– Много таких, как он? – уточнил Родан.
– Если люди занимают на прибыльное дело, они обычно расплачиваются. Если же берут в долг на исправление собственных ошибок, то почти наверняка ты своего золота больше не увидишь.
– Расскажи мне про этот залог, – попросил Родан, беря в руки тяжелый золотой браслет, затейливо отделанный драгоценными камнями.
– Видно, моему другу по сердцу женщины, – усмехнулся Матон.
– Ведь я намного моложе тебя, – фыркнул Родан в ответ.
– Кто бы спорил, вот только тебе мнится любовная история там, где ее нет и в помине. Этим браслетом владела одна толстуха, вся в складках жира, за которой водится болтать много, а сказать мало. Она страшно меня раздражает, честно говоря. Когда-то она жила в достатке, но потом начались неприятности. У нее есть сын, и она прочит его в купцы. Поэтому она пришла ко мне и попросила золота, чтобы сынок вошел в долю с караванщиком, что продает в одном городе купленное в другом. Но этот караванщик оказался проходимцем и бросил бедного юношу в далеком городе без средств и без друзей, сбежал рано утром, пока тот еще спал. Когда юноша войдет в возраст, он, быть может, вернет мне долг, однако по сей день меня лишь кормят обещаниями. Впрочем, признаю, что эти драгоценные камни стоят залога.
– Та женщина, его мать, – она спрашивала твоего совета перед тем, как взять заем?
– Если бы! Она успела вообразить своего сынка богачом и уважаемым человеком в Вавилоне. Разубеждать ее было бессмысленно. Что ж, поделом мне. Я знал, что не стоит полагаться на несмышленых юнцов, но от такого залога не мог отказаться.
– А вот это, – продолжал Матон, вынимая кусок бечевы, завязанной узлом, – принадлежит Небатуру, торговцу верблюдами. Когда ему нужно купить столько животных, что своих средств не хватает, он приносит завязанную узлом веревку, и я выдаю ему золото без малейших сомнений. Он умелый торговец. Я верю в его здравомыслие и ссужаю не раздумывая. Многие другие торговцы в Вавилоне тоже пользуются моим полным доверием, они всегда ведут себя честно. Свои залоги они исправно выкупают из моего ларца. Хорошие торговцы – достояние нашего города. Мне выгодно помогать им развивать торговлю и обогащать Вавилон.
Далее Матон выудил из ларца скарабея из бирюзы и с презрением швырнул фигурку на пол.
– Жук из Египта. Его владелец даже не думает о возврате долга. Когда я ему напоминаю, он всякий раз отвечает: «Как же я могу расплатиться, если меня преследует злая судьба? А у тебя и без меня обильный доход». Как тут быть? Залог оставил его отец, достойный человек, который заложил свою землю и стада, чтобы поддержать сына. Поначалу тому сопутствовала удача, но его сгубила жадность: знаний-то он набрался, но толком не усвоил.
В итоге он прогорел. Юность самоуверенна. Она ищет легких путей к богатству и к тем благам, которые сулит богатство. Ради быстрого обогащения молодежь берет в долг без раздумий. Опыта им недостает, они еще не поняли, что безнадежный долг подобен глубокой яме, в которую легко свалиться, но едва ли удастся выбраться. Это бездна скорби, лишенная света солнца, даже спят в этой скорби урывками, ибо таких должников терзает беспокойство.
Но все же я не отговариваю людей брать взаймы. Наоборот, поощряю, если они ставят себе благую цель. Сам я, между прочим, тоже добился первого настоящего успеха в торговле, взяв деньги взаймы.
Однако как быть меняле в случаях вроде вот этого? Юноша в отчаянии, добиться ничего не может и даже не пытается расплатиться. А мое сердце не позволяет отнимать у его отца землю и скот.
– Ты рассказал мне много полезного, – подытожил Родан. – Но я так и не услышал ответа на свой вопрос. Стоит ли мне одалживать пятьдесят золотых мужу моей сестры? Эти средства много для меня значат.
– Твоя сестра достойная женщина, и я сильно ее уважаю. Приди ее муж ко мне за пятьюдесятью золотыми монетами, я бы перво-наперво расспросил, как он намерен их использовать.
Если он ответит, что хочет стать торговцем вроде меня и продавать драгоценные камни и дорогую обстановку, я спрошу: «А что ты знаешь о торговле? Известно ли тебе, где можно купить товар подешевле? Знаешь ли ты, как продать его потом дороже?» По-твоему, сможет он ответить на эти вопросы?
– Думаю, что нет, – ответил Родан. – До сих пор он разве что помогал мне ковать наконечники и в лавке подсоблял.
– Тогда я скажу, что он плохо подумал. Торговец должен разбираться в своем ремесле, а намерения мужа твоей сестры, достойные сами по себе, пока не имеют под собой почвы. Я бы не дал ему взаймы.
Вот если он скажет, к примеру: «Да, я помогал другим купцам. Знаю, как добраться до Смирны и где купить там по низкой цене ковры. Еще мне знакомы многие богачи Вавилона, которым я смогу продать эти ковры с хорошей прибылью» – тогда я признаю разумность его суждений, решу, что он обладает здравым честолюбием, и с удовольствием одолжу пятьдесят золотых монет, поручись он, что сумеет их вернуть. Но если он скажет: «У меня нет иного поручительства, кроме моей честности и обещания расплатиться с тобой», я отвечу: «Прости, я слишком ценю каждую свою монету. Ведь если разбойники отнимут у тебя золото по пути в Смирну или разграбят твои ковры на обратном пути, ты не сумеешь расплатиться со мной, и мое золото пропадет».
Видишь ли, Родан, меняла – тот же купец, только он торгует монетами. Давать в долг нетрудно, а вот возвращать средства, если ссудил их неразумно, куда труднее. Мудрый меняла не спешит раздавать монеты, ему нужны твердые залоги; он должен быть уверен, что хотя бы вернет свое.
Конечно, надлежит помогать тем, кто попал в беду, кто не выдержал тяжких ударов судьбы. Надо поддерживать тех, кто начинает свое дело и хочет добиться богатства и уважения. Но помогать нужно с умом, чтобы не уподобиться тому ослу, который захотел помочь приятелю, а вместо того взвалил на себя чужую ношу.
Мы снова отвлеклись от твоего вопроса, Родан, но вот тебе мой ответ. Оставь свое золото у себя. Плод твоих трудов принадлежит одному тебе, и ты ни с кем не обязан делиться, если только сам не изъявишь на то желания. Если захочешь ссудить эти средства в надежде, что они принесут тебе больше золота, действуй осмотрительно и не отдавай всего сразу в одни руки. Да, золото не должно лежать без дела, но это не повод подвергать его опасности. Сколько лет ты куешь наконечники?
– Полных три года.
– А сколько ты скопил за этот срок, если забыть о царской награде?
– Три золотые монеты.
– Ты отказывал себе во многом и за три минувших года сумел накопить всего три золотые монеты, верно?
– Именно так.
– Значит, за пятьдесят лет ты сумеешь накопить пятьдесят золотых монет, если продолжишь в том же духе?
– Да, труд всей жизни.
– Как думаешь, твоя сестра готова поставить все твои сбережения за пятьдесят лет тяжкого труда на то, чтобы ее муж попробовал себя в купцах?
– Нет, если повторить ей твои слова.
– Тогда пойди к ней и скажи: «Я работал три года с утра до вечера, все дни, кроме праздников. Я во многом себе отказывал, но у меня выходило сберегать всего по одной золотой монете в год. Ты – моя любимая сестра, и я хочу, чтобы твой муж преуспел в том деле, которым он намерен заняться. Если он предложит что-то такое, что покажется разумным и возможным моему другу Матону, я с удовольствием одолжу твоему мужу мои сбережения за целый год, и пусть он докажет, что в состоянии преуспеть». Сделай так, как я сказал. Если у него имеются нужные задатки, они проявятся. А если нет, то он задолжает тебе малую сумму, которую рано или поздно сумеет вернуть.
Я стал менялой потому, что у меня больше золота, чем требуется для моей собственной торговли. Я хочу, чтобы мое золото работало на других и приносило мне прибыль, но я не желаю терять его попусту, ведь я много трудился, чтобы разбогатеть. Потому-то я не даю в долг, если не уверен, что затея выгорит и мое золото вернется ко мне. Да и тому, кто не сулит мне прибыли от долга, я тоже взаймы не дам.
Я открыл тебе, Родан, некоторые тайны своего ларца. Сам видишь теперь, что человек слаб и пытается порой брать в долг, заведомо не имея возможности расплатиться. Еще ты понял, что надежда на скорое обогащение нередко оказывается несбыточной, поскольку людям недостает способностей или опыта. Теперь у тебя есть золото, которое должно приносить пользу и умножать твои накопления. Ты мог бы давать в рост, подобно мне. Если будешь беречь свои накопления, они принесут тебе щедрый доход на много лет вперед. Но если ты попустишь им исчезнуть, они станут для тебя источником горьких сожалений до конца жизни. Итак, что ты надумал насчет своего золота?
– Хочу его сберечь.
– Верные слова, – одобрил Матон. – Твое первое желание – сберечь золото. Думаешь, у мужа твоей сестры золото будет в сохранности?
– Боюсь, что нет. Он вряд ли сумеет его уберечь.
– Тогда не поддавайся глупым чувствам и не раздавай свое сокровище кому попало. Если хочешь помочь своим домочадцам или друзьям, найди иные способы, не ставя под угрозу сбережения. Не забывай, золото ускользает неисповедимыми путями от тех, кто не умеет его хранить. Уж лучше самому растратить свои деньги на излишества, чем наблюдать, как их теряют другие. Чего еще ты хочешь от своего золота, кроме того, чтобы оно не пропало?
– Чтобы оно принесло мне больше золота.
– Вновь сказано верно. Золото должно приумножаться. Если ссужать с умом, оно может даже удвоиться, прежде чем человек твоего возраста доживет до старости. Теряя свое золото сейчас, ты теряешь и всю прибыль, которую оно могло бы принести тебе в будущем.
Поэтому не поддавайся на несбыточные посулы несведущих людей, которые жаждут стремительно разбогатеть на твоем золоте, но не искушены в обращении с ним. Эти посулы исходят от мечтателей, не привычных ни к торговле, ни к ремеслу. Будь осторожен и береги свое сокровище, а верить пустым обещаниям неслыханной прибыли – все равно что самому навлекать на себя разорение.