, кроме как в строю».
Завершается список приказов такими словами:
«Да будут все боги Японии, большие и малые, наблюдать за нами! Да поразят они без жалости всякого, кто нарушит эти приказы! Да будет так. Иэясу».
Сначала последовали мелкие стычки, после которых Иэясу 3 января 1615 года приказал начать штурм укреплений замка с южной стороны. Войска Маэда Тосицунэ подошли к бастиону Санада перед рассветом и полезли на стену, но люди Санада скосили их огнем из аркебуз. На другом участке стены «Красные дьяволы», которыми теперь командовал Ии Наотака, все-таки сумели взобраться на стену и сбить с нее противника. Но когда они ринулись внутрь, то их здесь встретили настолько жестоким ружейным огнем, что «дьяволы» были отбиты с огромными потерями.
Такие большие камни в основании стен в японских замках не редкость.
Тогда Иэясу приказал окружить замок защитным валом, поставить частокол и приступить к его осаде. Целых три дня его непрерывно обстреливали из орудий, в то время как саперы пытались сделать подкоп под башни внешних укреплений и их взорвать. По незамерзавшей реке Ёдо курсировал сторожевой корабль, с которого тоже стреляли по замку, но успеха этот обстрел, так же как и работа минеров, не принес никакого. Да и сама блокада Осаки успеха не имела потому, что незадолго до ее начала в его амбары было загружено 200 000 коку риса, что было только частью общего запаса. Таким образом, чисто теоретически Хидэёри мог выдерживать в нем осаду в течение нескольких лет, а уж за это время большинство союзников Токугава, являвшихся таковыми больше по принуждению, нежели по своей собственной воле, конечно же, от него бы отпали. И если бы Хидэёри удалось продержаться еще какое-то время, то клан Токугава вполне мог потерпеть поражение, прежде всего из-за массового дезертирства, вызванного тяжелыми условиями осады. Источники утверждают, что у Токугава Иэясу под Осакой было около 300 орудий и что бомбардировка из них велась, не прекращаясь ни на минуту. Однако маловероятно, чтобы все эти сотни орудий были европейского образца. Известно, что первые пушки Токугава купил у капитана Уильяма Адамса, приплывшего в Японию накануне битвы при Сэкигахара. То, что он сумел войти в доверие Иэясу, нашедшего его при встрече «очаровательным собеседником», открыло в Японию дорогу и другим англичанам, и вскоре глава торговой миссии Ричард Кок осел в Хирадо, Уильям Итон в Осаке, а Ричард Викэм в Эдо. Так вот Викэм в своем письме к Итону в Осаку от 4 июля 1614 года писал, что «капитан Адамс продал Иэясу пушки и боеприпасы», а 5 декабря того же года доносил в письме в Лондон, что тот купил «четыре кулеврины и один сакер за 1400 золотых монет и 10 бочек пороха за 180…».
Кулеврины эти имели ядра весом 8 кг (17,5 фунтов), а сакер – 2,5 (5,5 фунта), при дальности стрельбы что-то около 1500–1600 м максимум. 12 орудий Иэясу получил от голландцев, так что вряд ли артиллерия, действовавшая под Осакой, была уж такой многочисленной. Хидэёри, как это уже отмечалось, также имел у себя в крепости пушки, но Стэвен Тернбулл считает, что это были уже устаревшие к этому времени казнозарядные португальские орудия, называвшиеся японцами фуранки, и что они не могли соперничать с более современными дульнозарядными пушками Токугава.
Впрочем, артиллерия и у того, и у другого вполне могла быть и более многочисленной за счет сугубо японских пушек, сделанных из дерева. Такие просверленные деревянные стволы, скрепленные сверху ротанговыми жгутами, конечно, не могли стрелять металлическими ядрами, плотно входящими в ствол, и рушить крепостные стены. Но зато японские армии с их помощью стреляли деревянными снарядами, начиненными порохом и маслом и вызывавшими сильные пожары. Кроме того, по атакующей пехоте из них же били картечью, что, в общем-то, тоже давало свой эффект.
Орудие, защищавшее замок в 1615 г.
Известны японцам были и разрывающиеся снаряды, причем первые фитильные бомбы, наполненные порохом, использовали против них еще монголы во время своих попыток вторжения в Японию. Тогда ужасная новинка вызывала шок, поскольку ни с чем подобным японцы еще не сталкивались, но вскоре они и сами научились применять подобное оружие: бросали начиненные порохом разрывные снаряды в расположение неприятеля при помощи простейших веревочных камнеметов китайского образца. Сохранилась прекрасная гравюра японского художника XIV века Такедзаки, на которой изображен момент взрыва одного из таких «громовых шаров». Видно, как верхняя половина его разлетается осколками, а нижняя все еще продолжает полет, извергая клубы дыма и языки пламени. Известно, что японцы использовали бомбы весом в 71,6 кг, которые они бросали на 200 м… и можно себе представить, с какой ужасающей силой они взрывались!