Самураи. Первая полная энциклопедия — страница 84 из 99


Росинка на траве. Для японца и раньше и сейчас это по-настоящему поэтичный образ, прекрасный и неуловимый, как и сама жизнь.


Женщины за чайной церемонией. Художник Мицуно Тосиката (1866–1908).


Единственным украшением интерьера чайного домика мог быть свиток с красиво написанными иероглифами, или гравюра, или букет цветов, определявший тему церемонии. Вазам для этих букетов уделялось не меньшее внимание, чем чашкам и чайницам. Рассказывали, что самурай Узда Сигэясу однажды слез с коня под огнем неприятеля только для того, чтобы срезать приглянувшийся ствол бамбука, из которого можно было сделать вазочку для чайного домика! Скромные, но изысканные вазочки для чайной церемонии могли быть бамбуковыми или керамическими.

Чай нередко пили где придется, но настоящая чайная церемония требовала чаепития в особом чайном домике. Главным в его оформлении были аскетичность и простота. Слабый, рассеянный свет создавал атмосферу спокойствия, сосредоточенности, умиротворенности. Посуда не должны была быть вычурной. Сделать скромную, но элегантную чайницу или чашку было делом не простым, и изделия прославленных мастеров были дороги: подчас хороший чайник ценили выше хорошего меча. Суть самой церемонии сводилась к тому, чтобы с достоинством выпить свежезаваренный чай, насладиться его вкусом и всей обстановкой, а также пообщаться с гостями. Обычно на жаровне или треножнике кипел старинный литой чайник. Он «пел», и дело тядзина было сделать так, чтобы довести этот звук до полного совершенства, для чего на дно чайника укладывались даже специально подобранные кусочки железа. Когда гость проходил, склонившись, в чайную комнату (низкая притолока заставляла всех склонять голову, словно уравнивая людей), ему на лакированном подносе подавалась легкая закуска, соответствовавшая сезону, настроению или вкусу мастера тяною. Сначала нужно было полюбоваться содержимым тарелки, после еды – сполоснуть руки и рот и только тогда пить чай. Поданный чай надо было пить не спеша, наслаждаясь его ароматом и вкусом, после чего поинтересоваться, откуда посуда, каким мастером изготовлена. Чашки гостям подавались самые разные, среди них не было и двух одинаковых. Старые, с щербинками, считались особенно ценными, предназначались особо почетным гостям.


Чайник с изображением вороны. XV–XVI вв. Токийский национальный музей.


Принадлежности для чайной церемонии. Выставка «Самураи. 47 ронинов». Москва.


Сухой зеленый чай отмеряли бамбуковой ложкой, пересыпали в фарфоровые чашки и заливали кипятком из чайника. Эту массу взбивали бамбуковым веничком до появления светло-зеленой пены. Затем в чашку доливали ложку холодной воды, и это было все, что требовалось для того, чтобы чисто по-японски наслаждаться чаем! Хотя, конечно, каждый мастер делал все это по-своему…

Книга в книге. «Учиться никогда не поздно!»

Он скинул кимоно, положил мечи и начал убираться. Сначала небольшая приемная комната и кухня с верандой. Потом извилистая тропинка и камни мостовой, которые были уложены во мху, и наконец, камни и окружающий их сад. Он тер, мел веником и щетками до тех пор, пока все не стало безукоризненно чистым, без единого пятнышка, захваченный смирением ручного труда, которое является началом тя-но-ю, где хозяин должен довести все до полного совершенства. Первым требованием была абсолютная чистота.

К сумеркам он закончил основные приготовления. Потом тщательно вымылся, выдержал ужин и пение у Торанаги и как можно скорее переоделся в более темное платье и поспешил в сад, заперев ворота. Прежде всего он поменял фитили в масляных лампах. Потом тщательно увлажнил камни мостовой и обрызгал водой деревья, чтобы они отсвечивали в разных местах, пока маленький сад не стал сказочной страной, с росинками, танцующими под теплым летним бризом. Бунтаро поменял местами несколько светильников и, наконец, удовлетворившись, отпер ворота и пошел в прихожую. Тщательно выбранные кусочки древесного угля, аккуратно уложенные в пирамиду, горели на белом песке так, как и было задумано. Цветы в токонома казались подобранными совершенно правильно. Он еще раз вымыл уже безупречно чистую посуду. Чайник завел свою песню, и он обрадовался этому звуку, который ему удалось довести до совершенства, тщательно расположив на дне несколько кусочков железа…

…Оставшись, наконец, одна, Марико критически оглядела огонь, угли под треножником лежали тлеющей горкой в море застывшего белого песка. Уши различали свистящий звук огня, сливающийся со звуком закипающего чайника над ним, и из невидимой кухни шуршание полотенца о фарфор и плеск воды. Некоторое время ее глаза блуждали по ряду изогнутых стропил, бамбуку и соломе, образующим крышу домика. Тени от нескольких ламп, которые он умышленно расставил в кажущемся беспорядке, делали маленькое большим и незначительное редким, изысканным, все вместе создавало удивительно гармоничное целое. После того как она все рассмотрела и приняла всей душой, Марико вышла в сад, к маленькому бассейну, который природа веками выдалбливала в камне, и еще раз сполоснула руки и рот прохладной свежей водой, вытеревшись свежим полотенцем.

Когда она снова устроилась на своем месте, Бунтаро спросил:

– Не выпьете ли сейчас чаю?

– Это будет для меня большой честью. Но, пожалуйста, не надо так беспокоиться из-за меня.

– Вы оказываете мне большую честь. Вы моя гостья».

Если даже демонические сущности в Японии имели обыкновение пить чай, то что же тогда говорить о самураях…


Прекрасно все описано, не правда ли? Очень верно подмечено, что эти люди чувствуют и ценят красоту и у них приятные манеры. Зато потом эти же люди вполне могли пойти на верную смерть за своего господина, причем не рассуждая, не задумываясь ни о выкупе, ни о том, что «живой пес лучше мертвого льва»! Вот в этом самураи и отличались в первую очередь от рыцарей и Запада и большинства других стран Востока.

Ну а потом в Европу тоже пришла мода на чай, появились чайные клиперы, с наивозможнейшей скоростью доставлявшие туда из Азии чай нового урожая, чайные биржи и мода на чайную посуду из Японии. Но это уже другая история, в которой воинам-самураям места уже не нашлось!


Раскладной столик для чайной церемонии. XIX в. Японский лак, инкрустация перламутром.


Женщина, пьющая сакэ. Ксилография Китагава Утамаро (1753–1806). Художественный музей Гонолулу.


Глава 37Сакэ – напиток богов и японцев

Стойкий к выпивке, напиваясь новым сакэ и старым сакэ,

Глубоко предан школе памятования о Будде Амиде.

Ёсида Канэёси. «Цурэдзурэгуса» («Записки на досуге»), XIV в.[46]


Кто, где и когда впервые придумал алкоголь, неизвестно. И точно так же неизвестно, кто, где и когда придумал его дистиллировать. В Китае первое упоминание о каком-то дистиллированном виде «алкоголя» встречается уже в IV в. н. э. в писаниях китайского алхимика Гэ Хуна. На Западе его открытие приписывалось то нормандским рыцарям, перегнавшим вино на спирт в 1066 году перед вторжением в Нормандию, то алхимику Раймонду Луллию. Но в данном случае для нас важно лишь то, что крепкие напитки люди научились делать из самого различного сырья: ром – из сахарного тростника, коньяк и чачу – из винограда, кальвадос – из яблочного сока, тутовку – из ягод шелковицы, сливовицу – из слив и т. д. Но научились довольно поздно – вначале напитки сбраживались исключительно естественным способом.

Только в 1334 году врач-алхимик из Прованса Арно де Вилльгер (г. Монпелье, Франция) получил винный спирт из виноградного вина и предлагал его в качестве целительного средства. Что же касается водки – традиционного напитка россиян, то считается, что ее изобрели в 1448–1474 годах. Но в то время она представляла собой разбавленный хлебный спирт, поэтому имела другое название – хлебное вино, или хлебная водка, и крепость у нее тоже была поменьше. То есть и тут без традиционного русского «хлебного поля» не обошлось.

А вот что тогда пили японские самураи, если поле у них было рисовое? А у них был свой напиток под названием сакэ, и самое раннее упоминание о нем встречается как раз в том мифе, где бог ветра и бури Сусаноо побеждает дракона. Правда, вместо того, чтобы сражаться с ним не на жизнь, а насмерть, он попросту напоил все его восемь голов, а когда опьяневший дракон уснул, Сусаноо изрубил его на куски.

Сакэ называют рисовой водкой, и это совершенно неправильно, так как при производстве данного напитка перегонка (дистилляция) не используется в принципе. За нее ошибочно принимают обычную для традиционного метода изготовления сакэ пастеризацию. Сакэ называют также рисовым вином, что опять-таки тоже неверно, так как его технология включает ферментацию плесневелыми грибками (не путать с брожением) и создание затора из рисового солода, пропаренного риса и воды. Так что это что-то вроде пива, имеющего крепость 12–20 градусов. В древности главными производителями этого напитка в Японии были синтоистские храмы. В каждом храме готовили свой сорт, чем монахи очень гордились и ревностно оберегали секреты своих технологий. Причем вначале сакэ готовили по китайским рецептам – из пшеницы и выдерживали его 3–5 лет, отчего оно получалось более крепким. Но затем на смену пшенице пришел местный рис, однако и тогда технология его изготовления очень сильно отличалась от современной – его пережевывали во рту и сплевывали в специальные емкости, где потом и происходило брожение. Примерно так же делали свой знаменитый напиток кава и полинезийцы. Но позднее был найден особый вид плесневого гриба – кодзи, который стал применяться вместо слюны для инициации процесса брожения.

Уникальный процесс приготовления сакэ на основе рисового солода имеет очень долгую историю – впервые о нем упоминается в памятнике начала VIII века «Харима-но куни фудоки» («Описание нравов и земель провинции Харима»). Затем 200 лет спустя в законодательном своде «Энгисики» («Уложение годов Энги») был описан способ приготовления сакэ при дворе императора. В XII веке метод приготовления сакэ распространился за пределы двора: так в дневнике одного монаха, жившего в середине XVI века, упоминается прозрачный алкогольный напиток, очень похожий на тот, что японцы пьют и сейчас.