Почти сразу, как мы оказываемся дома, мне звонит Никита.
— Марусь, ну всё у твоего Алексея в пределах допустимого. Переломы рёбер, но лёгкие не повреждены, так что срастётся. Сегодня не приезжай, вечер уже, да и всё равно он под обезболивающим. А с утра можешь заехать. Аннушка тоже завтра будет.
— Спасибо, Никит, — благодарю мужа подруги.
Уставший и перенервничавший Матвей быстро засыпает, и я вырубаюсь прямо рядом с ним. Хорошо хоть, с няней успеваю созвониться и договориться на следующий день. А утром тороплюсь в больницу.
Правда, сразу к Алексею меня не пускают. Медсестра сообщает, что он сейчас на осмотре, и просит подождать. Присаживаюсь в коридоре. Аня тоже где-то занята, но должна скоро подойти.
— Маруся? — раздаётся надо мной спустя пару минут удивлённый голос.
— Володя? — подскакиваю. — Ну надо же, у меня последние дни одни сплошные неожиданные встречи… Алексей здесь, — поясняю мужчине. — В аварию попал.
— Надеюсь, всё будет хорошо, — Володя сочувственно кивает.
— Я тоже надеюсь, — вздыхаю. — А ты-то что тут делаешь?
— У меня здесь дело, — он кого-то или что-то высматривает, и мне становится любопытно.
— Что-то важное?
— Самое важное в моей жизни! — кивает уверенно, а затем я замечаю, как проясняется его лицо.
Не просто проясняется, он так улыбается, что мне даже неловко становится. Поворачивается ко мне.
— Маруся, удачи! Надеюсь, у вас всё будет в порядке!
— Спасибо, — говорю растерянно.
А мужчина тем временем в несколько шагов догоняет вышедшую из какого-то кабинета молоденькую медсестру и… подхватывает её на руки! А затем вообще перекидывает через плечо.
— Ах ты… — доносится до меня девичий голос. — Поставь меня на место сейчас же!
Вот только он, похоже, даже не собирается её слушать. Наоборот, что-то уверенно говорит ей, а затем и вывернувшей из-за угла и подбежавшей к ним Аннушке. Причём что-то такое, что обе они — и девушка на его плече и моя подруга — замирают с открытыми ртами. А Володя, воспользовавшись ситуацией, быстро сворачивает в сторону выхода и исчезает за дверью вместе со своей ношей.
— Ого, — выдаю я, глядя на это представление.
— Ага, — так же растерянно отзывается подошедшая ко мне Аня.
Глава 21
Маруся
Как бы мне ни было любопытно, что это за девушка такая, и почему Володя так её уволок, все лишние мысли моментально вылетают у меня из головы. Потому что из кабинета медленно выходит Алексей в сопровождении врача.
— Алекс! — срываюсь с места, подбегаю к нему, но резко торможу в шаге от мужчины, боясь сделать что-нибудь не то или случайно причинить ему боль.
— Маруся, — выдыхает он, глядя на меня, — как Матвей?
— С ним всё в порядке, — сжимаю руки, оглядываюсь на Аннушку, которая объясняет что-то другому врачу.
— А ты?
— Тоже, — слабо улыбаюсь. — Милый, как ты себя чувствуешь? Раз тебе можно ходить… значит, ничего страшного?
— Я весь исколот обезболивающим, — хмыкает Алекс.
— Пойдёмте, — в разговор вступает молодой врач, который шёл рядом с ним. — Вам нужно лечь.
— Александр Иванович, можете идти, я помогу, — подошедшая Аня спокойно смотрит на парня, который как будто немного смущается.
— Никита Сергеевич мне сказал направления написать, — мнётся он.
— Хорошо, возьмите бланки у медсестры и идите в ординаторскую, — за мягкостью Аниного тона всё равно слышны командные нотки. — Я подойду чуть позже, разберёмся.
Бедолага с облегчением улыбается и, кивнув, припускает по коридору.
— Интерны с каждым годом всё бестолковее, — сообщает мне шёпотом Аня и качает головой, а потом переключается на Алекса. — Пойдёмте, Алексей, давайте спокойно, не торопясь.
Мы доходим до палаты, и Алекс с явным облегчением устраивается на кровати. Я присаживаюсь рядом, осторожно беру его за руку.
— Побудьте пока вместе, но, Марусь, недолго, хорошо? — Аннушка смотрит на меня понимающе, переводит взгляд на мужчину, — Алексей…
— Можно Алекс и на ты, — он перебирает мои пальцы, поглаживает кисть.
— Хорошо, Алекс, а я Аня, — улыбается подруга. — Тебе лучше отдохнуть. Да и побочный эффект от обезболивающих — усталость и сонливость. Так что давайте, минут двадцать-полчасика, не больше.
Кивает нам обоим и выходит из палаты. Провожаю её взглядом, поворачиваюсь к Алексу и вижу, что он не сводит с меня глаз.
— Я вчера страшно за тебя перепугалась, — невольно шмыгаю носом.
— Ангел мой, только не вздумай плакать! — просительно говорит мужчина. — Я тебя даже обнять не могу!
— Не буду, — несколько раз вдыхаю и выдыхаю, чтобы успокоиться. — Но ты… ты… Как ты вообще додумался до такого — разворачивать машину и принимать весь удар на свою сторону?!
— А ты бы предпочла, чтобы я тебя под удар подставил?! Маруся, лучше не зли меня такой чушью!
— Прости, — иду на попятный. — Я не собиралась ругаться.
— Ангел мой, — он смягчается. — Ты и Матвей — самое дорогое, что у меня есть в жизни. Я не знаю, может быть, у меня как-то хреново получается это показывать… Но я правда ради вас на всё готов, милая!
— Я знаю, — шепчу, всё-таки вытирая скатившуюся слезинку. — Я просто испугалась.
— Я тоже за вас испугался, — он поднимает руку, поглаживает меня по щеке, стирая очередную солёную дорожку. — Поцелуй меня.
— Боюсь, что больно тебе сделаю, — неуверенно смотрю на него.
— Ты мне сейчас больно делаешь своими слезами, — сводит он брови. — И если не поцелуешь, тоже больно сделаешь.
Слабо улыбаюсь и, наклонившись поближе, нежно касаюсь его губ своими.
— Не знаю, как протяну ближайшие недели, — со стоном выдыхает Алекс, когда я отстраняюсь. — Этот ваш Добрынин сказал, что рёбра будут срастаться около месяца.
— А в больнице сколько нужно будет оставаться? — хмурюсь.
— Несколько дней как минимум, — он кривится. — Что-то они там будут проверять…
— Ничего, главное, чтобы всё было хорошо, — прикусываю губу. — Наверное, надо мне заехать в мастерскую, узнать, что там с моей машиной.
— Я им позвоню, — на лице Алекса почему-то мелькает виноватое выражение.
— Что? — смотрю на него подозрительно. — Почему ты так выглядишь?
— Как? — он отводит глаза.
— Как Матвей, когда ему надо признаться, что его очередной экспериментальный раствор нечаянно прожёг дыру в ковре, — хмыкаю.
— Это что за… Он у тебя что, с кислотой играет?! — возмущается Алекс.
— Да нет, конечно, я чуть-чуть краски сгустила, — отмахиваюсь. — Там просто ворс в какой-то странный цвет окрасился. А ты от темы-то не уходи!
— Ну… я просто попросил ребят в мастерской, чтобы они слегка потянули с ремонтом, — смущённо признаётся мужчина. — Иначе бы ты наверняка не согласилась ехать со мной.
Укоризненно качаю головой, но не могу не улыбаться.
— Ладно, забыли, — говорю спокойно. — Но тогда действительно позвони им, я в ближайшее время заберу машину. Ты за руль ещё долго не сядешь, да и непонятно, что там с твоей… Кстати, откуда ты знаешь Полкана? — вспоминаю вчерашнюю неожиданную встречу.
— Да пересекались несколько раз по работе, — Алекс прищуривается. — Полкана? Вы что с ним, близкие знакомые?
— Не вздумай ревновать, — грожу ему пальцем. — Мы несколько лет не виделись, он с Аннушкой встречался когда-то, ещё до её замужества. По какой работе, если он в полиции служит? — недоумённо поднимаю брови.
— Уже пару лет как в отставке, насколько мне известно, — Алекс сдерживает зевок. — Сейчас глава детективного агентства с первоклассной репутацией.
— Ну надо же, — качаю головой, а мужчина опять зевает. — Милый, тебе надо отдохнуть. Я пойду. Спрошу у Ани, когда лучше будет прийти.
— Приезжай с Матвеем, — сонно говорит он. — Если, конечно, можно.
— Хорошо, — тянусь и легко целую его.
Оставляю засыпающего Алекса и выхожу из палаты, прикрыв за собой дверь. Надо найти подругу.
— Ну что, помиловались? — встречает меня улыбкой Аня, которую я обнаружила в коридоре.
— Господи, откуда ты слово-то такое выкопала? — закатываю глаза.
Подруга смеётся, а я машу на неё рукой.
— Аннушка, ты мне лучше скажи, — говорю уже серьёзно, — с ним правда всё хорошо?
— Тебе я врать бы не стала, — кивает Аня. — Переломы, конечно, фиговые — с одной стороны два ребра, с другой одно и ещё в одном трещина. Но всё могло быть значительно хуже. Сейчас главное — наблюдать, чтобы осложнений никаких не началось. Поэтому в больнице до конца этой недели минимум.
— Можно будет прийти с Матвеем? — спрашиваю сразу.
— Можно, но посещения в пределах разумного, — кивает Аня. — Кучу родственников не водить, режим не нарушать. Оно понятно, что у тебя тут блат есть в моём лице, — подмигивает мне, и я улыбаюсь, — но, сама знаешь, Никита посторонних в отделении не очень любит. Поэтому пусть уж лучше про него и дальше говорят, что он сатрап и самодур, даже по протекции жены послаблений пациентам не даёт.
Я прыскаю в кулак. Аннушка если захочет, из своего мужа может верёвки свить и макраме сплести — и он будет висеть и не квакать. Другой вопрос, что ей это не нужно. И перед подчинёнными она всегда корректна.
— Можешь смеяться, но мне так работать легче, — подруга вздыхает. — Все хоть и знают, что правила есть правила, а всё равно регулярно подкатывают с просьбами.
— Хорошо, Анют, я поняла, — киваю и смотрю на часы. — Побегу я домой. Матвей с няней остался, но мы вчера все перенервничали, лучше мне самой с ним побыть.
— Конечно, — кивает подруга, которую уже окликают из кабинета. — Матвейке привет! — договаривает на ходу и скрывается за дверью, а я еду к сыну.
На следующий день закидываю ребёнка в детский сад, сама еду сначала в офис, а потом забирать машину из автомастерской. В компании уже все в курсе, что случалось с Алексом, каким-то образом стало известно и то, что я была с ним в это время. Всегда удивлялась, как моментально распространяются слухи. Но мне это приносит только пользу — руководитель отдела, когда я прошу у него разрешения поработать эту неделю из дома, соглашается без вопросов.