— Я тебя люблю, — выдыхает мне в губы.
— И я тебя люблю, — говорю в ответ.
— Первый раз! — он приподнимает меня, прижимая к себе, и слегка кружит на месте. — Первый раз ты мне сказала!
— Поставь на место! — смеюсь, чувствуя, как меня распирает какое-то невероятное ощущение счастья.
Тут к нам подлетает Матвей, Алекс подхватывает его на руки, и мы обнимаемся уже все втроём.
— Ну как? — спрашивает у сына. — Всё нормально прошло?
— Неплохо, — важно кивает ребёнок, а я в очередной раз открываю рот от удивления.
— Так ты знал?!
— Папа мне сказал, — отвечает Матвей.
Возится, слезает с рук отца и убегает к столу.
— Конспираторы, — ворчу, но даже не пытаюсь делать вид, что сержусь.
— Самые настоящие, — кивает Алекс. — Зато любимые! А ты — наш ангел!
И я растворяюсь в очередном поцелуе своего самого любимого и настоящего.
Эпилог
— Ангел мой, ты меня убьёшь! — Алексей тяжело дышит, откинувшись на подушки. — О, боже…
Сжимает кулаки и стонет сквозь зубы, потому что я, улыбнувшись, снова склоняюсь к его животу, спускаюсь губами ниже и ниже, но опять начать «убивать» не успеваю — меня резко хватают и роняют на спину, прижимая к кровати всем телом.
— Моя очередь, сладкая… — произносит муж с угрозой, и меня передёргивает от желания.
Только спустя несколько долгих минут, в течение которых мне очень наглядно показывают, какой изощрённой может быть месть, он, наконец, толкается в меня, и я вскрикиваю.
— Алекс, а… защита?
— Милая, — он тяжело дышит, но не двигается, — я давно хотел спросить, как тебе идея завести ещё одного ребёнка?
— Это нужно спрашивать именно… сейчас? Серьёзно? — постанываю, ёрзая под ним, потому что мне уже хочется активного действия, но меня сильнее прижимают к кровати, не давая шевелиться.
— По-моему, сейчас самое время, — стиснув зубы, сообщает Алекс.
— Мне надо… подумать… А-ах! — он делает один толчок.
— Думай быстрее, — ещё один толчок, я уже почти ничего не соображаю.
— Ну, пожалуйста…
— Да или нет?
— Да! Да!
Он наконец начинает двигаться, сильно, быстро, именно так, как мне сейчас нужно, и мы приходим к финалу почти одновременно.
— Это было нечестно, — я лежу, крепко прижатая к мужскому телу, и немного дуюсь.
На самом деле — совсем немного. Потому что у меня уже давно мелькала мысль, что семь лет — и так слишком большая разница между двумя детьми.
— Ангел мой, — Алекс прижимает меня сильнее, — я люблю тебя! Мы с тобой женаты уже два месяца, Матвею скоро семь, следующей осенью он пойдёт в школу. Кстати, не пора ли нам ехать к твоим родителям? Он у них уже вторую неделю. Так вот, по-моему, нам просто жизненно необходим ребёнок!
— Думаешь? — слегка улыбаюсь.
— Уверен, — он затаскивает меня себе на грудь, я складываю руки под подбородком, внимательно гляжу ему в глаза.
— Я растолстею, — наблюдаю за ним, — у меня будут перепады настроения. Я буду рыдать, швыряться в тебя всем, что под руку попадётся, и гонять в январскую ночь за персиками и арбузом. Потащу тебя с собой на роды, и там ты точно узнаешь, почём фунт лиха, если, конечно, не сползёшь в обморок по стеночке родзала в первые же минуты потуг. А потом первые два-три месяца минимум младенец будет кричать по ночам, и мы будем по очереди его укачивать. Учти, ты не отвертишься!
С каждым моим словом улыбка Алекса становится всё шире и шире.
— Ангел мой, ты невероятна! — выдаёт он в конце моей прочувствованной речи. — Ты серьёзно думаешь, что это может меня испугать? То есть я, конечно, очень испугался, — фыркает, когда я легонько шлёпаю его по груди, — но готов разделить с тобой всё, что… ну, короче, всё, что можно разделить!
В итоге всё, конечно, оказывается не так страшно, как я расписывала. Моя вторая беременность протекает значительно легче, чем первая, а капризами и швырянием вещей я вообще никогда не увлекалась. И Алекс не падает в обморок на родах, хотя цветом лица здорово напоминает побелку потолка, в который я посылала проклятья при особо сильных схватках.
Так что спустя почти ровно девять месяцев после нашего разговора я уже держу на руках девочку. Дочку. Алёну Алексеевну. Алёнушку.
— Какая-то она маленькая, — Матвей скептически смотрит на сестрёнку, с которой меня только что выписали из роддома.
— Ты тоже был маленький, — улыбаюсь сыну. — Она вырастет. Подержишь? — обращаюсь к мужу.
Алекс в первые дни боялся даже притрагиваться к дочке. И теперь берёт её на руки очень осторожно, будто опасается, что у неё что-нибудь отвалится.
— Маруся! — мои мама с папой тоже встречают нас на выписке.
Мама целует меня в щёку и склоняется к внучке на руках у мужа.
— Алёша, она так на тебя похожа, — умиляется негромко.
Да-да, мой муж у моих родителей уже давно превратился в Алёшу. Так его называет в основном мама. Папа — по-прежнему Лёшей, но уже не устраивает испытаний окучиванием картошки и прочими радостями сельскохозяйственного быта. Хотя в баню они ходят регулярно.
Мы совсем недавно переехали в большую квартиру. Мою старую и квартиру Алекса, в которой он жил до нашей свадьбы, оставили на будущее — детям понадобится. А новое жильё — светлое и просторное, в большом охраняемом жилом комплексе.
— Ангел мой, тебе бы отдохнуть, — озабоченно говорит Алекс, слегка массируя мне плечи. — Может быть ляжешь?
— Всё в порядке, — я откидываюсь назад, к нему на грудь.
Родители уехали в мою квартиру, сказав, что не будут мешать — хотя мы предлагали остаться у нас, свободная комната была. Но мама шепнула, что лучше они приедут ещё завтра. Знаю, что надолго покидать свои грядки и теплицы им не хочется, но всё равно они планируют пробыть в городе несколько дней.
Так что вечер мы проводим тихо и по-семейному. Матвей возится с какими-то очередными научными экспериментами в своей комнате, Алёнку я покормила, и она пока спит. Друзей в первую неделю в гости не зовём, чтобы дочка немного адаптировалась. Да и Аня сейчас тоже с младенцем, а Мари с Ильёй через пару месяцев ждут второго. А уж Алина…
Мне становится смешно. Вот что бывает, когда твоё предназначение практически в буквальном смысле рушится тебе на голову.
— Ты что? — улыбается Алекс.
— Алинку вспомнила, — отвечаю, и муж хмыкает.
— Да-а уж, им можно только позавидовать…
— Да ладно? — поднимаю на него глаза, глажу по щеке. — По-моему, у нас с тобой тоже всё вполне по плану!
В это время из комнаты раздаётся плач, сначала напоминающий мягкое мяуканье. Зато потом дочка, похоже, переводит дыхание, и разворачивается во всю мощь лёгких! Алекс аж вздрагивает, подскакивая с места.
— Принеси мне её сюда, — прошу мужа, — покормлю здесь, в кресле.
Спустя пять минут вопли затихают, дочка причмокивает у груди, а Алекс следит за нами обеими с такой нежностью в глазах, что у меня стоит комок в горле. Ещё и эти гормоны после родов… То и дело накатывают слёзы. Муж замечает и тут же встревоженно спрашивает:
— Тебе больно?
— Нет, — качаю головой.
— А что…
— Я просто счастлива, — улыбаюсь сквозь слёзы.
— Я тоже, ангел мой, — Алекс присаживается на подлокотник кресла и осторожно обнимает нас с дочкой, а я с удовлетворённым вздохом прижимаюсь головой к его плечу. — И очень вас всех люблю.
— Мы тебя тоже, — шепчу в ответ своей первой, единственной и самой настоящей любви.
Конец