— Финансовый аналитик, — кивает Алекс. — Да, вы правы, Вячеслав Аркадьевич. Один воздух и бумаги.
— Вот, видишь! — папа поднимает вверх палец, а затем встаёт. — Так, пошёл я и правда баньку затоплю. Лёш, у тебя одежда-то чистая есть ещё? Простынь мы тебе найдём.
— Всё есть, — Алекс улыбается.
— Ты поосторожнее там, — говорю ему тихонько, но предостеречь не успеваю.
— Ангел, ну правда, не переживай, уж в бане-то я бывал, — отмахивается Алексей, и я, хмыкнув про себя, решаю молчать, что папина «баня» мало похожа на современные сауны. Сам разберётся.
Через пару часов, когда мужчина молча садится рядом со мной на диван и присасывается к кружке с квасом, я поднимаю брови.
— Ну и как?
— Стоило тебя послушать, — односложно выдаёт в ответ.
— Нинок, налей мне ещё кваску! — а вот папа доволен, весь сияет. — Ничего, Лёш, привыкнешь! В следующий раз еловые венички припасу, с ними ещё круче, чем с дубовыми!
Алекса рядом со мной ощутимо передёргивает.
— Зато мышцы в норму пришли, так ведь? — жизнерадостно заканчивает папа.
— Д-да, спасибо, Вячеслав Аркадьевич, — криво улыбается Алекс.
— Ну и отлично, — мама протягивает отцу кружку с квасом. — Перекусите или ужина дождётесь? Кстати, Лёша, гостевую комнату я освободила, так что сегодня там сможешь нормально поспать.
Я выдыхаю. Похоже, первый этап пройден, и родители решили дать ему передышку. Слава богу, а то я уже начала переживать, что завтра он будет не в состоянии сесть за руль.
— Спасибо, — уже значительно более радостно отвечает Алексей. — Я есть пока не хочу, ужина дождусь. Матвей, — обращается к сыну, — может, планер соберём с тобой пока? А завтра запустим!
— Ур-ра! — кричит довольный ребёнок и несётся за коробкой.
— А успеете? — спрашиваю тихонько у мужчины. — Мы ведь завтра уезжать собирались.
— Можно будет чуть позже поехать, не переживай, — он сжимает мою руку, переплетает пальцы. — Днём после обеда если выехать, как раз к вечеру вернёмся.
Весь остаток дня Алекс с Матвеем терпеливо возятся с планером. Причём сначала аккуратно раскладывают все детали так, как им нужно, а потом уже начинают собирать. Я смотрю на это с улыбкой — теперь-то понятно, откуда у моего сынишки такая тяга к наведению порядка. Весь в папочку!
Мой папа, походив вокруг, не выдерживает и тоже присоединяется к сборам. А я, убедившись, что всё идёт хорошо, ухожу к маме на кухню.
— Ну что, мужики там делом заняты? — улыбается мне мамуля.
— Ага, — фыркаю в ответ. — Давай помогу с ужином, что надо сделать?
— Да ничего, овощи я уже почти дорезала, и индейка замаринованная стоит, только в духовку её запихнуть. Ну вон салат можешь помыть и порвать, — кивает мама на гору салатных листьев возле мойки.
Некоторое время мы молча занимаемся каждая своим делом, но потом мама негромко говорит:
— Он показался мне неплохим мужчиной, Маруся.
Оборачиваюсь к ней, гляжу недоверчиво.
— Да-да, не смотри так, — улыбается она, но тут же опять становится серьёзной. — Надеюсь, всё сложится хорошо. Главное, чтобы и с Матвеем у него получилось.
— Я тоже надеюсь, что всё получится, — говорю, прикусив губу. — Он… я…
— Да вижу я, как ты на него смотришь, — мама фыркает. — И он на тебя тоже. Ладно, дочь. Ты только не молчи больше. А то ведь чего мы с отцом только не передумали, когда ты сначала забеременела, потом Матвейку одна столько лет растила…
Подхожу к маме и обнимаю её.
— Не буду молчать, мамуль, обещаю, — в носу щиплет. — Спасибо вам, вы у меня самые лучшие.
— Вот и договорились, — мама тоже обнимает меня в ответ. — Ну что, ставим индейку, и через час можно будет кормить наших мужиков. А то они там со своими чертежами и самолётами наверняка уже проголодались!
Вечер заканчивается самой настоящей семейной идиллией. Матвей не отлипает от Алекса, потому что они-таки собрали планер, и мужчина объясняет ему, как завтра будет проходить запуск и полёт. Папа с мамой обсуждают какие-то свои дела, а я вставляю пару слов то здесь, то там.
На следующее утро все «мужики», как их называет мама, уходят на пустырь неподалёку и начинают запускать свой «самолётик», а я собираю вещи Матвея, свои и Алекса заодно. Захожу в гостевую проверить, не осталось ли там чего-то, и через пару минут туда же приходит Алексей.
— Что ты делаешь? — обнимает меня и прижимается губами за ушком.
— Собираюсь, — я разворачиваюсь в его объятиях. — А где Матвей?
— С твоим отцом, планер складывают, — отвечает он и зарывается носом мне в волосы. — Ужас, мы здесь вместе три дня, и только сейчас я могу тебя обнять, — проводит губами по моей шее, и я ёжусь. — Сил нет, как хочу остаться с тобой наедине, чтоб никого поблизости…
— Теперь это будет немного проблематично, — отодвигаюсь от него, смотрю серьёзно. — Матвей ведь никуда не денется.
— Я понимаю, ангел мой, — мужчина кивает. — Только не думай, что он мне хоть сколько-то мешает. Наоборот!
— Я и не думала, — улыбаюсь.
— Честно говоря, я хотел бы, чтобы мы жили все вместе, — говорит вдруг Алекс. — Понимаю, ты опять скажешь, что я тороплю события, но…
— Не скажу, — перебиваю его.
— Не… скажешь? — теряется он.
— Нет, не скажу, — опять улыбаюсь. — Я считаю, что мы вполне можем обсудить этот вариа…
Договорить мне не дают, целуют так, что колени подгибаются.
— Я тебя люблю, — шепчет Алекс, оторвавшись от моих губ, и, отпустив меня, отходит подальше. — Лучше я пойду. А то не выдержу. Собирайся.
После обеда мы укладываем вещи в багажник, немного спорим с Алексеем на тему того, что он укрепил детское кресло посередине заднего сиденья машины.
— Я всё прочитал, — хмурится Алекс. — Это самое безопасное место для ребёнка в машине!
— Ну ладно, — решаю не препираться, тем более что к нам подходят попрощаться родители.
Обнимаю их, папа протягивает руку Алексу. Разительный контраст с тем, как его встретили. До полного доверия, конечно, ещё далеко, но первые шаги сделаны удачно.
На дороге довольно спокойно, и мы уже проезжаем большую часть пути, когда происходит это…
Из-за поворота на встречку вылетает внедорожник и несётся прямо на нас. Алексей резко выворачивает руль, но удара избежать не удаётся.
— Мамочка? — первое, что я слышу после жуткого хлопка, с которым раскрылась подушка безопасности — испуганный голос сына.
— Матвей? Маруся? — хриплый голос рядом. Алекс.
— Матвей! Матвей, как ты, милый?! Где-нибудь болит? — давлю руками на сдувающуюся подушку, морщусь — мне здорово прилетело в грудь, отстёгиваю ремень, разворачиваюсь к сыну.
— Нет, только здесь придавило, — ребёнок показывает на пристёгнутые ремни детского кресла.
Ещё бы не придавило. Его наверняка бросило вперёд. Хорошо, что всё было качественно закреплено.
— Сейчас, мой хороший, я тебя отстегну! Алекс, ты в порядке? — обращаю внимание на бледного мужчину.
— Не совсем, но… ничего серьёзного, — он растягивает губы в улыбке. — Выйдите из машины вместе с Матвеем.
Это я и сама собиралась сделать. Быстро выпрыгиваю, вытаскиваю ребёнка из автокресла. Возле нас уже остановилась пара машин, из которых выскакивают мужчины. Один бежит к нам, другой к внедорожнику, с которым мы столкнулись.
— Помочь? Что с водителем?
— Всё нормально, он… — оборачиваюсь и вижу, что Алексей сидит зажмурившись и прикусив себе кисть руки, видимо, чтобы не стонать. — О, господи…
— Так, давай-ка с ребёнком на обочину отойди, — командует дядечка средних лет. — Щас глянем, чего там. Скорую вызови пока!
— Д-да, конечно, — трясущимися руками достаю мобильный.
— Мама, с дядей Лёшей всё в порядке? — Матвей смотрит на меня испуганно.
— Он просто немного ушибся, милый, — приседаю рядом с сыном. — Сейчас я вызову врача, его осмотрят и подлечат.
В скорой обещают прислать машину как можно скорее. Водитель внедорожника вылезает на дорогу, морщится, промокая платком кровь на разбитом лбу. А я стою с прижимающимся ко мне Матвеем и смотрю только на Алекса. Он ловит мой взгляд и слабо улыбается.
Скорая приезжает быстро. Двое медиков осматривают Алексея и помогают ему выйти из машины самостоятельно. У меня получается выдохнуть. Значит, всё не так плохо.
— Двусторонние переломы рёбер, — констатирует врач скорой. — В больницу. У вас травмы есть? — обращается ко мне.
— Нет, — качаю головой, — мы в порядке.
Мужчина осматривает место происшествия, хмыкает.
— Отличная реакция у вашего мужа. И совершенно отсутствует инстинкт самосохранения, раз сознательно развернул машину так, чтобы удар пришёлся полностью с его стороны.
Прижимаю к себе Матвея покрепче. Слов у меня нет. Точнее, есть, но все их скажу лично Алексею, когда он поправится.
— Куда вы его повезёте?
Врач называет больницу, и я облегчённо выдыхаю. Та, где работают Аня с Никитой.
— Маруся, — окликает меня Алексей, уже полулёжа на носилках в скорой, — я позвонил хорошему знакомому, он сейчас подъедет, все вопросы с машиной решит. Дождитесь его, хорошо? Прости, что оставляю тебя здесь…
— Не глупи, — встаю на ступеньку, дотягиваюсь и легко его целую. — Конечно, мы дождёмся! А потом приедем к тебе!
Алекса увозят, и пока до нас добирается его знакомый, я успеваю позвонить Аннушке.
— Не переживай, Никита сегодня там, — утешает меня подруга. — Я сейчас ему позвоню, он сам посмотрит твоего Алексея.
— Спасибо, — я немного успокаиваюсь.
А спустя полчаса возле нас тормозит машина, из которой вылезает…
— Полкан?! — смотрю на мужчину, открыв рот.
Он тоже впадает в ступор на секунду, но почти сразу улыбается.
— Ну надо же, сколько лет не виделись, — подходит к нам. — Это твой Матвей? Как вырос!
— Поверить не могу, — нервно смеюсь, глядя на него. — Вот уж действительно, мир тесен.
Богатырёв действительно моментально решает все вопросы, подвозит нас до самого дома и уезжает, пообещав обязательно забежать как-нибудь, когда Алексея выпишут.