Естественно, что в планы португальских иезуитов не входило, чтобы кто-либо из европейцев, а тем более голландцы или англичане, нарушали их монополию в Японии на торговлю и на распространение христианства. По словам Адамса, иезуиты представили японцам команду «Лифде» как пиратов и разбойников, которые явились в Японию не торговать, а грабить и убивать. Когда же иезуиты узнали о запасах оружия и боеприпасов, хранящихся в трюмах «Лифде», то воспользовалась этим, чтобы очернить участников экспедиции еще больше, утверждая, что мирное торговое судно никогда не имело бы на борту столько оружия и боеприпасов, а раз так, то они не торговцы, а пираты.
Однако Токугава Иэясу не поддался на уговоры убить чужестранцев. Движимый естественным любопытством узнать, что это за люди, которые отличаются от португальцев и так им ненавистны, он повелел доставить к нему командира корабля. Голландец Якоб Квакернак, капитан «Лифде», был еще слишком слаб после перенесенных испытаний и вряд ли выдержал бы такое путешествие. Поэтому выбор и пал на Адамса. Ему поручили эту миссию не только потому, что он оказался вторым по старшинству после капитана, но еще и потому, что он хорошо говорил на португальском языке, который в то время был главным средством общения между японцами и европейцами.
В письме, которое Адамс отправил своей жене в Англию в октябре 1611 года, свою первую встречу с Токуга Иэясу он описал так: «12 мая 1600 года я прибыл в город, где проживал великий король, который приказал доставить меня ко двору. Его дворец – прекрасное здание, богато украшенное позолотой. Он встретил меня очень приветливо, даже, я бы сказал, благосклонно, подавая мне различные знаки, часть которых я понял. Наконец появился человек, говоривший по-португальски. Через него король задал мне ряд вопросов: откуда мы родом, что побудило нас отправиться в столь далекое путешествие и прибыть в его страну…»
Адамс объяснил, что он англичанин, и вкратце рассказал об Англии и о том, где эта страна расположена. Затем мореплаватель сообщил, что англичане уже давно хотят торговать со странами Дальнего Востока, так как производят такие товары, которых нет на Востоке, и, наоборот, в восточных странах имеются такие товары, что пользуются большим спросом у англичан. При таких обстоятельствах торговля была бы выгодной для обеих сторон.
Иэясу слушал очень внимательно. Он понял, что пытается объяснить ему Адамс. Однако в глубине души у него оставалось сомнение в правдивости его слов. Возможно, он думал, что торговля – не главная цель их прибытия в Японию. И кто знает, может быть, обвинения португальцев не лишены оснований, ведь нельзя отрицать, что трюмы «Лифде» набиты оружием и боеприпасами, что само по себе уже подозрительно… Поэтому Иэясу спросил Адамса, участвует ли Англия в каких-либо войнах. Ответ англичанина последовал незамедлительно, и он весьма понравился Иэясу:
– Да, – сказал Адамс, – Англия воюет, но не со всеми странами, а только с испанцами и португальцами. С остальными народами англичане живут в мире.
Иэясу был удовлетворен этим ответом и перевел разговор на другую тему. Он задал Адамсу вопрос, поклоняется ли он каким-нибудь богам, и смелый моряк честно и просто ответил, что верит лишь в одного бога – создателя небес и земли. Иэясу вновь переменил тему и попросил Адамса показать ему путь из Англии в Японию. Англичанин предусмотрительно взял с собой карты и лоции и показал маршрут своего плавания от берегов Голландии через Атлантический океан, Магелланов пролив и Тихий океан в Японию. Иэясу, знания которого в области географии были самыми посредственными, нашел этот рассказ довольно увлекательным, хотя и с трудом поверил в его правдивость. Близилась полночь, и Иэясу дал понять, что на сегодня его любопытство вполне удовлетворено.
Однако перед тем как отпустить Адамса, он задал ему еще один вопрос. Он хотел точно знать, какие товары для торговли находились на «Лифде». Адамс зачитал список товаров, который был у него с собой. Затем, понимая, что аудиенция подходит к концу, Адамс смело попросил разрешения для него и голландцев торговать с японцами, как это делали испанцы и португальцы. Иэясу ответил что-то слишком быстро, и Адамс ничего не понял. Затем без дальнейших объяснений Адамса вывели от сёгуна и заточили в тюрьму, где он должен был ждать решения своей судьбы и судьбы своих товарищей.
Надо сказать, что на Иэясу англичанин произвел весьма благоприятное впечатление, хотя его и не покидали сомнения относительно истинных целей иноземцев. Ему особенно не давало покоя большое количество оружия и боеприпасов, которое те привезли на своем судне. Поэтому через два дня он вновь приказал привести к себе Адамса и на этот раз долго и много расспрашивал его о войнах, которые ведет Англия, и о причинах вражды между англичанами, с одной стороны, и испанцами и португальцами – с другой. Адамс подробно ответил и на эти вопросы, и снова Иэясу остался им доволен. Тем не менее его опять отправили в ту же тюрьму, только теперь был отдан приказ обращаться с ним вежливо.
Хотя Адамс и заметил значительную перемену к лучшему в обращении с ним, его пребывание в тюрьме на этот раз было особенно тяжелым. Оно длилось шесть недель, и он ничего не знал о том, что происходит за ее стенами: каковы замыслы иезуитов и удалось ли им склонить Иэясу на свою сторону. Каждый день Адамс ждал смертного приговора, а эта перспектива была не из приятных, тем более что он был немало наслышан о тех страшных пытках, которым в Японии подвергают приговоренных к смертной казни.
Памятный монумент на месте дома Адамса в Токио.
Наконец шесть мучительных недель полного неведения истекли, и Иэясу вновь послал за Адамсом и опять имел с ним продолжительную беседу, во время которой задавал ему много вопросов. В ходе встречи последние сомнения Иэясу в искренности слов Адамса рассеялись, и он выказал ему благосклонность и с готовностью удовлетворил его просьбу позволить ему присоединиться к своим товарищам.
Пока Адамс находился в заключении, «Лифде» по приказу Иэясу отвели в порт Осака, где находились и остальные члены его экипажа, оставшиеся в живых. Когда моряки увидели Адамса, радость их была столь велика, что некоторые не могли сдержать слез. Адамса весьма удивило такое бурное проявление чувств. Но друзья поведали ему, что до них дошли слухи, будто он убит по приказу Иэясу, и они уже не чаяли увидеть его живым.
После того как радость встречи утихла, Адамс решил узнать, что стало с его личными вещами, оставленными на судне. Он очень огорчился, увидев, что все, в том числе морские инструменты и книги, исчезло. У Адамса остались лишь те карты, которые он брал с собой к Иэясу, да та одежда, что была на нем. Остальные члены команды также лишились своего имущества, поэтому моряки обратились с жалобой к Иэясу, и тот приказал, чтобы европейцам немедленно вернули все, что у них украли. Однако из страха перед наказанием виновные еще надежнее спрятали награбленное, и лишь очень немного из вещей было возвращено потерпевшим. Но зато им заплатили 50 тысяч испанских дублонов, которые почти полностью пошли на оплату питания и жилища за то время, что команда прожила в этой стране.
Вскоре среди голландцев начался ропот, который усилился, когда японцы официально объявили, что никто из членов экипажа не имеет права покидать их страну. После этого известия трое или четверо голландцев потребовали, чтобы все оставшиеся деньги были поделены между членами команды. И хотя Адамс и капитан «Лифде» Якоб Квакернак как могли противились этому требованию, им пришлось уступить, так как они оказались в меньшинстве. Поэтому все, что осталось от 50 тысяч дублонов, было поровну разделено между моряками, после чего они распрощались друг с другом и разошлись по стране. И вот что интересно: ни о ком из них, кроме Адамса, Квакернака и еще одного моряка, с тех пор ничего не известно. Впрочем, чтобы как-то помочь морякам, Иэясу проявил такую щедрость, что распорядился назначить каждому из них небольшую годовую пенсию и ежедневный рисовый паек в два фунта. Судьба, однако, благосклонно обошлась с Адамсом, он был обласкан Иэясу, так как сёгун ценил в нем интересного собеседника и часто за ним посылал. Как-то во время одной из таких бесед Иэясу намекнул: неплохо было бы, если бы Адамс построил ему корабль по европейскому образцу, поскольку из рассказов англичанина следовало, что он учился в Англии корабельному делу. Адамс всячески отрицал свои способности к плотницкому ремеслу, объясняя, что он всего лишь штурман.
Но Иэясу все чаще возвращался к этой теме. Он успокоил Адамса, сказав, что в случае неудачи тот не будет нести никакой ответственности и репутация его из-за этого нисколько не пострадает. И Адамс приступил к работе. С помощью старательных японских мастеров по образцу «Лифде» был построен корабль водоизмещением восемьдесят тонн. Это был настоящий успех, и Иэясу остался очень доволен. Он все больше и больше доверял Адамсу, посвящал в свои секреты, и вскоре англичанин стал не только другом великого правителя, но и его советником. Более того, одаренному моряку пришлось испытать свои силы и на учительском поприще: он преподавал Иэясу основы математики, которой тот весьма заинтересовался. Позже Адамс стал придворным переводчиком сёгуна и в этом своем новом качестве вытеснил занимавшего до него эту должность иезуита Родригеса Цудзу.
Такая разнообразная деятельность заслуживала награды, и она поистине оказалась царской. Для начала он дал Адамсу новое имя – Андзин-сама, что значит «Главный штурман», а позднее подарил большое поместье Миура в Хэми (современный город Йокосука, префектура Канагава), около 80–90 крестьян и два меча, подтверждавшие его статус самурая. Также Адамс был удостоен звания «хатамото». Иэясу постановил, что отныне шкипер Уильям Адамс мертв и рожден самурай Андзин Миура, так как мужчине в Японии при посвящении в самураи дается новое имя, более соответствующее его положению. Причем гербом Андзина Миуры по личному указанию Иэясу Токугавы стала пушка.