«Байкал» взял курс из Кронштадта на Камчатку 28 августа 1848 года.
Невельской не знал, что над его экспедицией нависла опасность. А дело обстояло следующим образом.
8 февраля 1848 года по инициативе графа Нессельроде и «за спиной» Муравьева была утверждена сухопутная экспедиция на Дальний Восток под руководством подполковника генерального штаба Ахте. Последнему было поручено обследовать и наметить «будущую границу», которую Нессельроде предполагал провести гораздо севернее Амура.
Муравьев ничего не знал об этой экспедиции и не мог помешать действиям Ахте, который прибыл в Иркутск во время инспекционной поездки губернатора на Камчатку.
Но Муравьев в дороге получил известие о деятельности экспедиции Ахте и пошел на рискованный шаг, приостановив ее работу.
Так, вместе с инструкцией Ахте была составлена и инструкция Невельскому, да и то под нажимом Муравьева и Перовского. Однако по ней Геннадий Иванович имел право лишь отыскать на Амуре пункт, «который со временем можно было бы занять, если бы таковое предприятие было признано своевременным».
Но Невельской даже на таких условиях не собирался отказываться от своей затеи.
«Байкал» прибыл в Петропавловск-Камчатский в мае 1849 года. Груз был доставлен в полной сохранности, а в канцелярии порта Невельского ждал пакет. В нем находилась лишь копия инструкции, подлинник которой после утверждения обязывались прислать на Камчатку.
Но шло время, а инструкции все не было, и тогда Невельской решился на самостоятельное плавание. 30 мая «Байкал» взял курс на Сахалин.
В первые же дни плавания стало ясно, что район Охотского моря нужно заново картографировать.
В ночь с 11 на 12 июня «Байкал» добрался до берега Сахалина, при этом чуть не разбившись у него, ибо согласно имеющимся картам, до берега оставалось еще 15 миль. Шхуна чуть не потерпела крушения, благополучно избежав этого благодаря бдительности Геннадия Ивановича.
17 июня «Байкал» миновал зону плавучих льдов, обогнул мыс Елизаветы и пошел вдоль западного берега Сахалина.
Течение в проливе не соответствовало имевшимся данным, а глубина, неравномерной была и Невельскому было очень сложно не допустить крушения, которому легко могло подвергнуться парусное судно.
«Байкал» несколько раз попадал в весьма опасное положение, но Геннадий Иванович продолжал упорно искать лиман Амура. 27 июня корабль, наконец, бросил якорь в его северной части. То, что задача была поставлена сложная, показали первые же попытки Невельского пройти через лиман к Амуру с севера и найти удобные фарватеры.
Поскольку лето заканчивалось, следовало предпринять решительные и быстрые действия.
Невельской приступил к подготовке решения важнейших задач экспедиции. Планировалось найти устье Амура и убедиться, теряется ли оно в песках. Если нет, то искать фарватеры нужно было, начиная с устья, а не с моря, ибо здесь сама река показала бы начало фарватера. Кроме того, необходимо было выяснить: Сахалин является островом или полуостровом.
Невельской в первую разведку отправил две шлюпки. На одной командиром был старший офицер Козакевич, на другой — мичман Гроте.
Последний потерял извилистое направление фарватера, поплыл прямо и наткнулся на мель, ведущую к азиатскому берегу. Гроте решил, что он обнаружил перешеек между Сахалином и материком, и вернулся обратно.
Козакевич шел на своей шлюпке вдоль берега Азии. Вскоре он нашел устье Амура, которое оказалось вполне доступным для морских судов. В лимане Козакевич также обнаружил фарватер, ведущий к северу, глубиной 7–10 метров.
Невельского чрезвычайно обрадовали привезенные сведения, ибо они оправдывали все труды и усилия. Теперь было необходимо уточнить сделанные Козакевичем наблюдения и выяснить три важных вопроса:
1. Сахалин — это остров или полуостров?
2. Можно ли по найденному Козакевичем фарватеру войти в реку?
3. Имеются ли на Амуре интересы или влияние у каких-либо крупных государств, или эти земли являются владениями суверенных гиляков?
Невельской взялся самостоятельно решить эти вопросы. В поход снарядили три шлюпки: вельбот, шестерку и четверку. С Невельским отправились 14 матросов, три офицера и врач. Продовольствия взяли на три недели.
Плавание началось 10 июля 1848 года. Невельской составил следующий план: шлюпки должны были с севера войти в Амур, подняться по нему вдоль левого берега настолько, чтобы убедиться, что это действительно Амур, и русские суда могут в него войти. Затем предполагалось перейти к правому берегу и следовать вниз по реке, потом выйти в лиман и искать южный фарватер. В последнюю очередь планировалось определить, Сахалин — это остров или полуостров.
Достаточно опасное плавание длилось 22 дня и закончилось весьма удачно: в самом узком месте между островом и материком был обнаружен не перешеек, а пролив шириной в семь километров.
Невельской закончил все дела, сдал транспорт и после этого выехал в Петербург. Он рассчитывал, что теперь открылись новые возможности для развития всех дальневосточных земель.
Однако высокопоставленные чиновники, в том числе и оказавшийся в неловком положении граф Нессельроде, усомнились в сделанных открытиях. Результаты экспедиции обсуждались на специальном заседании комитета министров. Здесь Невельской получил выговор за самовольный уход в плавание, а кроме того, военный министр Чернышев усомнился в точности донесений Невельского.
Геннадия Ивановича горячо поддерживали Муравьев и Перовский, но об осуществлении новых планов пришлось забыть.
Комитет министров лишь дал согласие на основание севернее устья Амура зимовья для «расторжки с гиляками», которым ведала Российско-Американская компания. Геннадий Иванович назначался начальником зимовья, но уже не имел права «касаться лимана и реки Амура». Он был удостоен звания капитана 2-го ранга, которое полагалось ему за выслугу лет. Но ни одной награды за свои труды Невельской не получил.
Однако Геннадий Иванович не оставил надежды убедить правительство в том, что Амур — это русская река и по ней нужно открыть судоходство, а около устья основать удобный и безопасный порт.
В начале лета 1850 года Невельской основал в заливе Счастья, севернее устья Амура, «Петровское зимовье», оставил там в качестве начальника штурмана Орлова, а сам на шестивесельной шлюпке отправился в плавание по Амуру.
Невельской осмотрел реку на большом протяжении, но не увидел ни одного китайского населенного пункта (Китай считался главным претендентом на эти территории). Он встретил лишь несколько бродячих торговцев-маньчжуров, которые сообщили, что бывают здесь без разрешения китайских пограничных властей. Геннадий Иванович убедился, что пустынные земли пока еще не находятся под официальным влиянием правительства Китая, однако существует угроза захвата этих земель Англией или Америкой.
Невельской нарушил запрет «не касаться Амура». 1(13) августа 1850 года он собрал гиляков из ближайших селений на мысе Куегда и в торжественной обстановке поднял там российский флаг.
При флаге Невельской выставил пост из шести человек, который получил название Николаевского. Впоследствии на этом месте построили город Николаевск-на-Амуре.
Сам Невельской вернулся в Петербург, оставив зимовать в Петровском зимовье штурмана Орлова.
Комитет министров собрался снова и постановил понизить Невельского в звании до простого матроса, а Николаевский пост ликвидировать.
Однако губернатору Муравьеву удалось убедить царя в правильности действий Невельского. Поэтому Николай на уже подписанном министрами решении сделал следующую приписку: «Поступок Невельского молодецкий, благородный и патриотический, и где раз поднят русский флаг, он уже опускаться не должен».
Вынужденные подчиниться министры постановили: «Оставить Николаевский пост в виде лавки Рос. Ам. кампании, но никаких дальнейших шагов в этой области не предпринимать».
По настоянию Муравьева, Геннадий Иванович получил звание капитана 1-го ранга и был назначен начальником Амурской торговой экспедиции. Энергичная деятельность Невельского продолжалась до 1856 года.
Геннадий Иванович не прекращал своих наблюдений и исследований. Ему оказывала всяческую поддержку и его жена Екатерина Ивановна, которая решилась ехать с ним в Приамурье.
Деятельность Невельского не вызывала претензий у Китая, следовательно, Нессельроде, утверждавший обратное, был абсолютно не прав.
Муравьев стал «единоличным судьей» в Амурском вопросе, и постепенно его отношения с Геннадием Ивановичем становились прохладными: Невельский из союзника превращался в строптивого подчиненного.
Разногласия между Муравьевым и Невельским все более обострялись. Бывший губернатор считал, что Невельской выполнил свою основную миссию, а теперь приносит своими дальнейшими действиями лишь вред. Кроме того, Муравьев, ошибавшийся во многих вопросах, но будучи болезненно честолюбивым, не желал делить славу ни с кем. Он рассчитывал устранить Геннадия Ивановича от дел, поскольку тот часто оказывался прав там, где Муравьев ошибался.
Так еще полный энергии и сил Невельской оказался не у дел. Он не был лишен продвижения по службе (умер в чине полного адмирала), но до конца жизни находился в опале.
Умер Геннадий Иванович Невельской в Петербурге 17 апреля 1876 года.
АФАНАСИЙ НИКИТИН
«Доселе географы не знали, что честь одного из древнейших, описанных европейских путешествий в Индию принадлежит России Иоаннова века… — писал в своей «Истории государства Российского» Н.М. Карамзин. — Оно доказывает, что Россия в XV веке имела своих Тавернье и Шарденей, менее просвещенных, но равно смелых и предприимчивых, что индейцы слышали о ней прежде, нежели о Португалии, Голландии, Англии. В то время, как Васко да Гама единственно мыслил о возможности найти путь от Америки к Индостану, наш тверитянин уже путешествовал по берегу Малабара». Так писал великий русский историограф о великом русском путешественнике Афанасии Никитине.