К вечеру я добрался до гористой местности, столь же необитаемой, как и пустыня. Острые камни ранили ноги верблюдов, и вскоре животные едва брели. Я не встречал ни человека, ни зверя, чему, впрочем, трудно было удивляться в этой малопригодной для жизни земле.
Думаю, немногие смогли бы выжить в таком путешествии. День за днем мы медленно двигались вперед. Пища и вода иссякли. Солнце жгло беспощадно. Под конец девятого дня я сполз с верблюда и понял, что у меня не хватит сил взобраться на него снова. Значит, я умру в этой безлюдной пустыне.
Я растянулся на земле и уснул. Разбудили меня первые лучи восходящего солнца.
Я приподнялся и огляделся. Утренний воздух дарил благословенную прохладу. Верблюды неподвижно лежали неподалеку от меня. Вокруг расстилались пески, усеянные камнями, лишь кое-где торчали колючие растения. Ни признака воды, никакой пищи ни для человека, ни для верблюда.
Неужели здесь и оборвется моя жизнь? Мой ум был яснее, чем когда-либо, а тело словно перестало что-либо ощущать. Губы потрескались и кровоточили, во рту пересохло, язык распух, желудок был пуст – но все это уже не имело никакого значения.
Я глянул вдаль и снова спросил себя: «Кто же живет во мне – раб или свободный человек?» Внезапно пришло понимание: если раб, то я должен сдаться, лечь и умереть – подобающая кончина для сбежавшего раба. Но если я свободный человек, то должен отыскать путь в Вавилон, расплатиться с теми, кто мне поверил, порадовать жену, которая меня любила, и успокоить своих родителей.
«Твои враги – это твои долги. Они прогнали тебя из Вавилона». Так говорила Сира – и была права. Почему я не защищался, как мужчина? Почему позволил жене вернуться к ее отцу?
Тут случилось нечто странное. Все вокруг будто изменило цвет, как если бы я до сих пор смотрел сквозь цветной камень, а теперь его убрали. Я внезапно постиг истинные ценности человеческой жизни.
Умереть в пустыне? Как бы не так! Я понял, что нужно делать. Перво-наперво – вернуться в Вавилон и встретиться с каждым из тех, перед кем у меня остались неоплаченные долги. Надо растолковать им, что после долгих лет скитаний и невзгод я вернулся расплатиться с долгами. Затем надо построить дом для своей жены и стать уважаемым жителем города, человеком, которым могли бы гордиться мои родители.
Мои долги были моими врагами, но люди, мне поверившие, были друзьями, так что их следовало уважить.
Я медленно поднялся; голод и жажда внезапно пропали, словно не они меня терзали еще недавно. Они не могли помешать мне добраться до Вавилона. Во мне говорил свободный человек, который возвращался домой сразиться с врагами и вернуть друзей.
Мутные от изнеможения глаза моих верблюдов вдруг засверкали, когда животные расслышали в моем хриплом голосе новые нотки. Еле-еле, не с первой попытки, они поднялись на ноги и побрели на север, где, как подсказывал мне внутренний голос, должен был находиться Вавилон.
Мы нашли воду. Перед нами расстилалась более плодородная местность, где росли трава и плодовые деревья. Мы отыскали дорогу в Вавилон, потому что свободный человек воспринимает жизнь как череду задач, которые нужно решать, и справляется с ними, а раб только стонет: «Что я могу сделать, будучи рабом?»
А как ты считаешь, Таркад? На пустой желудок думается легче, верно? Не хочешь ли ты тоже отыскать дорогу к самоуважению? Способен ли ты увидеть мир в истинном его цвете? Сколь велико твое желание честно расплатиться с долгами и сделаться уважаемым жителем Вавилона?
На глаза юноши навернулись слезы.
– Ты показал мне новую жизнь. Теперь и я чувствую в себе сердце свободного человека.
– Погоди, Дабасир, а что ты сделал, когда вернулся? – спросил кто-то из слушателей.
– Там, где есть твердое намерение, отыщется и дорога, – ответил торговец. – Намерение у меня было, так что я начал действовать. Во-первых, я навестил каждого, кому задолжал, и попросил о толике терпения – мол, как заработаю, так сразу же расплачусь. Большинство встретило меня приветливо; да, кое-кто бранился, но большинство не отказалось помочь. Один и вовсе подсобил не только словом, но и делом. Это был меняла Матон. Узнав, что в Сирии я был погонщиком верблюдов, он направил меня к старому торговцу верблюдами Небатуру, которому как раз в ту пору великий царь велел приобрести большое поголовье сильных и крепких верблюдов для военного похода. Мои познания пришлись очень кстати. Вскоре мне удалось вернуть все долги до последнего медяка. Наконец-то я смог гордо поднять голову и почувствовал, что стал уважаемым человеком.
Дабасир снова принялся за еду.
– Каускор, змея ты этакая! – громко позвал он. – Еда уже остыла! Тащи-ка еще свежего мяса из жаровни. И прихвати еды для Таркада, сына моего старого друга. Он тоже голоден и хочет перекусить со мной.
На сем завершается история Дабасира, торговца верблюдами из древнего Вавилона. Он обрел себя заново, когда осознал великую истину, которую мудрые люди ведали с незапамятных времен.
Во все века эта истина вызволяла людей из полосы неудач и приводила к успеху. Так было, есть и будет всегда, пока живы люди, понимающие ее магическую силу. Пусть каждый прочтет и запомнит вот эти слова:
ТАМ, ГДЕ ЕСТЬ ТВЕРДОЕ НАМЕРЕНИЕ, ОТЫЩЕТСЯ И ДОРОГА.
Глава 10. Вавилонские клинописные таблички
«Мы поняли, что копить деньги, а не тратить их, тоже крайне увлекательно. Пересчитывать сбережения намного приятнее, чем подытоживать траты».
Колледж Святого Суизина,
Ноттингемский университет,
Ньюарк-на-Тренте,
Ноттингем
Профессору Франклину Колдуэллу,
руководителю британской научной экспедиции,
Хилла, Месопотамия
21 октября 1934 г.
Уважаемый профессор!
Пять клинописных табличек, найденных Вами при раскопках развалин Вавилона, прибыли тем же пароходом, что и Ваше письмо. Они меня буквально очаровали, и я провел множество приятных часов за переводом этих надписей. Следовало бы, конечно, ответить на Ваше письмо сразу по его получении, но я отложил отправку до завершения перевода, который и прилагаю к своему ответу.
Таблички прибыли без повреждений благодаря принятым Вами мерам предосторожности и отменной упаковке.
История, которая в них излагается, наверняка поразит Вас до глубины души, как поразила всех сотрудников нашей лаборатории. Многие ожидали, что далекое и туманное прошлое предстанет перед нами в романтическом облике приключений «Тысячи и одной ночи». Когда же вместо этого нам открылась история человека по имени Дабасир, о том, какие усилия он прилагал к оплате своих долгов, мы поняли, что условия жизни в нашем мире за последние пять тысяч лет изменились не так уж сильно.
Забавно признаваться, но эти древние надписи меня «зацепили», как говорят студенты. Я же, университетский профессор, человек мыслящий, так сказать, обладаю практическими знаниями во многих областях жизни. Но вот из покрытых пылью времени руин Вавилона восстает какой-то древний житель – и делится с нами неслыханным прежде способом уплаты долгов, а одновременно еще учит пополнять кошелек звонкой монетой!
Не стану скрывать, очень хочется опробовать, сохранил ли свою действенность до наших дней этот способ, изобретенный в древнем Вавилоне. Мы с супругой намерены воспользоваться предложенной схемой для поправки собственных дел, довольно-таки, надо признать, плачевных.
Желаю удачи в Ваших ценных начинаниях и с нетерпением ожидаю новой возможности помочь.
Искренне Ваш,
Альфред Г. Шрусбери,
отделение археологии
Настало полнолуние, и я, Дабасир, вернувшийся недавно из сирийского плена и намеренный расплатиться с многочисленными долгами и стать обеспеченным человеком, достойным уважения в моем родном Вавилоне, решил описать состояние своих дел, дабы впредь о том не забывать, дабы память об этом направляла мои свершения и помогала добиваться исполнения моих возвышенных устремлений.
По мудрому совету моего доброго друга менялы Матона я буду следовать намеченной стезе, которая, как он говорит, любого избавит от долгов и приведет к достатку и благополучию.
Мною намечены три цели, к которым я стремлюсь и на достижение которых уповаю.
Во-первых, нужно обеспечить благосостояние в будущем. Для этого одну десятую часть от всех заработков я буду откладывать и сберегать. Матон мудро сказал: «Тот, кто хранит золото и серебро в своем кошеле без растрат, приносит благо своей семье и верно служит царю. Тот, у кого в кошеле всего несколько медных монет, безразличен к своей семье и к царю. А тот, у кого в кошеле пусто, вредит своей семье и предает царя, ибо его сердце ожесточено. Потому человек, который хочет чего-либо достичь, должен звенеть монетами в кошеле, а в сердце хранить любовь к своей семье и верность царю».
Во-вторых, нужно поддерживать и одевать мою верную жену, которая вернулась ко мне из дома своего отца. Недаром Матон говорит, что забота о верной жене внушает мужчине уважение к себе и придает силу и цель его начинаниям.
Потому семь десятых от всех своих заработков я буду пускать на содержание хозяйства, покупку одежды и еды, а также по малости на удовольствия и радости, которые должны быть во всякой жизни. Но я буду тщательно следить, чтобы все полезные расходы не превышали семи десятых от моих заработков. В том и заключается успех затеи.
Мне следует жить на эти средства и никогда не покупать того, что я не смогу оплатить из них.
В-третьих, я должен приступить к возвращению долгов из своих заработков.
Поэтому в каждую полную луну я буду честно делить две десятых от своих заработков между теми, кто доверился мне и кому я задолжал. Тем самым спустя какое-то время я раздам все свои долги.
Памятуя о том, я записываю здесь имена всех, кому должен, и честно называю сумму моего долга.
Фару, прядильщик, – 2 серебряные и 6 медных монет;