Несмотря на то что Францбеков был смещен за злоупотребление, на первых порах дело, казалось, обошло Хабарова стороной. Напротив, предполагалось послать на помощь Хабарову 3-тысячное войско во главе с окольничим и воеводой князем И.И. Кобановым-Ростовским. Чтобы организовать прибытие на Амур этих сил, туда был послан московский дьяк Д.И. Зиновьев, которому было поручено принять все необходимые к этому меры.
Прибыв в Якутск, Зиновьев вручил Хабарову и его казакам правительственные награды (самому Хабарову золотой червонец, его людям по «московке» и «новгородке»), но уже через несколько дней объявил ему, что он отстраняется от должности приказного человека и будет отправлен для отчета о своих делах в Москву.
В это же время Зиновьев предложил людям Хабарова высказать ему все претензии к бывшему командиру их отряда. Этим воспользовались казаки, внесшие раскол в отряд и наказанные за это Хабаровым. Теперь они дружно обвинили его в превышении своей власти.
В течение 20 дней своего пребывания на Амуре Зиновьев провел опросы всех людей Хабарова, а затем снова вызвал его к себе. Зиновьев вновь приказал Хабарову отправиться для отчета в Москву, на что тот в свою очередь потребовал предъявления царского указа.
Обозленный Зиновьев избил Хабарова, посадил под арест, приказав переписать в казну все его имущество. Вскоре Зиновьев отбыл с Амура, назначив на место Хабарова есаула и пушкаря Онуфрия Степанова (Кузнеца). Однако тот, понимая несправедливость всего содеянного, с большой неохотой занял эту должность, взяв к себе в помощники племянника Хабарова.
Отъезжая с Амура, Зиновьев забрал с собой весь основной запас хлеба, свинца и пороха, весь ясачный сбор и даже ясачные книги. Вместе с Зиновьевым в Москву отправились и толмачи из местных жителей.
Хабаров также отправился в Москву вместе с Зиновьевым. Опасаясь побега бывшего командира отряда, Зиновьев распорядился, чтобы в некоторых местах маршрута, которые он сам считал наиболее подходящими для побега, на Хабарова надевали кандалы.
По пути в Москву Хабаров неоднократно встречал группы людей, стремящихся попасть на Амур и осесть на вновь присоединенных землях. К середине февраля 1653 года Хабаров прибыл в Москву.
К этому же времени Зиновьев уже отчитался з Посольском приказе о своей поездке на Амур. Он не мог скрыть положительного значения присоединения Даурии, но в то же время отрицал положительную роль в этом самого Хабарова и лишь подчеркивал степень его вины.
Однако руководство Сибирского приказа во главе с князем А.Н. Трубецким достаточно быстро разобралось в деле и признало заслугу Хабарова в присоединении новых земель.
Хабаров в свою очередь подал жалобу на Зиновьева, обвиняя его в издевательстве, вымогательстве взяток и присвоении его имущества.
Дело длилось более двух лет, но в конечном итоге было вынесено решение признать Зиновьева виновным в злоупотреблении служебным положением и клевете на Хабарова. Зиновьев был предупрежден, что в случае повторного инцидента подобного рода он может быть подвергнут смертной казни.
Хабаров попытался вернуть и свое имущество, присвоенное Зиновьевы, но сделать это ему не удалось. Часть имущества уже исчезла, а остальная часть являлась такой спорной, что идти ради нее «на правеж», т.е. под пытку, Хабаров не хотел.
Чтобы хоть как-то вернуть потерянное, Хабаров подал челобитную царю Алексею Михайловичу с описанием всех своих дел на Амуре. Он просил о «поверстке» его в «чин, какой он пригодится». Хабаров хорошо усвоил урок, полученный им на Амуре, когда приказные дьяки пытались обвинить его и бывшего начальника — Францбекова в самоуправстве, т.е. предоставлении Хабарову полномочий, несвойственных его чину.
Сибирский приказ принял решение о «поверстке» Хабарова в дети боярские, это было большой редкостью для Сибири, поскольку ранее Хабаров не занимал должности ни в стрелецкой, ни в казачьей службе. Он получил назначение в Илимск и был вынужден расстаться с мечтой вернуться на Амур.
К этому времени Сибирский приказ принял решение об организации Амурского воеводства, первым воеводой которого был назначен А. Пашков. Хабаров принял непосредственное участие в составлении наказной грамоты для нового воеводы, где поделился собственным опытом, накопленным во время пребывания на Амуре.
Летом 1658 года Хабаров приехал в Илимск, где поселился на Киренге в собственной деревне. Но лишь только он стал осваиваться на Киренге, как из Сибирского приказа в Якутск пришла грамота, обвиняющая Хабарова в сокрытии на Тугирском волоке большого запаса пороха и свинца, спрятанного им здесь при поездке в Москву. Якутскому воеводе М. Ладыженскому предписывалось препроводить Хабарова под конвоем к Тугирскому волоку и при обнаружении государевой казны доставить ее в Нерчинск к воеводе Пашкову. В противном случае Хабарова предписывалось доставить под конвоем в Якутск для дачи объяснений.
Однако государеву казну (свыше 80 пудов) найти не смогли и Хабаров был доставлен в Якутск. С большим трудом ему удалось объяснить Ладыженскому, что спрятать один такой большой груз он никак бы не смог, и тогда воевода решил предъявить Хабарову долговые обязательства за средства, взятые в казну за экспедиции 1648–1650 годов.
Но платить Хабарову было нечем, Ладыженский отписал в казну чечуйскую мельницу, чем несколько снизил долговые обязательства Хабарова. Затем по указанию воеводы была захвачена часть покрученников Хабарова, у которых в качестве долга были взяты добытые соболя. Самому Хабарову угрожали поставкой на правеж и последующей конфискацией деревни Хабаровки.
Ему удалось добиться разрешения выплачивать долг в казну частями в виде поставки в казну хлеба. Ладыженский же обязался не задерживать покрученников Хабарова и не посягать на добытых ими соболей. Хабарову также удалось найти в Илимске людей, согласившихся нести за него материальную ответственность и предоставивших соответствующие поручные записи.
Мечта вернуться на Амур никогда не оставляла Хабарова. И когда в октябре 1666 года на воеводство прибыл С.О. Аничков (Оничков) он обратился к нему с просьбой отпустить его в Даурию. Но Аничков не спешил брать на себя ответственность за это назначение и посоветовал Хабарову обратиться с этой просьбой к Тобольскому воеводе князю П.И. Годунову, который мог самостоятельно решить это дело.
Тобольский воевода проводил широкие преобразования в Сибири, пытаясь улучшить там как административное, так и хозяйственное управление. Ему принадлежит инициатива в составлении первой генеральной карты Сибири.
Хабаров предложил князю Годунову свой план. Тобольский воевода предоставляет ему полную инициативу на Амуре, а сам Хабаров за свой же счет собирает экспедицию из ста человек и за свой счет обеспечивает ее продовольствием. По пути его люди основывают новые города и заводят хлебные пашни.
Но при всей привлекательности подобной идеи князь Годунов не рискнул взять на себя ответственность, справедливо опасаясь, что за Хабаровым в Даурию потянется множество людей, что в свою очередь приведет к уходу людей из других, уже обжитых, районов Сибири.
Тобольский губернатор посоветовал Хабарову выехать в Москву, куда недавно он сам отправил собранный ясак, и там доложить свои соображения в Сибирском приказе.
Однако и там Хабарову не удалось ничего добиться, поскольку еще с 1663 года руководство Сибирским приказом сменилось и новые дьяки даже не знали имени Хабарова. Сибирский приказ принял решение лишь о повышении Хабарову жалования, но все его остальные просьбы оставил без последствий.
Хабаров вернулся в свою деревню на Киренгу, где и скончался в феврале 1671 года.
Впоследствии по инициативе генерал-губернатора Восточной Сибири графа Н.Н. Муравьева-Амурского в 1858 году при впадении Уссури в Амур было основано поселение батальона, названное постом Хабаровским. В 1869 году поселение стало селением. В 1880 году селение стало городом, носящим с 1893 года наименование Хабаровск, являющимся сейчас крупным центром Приморской области.
В 1858 году в городе Хабаровске в связи с его столетним юбилеем был открыт памятник Хабарову (работа ск. Я. П. Мильчина).
А на Транссибирской железнодорожной магистрали существуют станция и поселок с необычным названием: «Ерофей Павлович».
СЕМЕН ИВАНОВИЧ ЧЕЛЮСКИН
Семен Иванович Челюскин происходил из мелкопоместного дворянского рода. Точная дата его рождения неизвестна; историки говорят, что он родился около 1700 года. Поместье Челюскиных находилось где-то под Калугой, в Центральной России, поэтому отец Семена не планировал отдавать сына в Морское училище. Когда же к власти пришел Петр I, Иван Челюскин, учитывая обстановку, отдал сына в недавно открытое Морское училище, называвшееся «Навигацкой школой».
За несколько лет до этого Петр отправил довольно большую группу молодых людей за границу учиться морскому делу. По возвращении все они держали экзамены в присутствии царя. С честью выдержали испытание лишь четверо, и разочарованный Петр решил, что целесообразнее учить моряков у себя, в России.
Петр сам разработал план обучения в «Навигацкой школе», который предусматривал последовательное изучение наук по возрастающей степени трудности: сначала изучалась арифметика, геометрия и тригонометрия, затем шла навигация, сферика, астрономия, математическая география и методика ведения шканечного вахтенного журнала.
В школе не существовало определенных сроков обучения: некоторые осиливали науки за четыре года, некоторые — за пять-шесть лет. Успевающим ученикам (неимущим) выдавались так называемые «кормовые деньги» — от 3 до 12 копеек в день. Тогда это было не мало, так что воспитанники имели возможность материально поддержать свою семью. За плохую успеваемость или поведение ученик мог лишиться «кормовых денег». Существовали в школе и другие наказания: порка, стояние под ружьем. С богатых воспитанников за прогулы взимали крупный денежный штраф.
Учиться в школе было трудно, ибо там в большинстве своем преподавали учителя-англичане, плохо знающие русский язык, да к тому же еще и пьяницы. Они требовали от учеников зубрежки, а при этом учебники были плохие, да и учителя мало что могли объяснить.