Хорошо, что письменное дело вскоре снова наладилось. Обычные письма снова пошли, и всё в большем и большем количестве. Потому что Печкин Игорь Иванович очень много семейных связей наладил своими «сымысиками».
И его на почте оставили, ещё и с повышением – ему вместо табуретки стул на колёсиках из города привезли.
История третьяХлопоты с Шариком
Дело было летом, в самый туристический, огородный и дачный сезон. У кота Матроскина всё в огороде росло и зеленело. Особенно капуста.
Но тут неприятности начались. С Шариком.
Шарик и всегда-то копать любил, а в последнее время на него какая-то копательная болезнь напала. Он целыми днями в огороде ямы рыл. Да такие, что с головой под землю уходил.
Так и летела из-под его лап земля во все стороны, причём вместе с редиской молодой и с огурцами.
Был бы хоть какой толк от его копания: что ли бы он яму для мусора выкопал или берёзку в яму посадил – так нет! Копал Шарик просто из любви к чистому искусству.
Правда, один раз он из земли старую-престарую зелёную монету выкопал. Но о ней пойдёт рассказ позже.
Дядя Фёдор забеспокоился:
– Слушай, Шарик, прекрати свою подрывную деятельность. Смотри, в огороде живого места не осталось.
– Скоро мы все туда попадаем, – поддержал его Матроскин.
А Шарик оправдывается:
– Да я и сам не рад. Думаете, я хочу копать? Да ни капельки! Ничуть, просто у меня само собой копается. Без моего разрешения.
– Вот что, Шарик, – сказал однажды Матроскин. – Если тебе копать так хочется, ты хотя бы погреб выкопай.
И стал Шарик погреб копать. Копал, копал, выкопал. Хороший большой погреб. В нём можно и огурцы, и капусту хранить.
Все думали, он успокоится. Так нет, он новый погреб копать начал.
Пробовали Шарика привязывать. Он выть начинает. А как его отпустят, он сразу в огород и снова начинает землю рыть.
Пошли дядя Фёдор и Матроскин к профессору Сёмину. И всё ему рассказали.
– Эрик Трофимович, что нам с собакой делать?
– Тяжёлый случай, – говорит профессор Сёмин. – Это, наверное, мания у него такая. Болезнь копательная. Придётся психолога или гипнотизёра звать.
– Придётся, – согласился дядя Фёдор.
А дело было летом, в самый туристический и дачный сезон. Кого хочешь можно было в Простоквашино найти.
– По-моему, – говорит профессор, – у Пелагеи Капустиной какой-то учёный дачу снимает. То ли он зоопсихолог, то ли гипнотизёр, то ли фокусник. Он родственник великого манипулятора Кио. И фамилия у него похожая – Ио.
Нашли этого психолога-гипнотизёра. Это был очень редкий специалист. Он своим суровым взглядом кур усыплял. Сидит, сидит курица или петух на насесте, он как на неё бросит взор… Всё, курица шлёпается, как подкошенная. И имя у него было редкостное: Ион Ионович Ио.
Пелагея его визитку Матроскину дала. На визитке было с сокращением написано:
Шарик, как прочёл, сразу сказал:
– Если «о» на «а» поменять, сразу ослик получится.
Этот трижды Ио, инженер человеческих душ, за работу много денег брал. Он сначала брал, а потом к сеансу приступал. Потому что сам никогда не знал – получится у него или не получится. Но вид он имел уверенный, гипнотический. И у него иногда получалось.
Наконец учёный Ио к дому дяди Фёдора пришёл. На Шарика посмотрел и говорит:
– А если ему лапы связать?
– Мы его на цепь сажали, – говорит Матроскин. – Всё без толку.
Гипнотизёр говорит:
– Случай сложный. Поэтому сразу денег брать не буду. Посмотрим, как получится.
– Вы уж нам помогите, – просит дядя Фёдор. – Собаку просто жалко.
– Ладно, – говорит гипнотизёр, – приступим. Мне нужен блестящий полированный предмет в виде кости.
Хорошо, что у дяди Фёдора такой предмет был. Это была гантеля полированная.
И гипнотизёр Ио стал с Шариком работать. Он сел на стул, Шарика перед собой посадил, упёрся в него взглядом и стал крутить гантелей. Он говорит:
– Спи, спи, спи, спи, спи, спи, спи!
А когда он говорил быстро, получалось: пис-пис-пис-пис-пис.
– Смотри, – шепчет Матроскин дяде Фёдору, – сейчас он Шарика уговорит. Он лужу сделает.
Но Шарик и лужу не делал, и всё равно не засыпал. Тогда гипнотизёр стал ему внушать строгим голосом:
– Я не хочу, не хочу копать. Я не хочу, не хочу копать. К чёрту эти ямы. К чёрту эти ямы. Я лучше пойду на охоту, белок стрелять.
И вдруг Шарик говорит:
– Я не хочу, не хочу, не хочу белок стрелять. К чёрту эту охоту. Лучше я пойду ямы копать.
Гипнотизёр даже разозлился и приказывает:
– Спи!
А Шарик не спит.
– Спи.
А Шарик не спит.
– Спи!
А Шарик не спит. Тогда гипнотизёр как закричит:
– Спи, а не то как трахну гантелей!
И Шарик сразу заснул. Гипнотизёр к Матроскину обратился:
– Он теперь будет спать пять суток. Давайте мне мой гонорар – сто рублей или двести.
Но Шарик через полчаса проснулся и немедленно побежал в огород яму копать в матроскинской капусте.
Бывает капуста морская, а бывает матроскинская. Матроскин её очень любил и всё время выращивал для своей коровы Мурки.
Наши друзья совсем расстроились. А тут Печкин подошёл.
– Я, – говорит, – знаю лучшее лекарство против копания.
– Какое? – закричали все.
– Забор.
И действительно, этот забор сразу Шарика вылечил. Как забор поставили, Шарик сразу прекратил копание в огороде.
История четвёртаяМонета
Монета, которую Шарик выкопал, много интересных событий в Простоквашино привела.
Монета была старинная, вся зелёная, и на ней можно было рассмотреть круглое лицо с усами. Великий фотограф Шарик её сфотографировал и в своём журнале «Собаки и жизнь» напечатал.
Оказывается, этот журнал многие учёные читали. Они очень этой монетой заинтересовались.
Учёный Юрий Игоревич Бадал из Сыктывкарского университета первым написал письмо:
«Дорогие друзья, я увидел вашу монету в журнале «Собаки и жизнь» и чуть не заплакал – от радости. Это очень ценная монета, это монета ассирийского царя Сарданапала Первого. Этот царь прославился своей жестокостью и строительством городов. Я узнал его по усам.
Наверное, этот динар, эту рупию, этот шекель занесли в Простоквашинск остатки войск Александра Македонского.
Ваша монета – величайшее научное открытие, она проливает много света на загадочные страницы истории. Берегите её, пока я в отпуске. Может быть, с её помощью мы перекроим карты Древнего Востока.
Дядя Фёдор сразу в учебник истории зарылся и стал исторические карты смотреть.
Из учебника он узнал: что Сыктывкар – это город на востоке от Простоквашинска. Что Ассирия – это такая древняя страна южнее Простоквашинска. И что Сарданапал был жестокий царь, который всё время хотел завоевать Грецию. Короче, дядя Фёдор много нового узнал.
Не успел дядя Фёдор всё это узнать, как пришло другое письмо – от Михаила Петровича Зарипова.
«Дорогие друзья! Я внимательно изучил снимок вашей монеты – «дэнгы» и понял, что она попала к вам из далёкой Швеции вместе с войсками Эрика Свантесона Сурового.
Это говорит о том, что город Простоквашинск входил во владения шведского короля Густава Третьего Красивого. Этот король знаменит тем, что у него были большие усы.
Эта ваша дэнга – не просто дэнга, это переворот в шведоведении. С её помощью мы можем перерисовать все карты древнего мира в нашу пользу.
Я постараюсь в этой пятилетке к вам выбраться, чтобы собственноручно посмотреть вашу диковинку. Потому что до этого я очень занят. Привет вам из далёкой Норвегии».
Дядя Фёдор снова к книге потянулся. Он снова энциклопедию достал и много узнал интересного. Что Швеция – страна, которая находится на севере от Простоквашинска. Что Густав Красивый всюду посылал Эрика Сурового в военные походы, а сам всё время делал разные причёски и маникюры. И что это именно он впервые придумал маникюр на ногах.
И как только дядя Фёдор со шведским вариантом разобрался, всё про Эрика Сурового узнал, пришло письмо из далёкой Башкирии от учёного Кириенко Петра Павловича. Он писал:
«Я – потомственный башкир. Много лет занимаюсь научными работами. Ваша монета меня потрясла. Я давно не видел таких интересных денежных символов.
Это монета Золотой Орды примерно четырнадцатого-пятнадцатого веков из города Караван-Сарай. На русский язык «Караван-Сарай» переводится как «Отдыхай-Верблюд».
По-башкирски этот город называется Паллад-Бюль-Бюль. А переводится так же.
Из-за вашей монеты получается, что Простоквашинск входил в ареал монгольских владений времён хана Чульпена. Только непонятно, откуда у него усы. У монголов усов практически не бывает. Наверно, это не усы, а пучок боевых стрел за спиной хана. Я к вам скоро приеду».
Дядя Фёдор опять принялся за энциклопедию. И узнал, что город Караван-Сарай – это город Казань. А хан Чульпен – это третий сын хана Батыя от пятнадцатой жены Ульчи-Чу.
У дяди Фёдора от таких писем ум за разум зашёл, и он папу с мамой по телефону вызвал. Он им эсемеску послал:
«Приезжайте, мои дорогие родители, вы здесь как никогда нужны. Потому что мы клад нашли. Очень научный».
– Опять клад, – сказала мама.
Но всё-таки твёрдо решила ехать:
– Может быть, там украшения будут.
А вообще-то папа и мама давно собирались приехать. Только у них сил не было, так они на работе уставали. Еле-еле им сил хватало телевизор включить.
Как только папа с мамой приехали, мама сразу говорит: