Обычно древние источники сообщают, что тогда-то и тогда-то… в нужное место пробрался «весьма искусный синоби, который и поджег храм», или же напротив, что ниндзя-неудачника зарубили в таком-то замке, но это и все! Есть, впрочем, очень подробное описание убийства в стиле ниндзя, вот только совершил его 13-летний мальчик, желающий отомстить за своего отца. Поскольку убить ему предстояло монаха-послушника, жившего в том же монастыре, что и он сам, этот мальчик по имени Кумавака сначала притворился больным, а затем, дождавшись ветреной и дождливой ночи, приступил к исполнению своего замысла.
Естественно, что стражники в эту ночь спали. Жертва – некий Хомма Сабуро – в ту ночь спальню поменял, однако мальчик его все равно обнаружил, но почему-то у него не оказалось при себе ни ножа, ни кинжала. Тогда он подумал воспользоваться мечом Сабуро, но решил, что если он вытащит его из ножен, то блеск его клинка, на который может упасть свет от горящей в комнате лампы, может Сабуро разбудить. Он обратил внимание на множество ночных бабочек, прилипших снаружи к раздвижным дверям, приоткрыл их, и насекомые тут же залетели в комнату, затмив свет. После этого Кумавака осторожно вытащил меч из ножен и покончил с ненавистным Сабуро, после чего, опять-таки в стиле ниндзя, сбежал. Поскольку ров был для него слишком широким и глубоким, подросток забрался на росший на краю бамбук и начал подниматься по его стволу, отчего тот согнулся под его тяжестью, и он перешел на противоположную сторону рва! Однако следует подчеркнуть, что он нигде специально не учился, как не учились специально на ниндзя и те воины-самураи, которых их военачальники посылали разведать неприятеля в ходе военных действий.
С другой стороны, у каждого японского феодала были, скорее всего, специальные люди, создававшие шпионские сети в других княжествах, чтобы их господин был осведомлен о замыслах тамошних властителей. Они же проводили поджоги, отравления, похищения и убийства, распространяли ложные слухи, подбрасывали фальшивые документы – то есть делали все, чтобы сбить врагов с толку и посеять между ними раздоры. Естественно, что это были люди «вне общества», поскольку признать их существование значило бы нарушить все писаные и неписаные законы, и вот поэтому-то так и сложилось, что они превратились в весьма замкнутую и таинственную касту, корни которой опять-таки ведут в Древний Китай!
Каллиграфическая надпись «ниндзя».
А было так, что примерно в VI веке там оказалось очень много бродячих буддийских монахов, с которыми местные власти повели серьезную борьбу, обвиняя их в извращении учения Будды и в колдовстве. Монахи, однако, активно сопротивлялись и заходили в борьбе с властями так далеко, что примыкали к отрядам повстанцев или к шайкам разбойников. Постепенно в их среде сложилась своеобразная система выживания в экстремальных условиях, включавшая искусство маскировки и перевоплощения, методы врачевания, приготовления лекарств, технику гипноза и вхождения в транс и еще многое другое, что помогало им выживать среди опасностей, подстерегающих их на каждом шагу. Когда же они оказались в Японии, то и там эта история повторилась. Дело дошло до того, что многие крестьяне стали считать самозваных монахов, этих бродяг и отшельников, единственными истинными последователями учения Будды, а правительство обрушилось на них с репрессиями, от которых тем пришлось скрываться в горах. Так возникли целые кланы воинствующих монахов («сохей»). В них культивировались различные боевые искусства, и прежде всего ниндзюцу («искусство скрытности»), выходящее за рамки того, что умели самураи, и… вот так-то ниндзя на свет и появились! То есть сначала это были различные школы боевых искусств, а затем те люди, что в них обучались, нашли себе «занятие по вкусу»! Причем, обобщая высказывания японских мастеров ниндзюцу, можно сказать, что это всего лишь один из путей духовного и физического совершенствования человека с целью обретения им способности управлять своим телом и… другими людьми с целью обеспечить выживание самому себе, своей семье, своему роду и клану.
То есть изначально школы ниндзюцу не имели ничего общего с военными организациями ни по методам подготовки своих адептов, ни по свойственной им философии. Изменения произошли в 1460–1600 годах, когда в Японии шли войны, был большой спрос на людей подобных специальностей, а всего по стране насчитывалось около 70 кланов ниндзя. Наибольшую известность тогда получили кланы уезда Кога и провинции Ига. Уезд Кога контролировала коалиция кланов «53 семьи Кога», а провинция Ига была разделена сразу между тремя крупными кланами: Момоти на юге, Хаттори в центре и Фудзибаяси на севере. В этих же двух районах сформировались и такие важнейшие школы ниндзя, как Кога-рю и Ига-рю. Ну а задания «воины ночи» выполняли самые разные и далеко не всегда это были именно заказные убийства. Например, они пробирались в деревни, которыми владели чужие даймё, и пересчитывали дома, чтобы затем понять, как много людей князья смогут призвать в свои отряды в случае войны. Любопытно, что прежде, чем считать дома вдоль улицы, они прятали в левый и правый рукава две горсти камешков, а поравнявшись с постройкой, роняли один из них. Пройдя улицу, считали, сколько камней осталось. Недостача равнялась числу домов. Так что ниндзя умели также и считать, и считали неплохо!
Но при этом ниндзя никогда не были ничьими слугами, которыми господин мог помыкать, как ему заблагорассудится, они только брались выполнить ту или иную работу за деньги. Политически воины-монахи, пошедшие по этому пути, были вне системы феодальных отношений, хотя свою клановую организацию, внутри которой царила строгая иерархия, безусловно, имели. Высшим звеном, лидером ее был дзёпин. Его ближайшими помощниками – тюнины. Они передавали приказы гэнинам – бойцам – и следили за их исполнением. Со временем ряды гэнинов и даже тюнинов стали пополнять пришлые, посторонние люди, прежде всего ронины – «самураи, потерявшие своего господина». Женщины, – и те становились ниндзя. В этом случае их называли куноити, а действовали они не только, вернее, не столько полагаясь на силу, сколько за счет своих женских чар.
Со временем у них также выработалась и своя философия (ничуть не уступающая по содержанию философии обычных, «не воинственных» монашеских школ) и свои собственные, специфические приемы обучения. Например, считалось, что следует побеждать ситуацию, а не противника. Прямой поединок с врагом отнюдь не входил в намерения мастера ниндзюцу ни при каких обстоятельствах, кроме самых уж крайних. Противника устраняли, если этого требовали интересы дела, а также тогда, когда он явно мешал исполнению планов. Грамотно проведенная операция не должна была оставлять после себя никаких компрометирующих следов, за исключением тех случаев, когда внимание на таких следах специально акцентировалось, чтобы посеять в умах врагов желаемые мысли и настроения. Соперник воспринимался чаще всего лишь как одушевленное препятствие, но не как объект действия. Победить – значит выполнить порученное тебе дело, а не прикончить возникшую на твоем пути живую помеху.
Знаменитый «водяной паук» из книги «Бансэн Сюкай».
Все действия следовало подчинять одной цели и так, чтобы они были бы строго рациональны. Зачем тратить силы на схватку с противником, если его можно просто ослепить и ускользнуть? Для чего подкрадываться к часовому по шуршащей траве, ежесекундно рискуя быть услышанным, если в него можно бесшумно выстрелить ядовитой иглой из духовой трубки? К чему ввязываться в групповой бой, когда легче направить преследователей по ложному следу? Весьма целесообразным считалось использование специального оружия и приспособлений, которые позволяли нейтрализовать противника еще до того, как он вошел в прямой контакт с мастером ниндзюцу. Кроме специальных средств и приспособлений ниндзя широко использовали любые подвернувшиеся под руку предметы. Умение пользоваться подручными средствами значительно облегчает проведение многих приемов: так, удушение палкой намного быстрее и эффективнее удушения руками, а удар камнем мощнее удара пустым кулаком.
На всех дорогах средневековой Японии, у всех городских и деревенских ворот стояли заставы. Подозрительных путников подвергали тщательному обыску. Поэтому ниндзя должны были действовать тайно, ничем не выделяться среди окружающих, а также всячески избегать столкновения с ними. Поэтому ниндзя имел при себе минимум снаряжения. Кусок веревки или цепь, полотенце, посох, короткий крестьянский нож, может быть – серп, немного еды и лекарств, кремень для высекания огня – вот и все, что могли позволить себе передвигавшиеся по дорогам Японии ниндзя. С таким грузом они могли не опасаться проверок, ну а уже на месте назначения ниндзя из подручных средств делал нужные ему приспособления, а оружие (если в том была необходимость) отбирал у врага. Выполнив задание, он уничтожал или прятал свое «оборудование» и вновь принимал облик безобидного путника, идущего по своим делам!
Вот почему одними из самых главных видов их вооружения (если не самым главным) были различные посохи, а отнюдь не меч. Существует путаница в отношении их размеров. Так вот, чтобы ее избежать, возьмем за основу тот факт, что средний рост японского мужчины в начале XVII века составлял примерно 150 см (это сегодня японцы стали намного выше благодаря пище, богатой животными белками). Длина посоха не превышала длины человеческого роста (плюс высота деревянных сандалий – «гэта»), но чаще всего равнялась расстоянию от земли до плеча. Иными словами, она колебалась в пределах 140–160 см. Но кроме деревянного шеста, это мог быть и посох буддийского монаха, и в этом случае эффективность его как оружия, благодаря имевшимся на нем металлическим деталям, обычно возрастала. Нередко применяли одновременно и два серпа: «о-гама», серпом на длинной ручке (до 120 см), парировали и отклоняли вражеские удары, а малым серпом, «ната-гама» (лезвие 15–30 см, ручка 20–45 см), наносили удары противнику.
Весьма «продвинутыми» (как это принято сегодня говорить) были нинзя и в применении различных оружейных новинок. Так, они очень активно использовали огнестрельное оружие, в частности, пытались застрелить из мушкетов Ода Нобунага, и также применяли разрывные снаряды нескольких типов. Среди них были «бомбы» в мягкой, матерчатой оболочке, наполненные порохом и человеческими экскрементами, взрывы которых сеяли панику и отвлекали внимание, и настоящие «гранаты» в виде металлических шаров, с порохом и мушкетными пулями внутри. Поджигались они фитилем, пропитанным селитрой, а их взрыв внутри помещения мог привести к серьезным последствиям, будь то разрушения, а также ранения и гибель людей. Использовались разбрасываемые в траве и в темных коридорах металлические шипы, смазанные навозом либо ядом, метательные стрелки, выдуваемые из воздушных трубок, – одним словом, самые разные приспособления, позволяющие эффективно и быстро умертвить своего ближнего.