И в первый, и во второй день Мариону мерещилось, что со всех сторон на него направлены осуждающие взгляды, и он уходил с площади с поникшей головой. Воин не подозревал, что у истинно благородных людей врагов открытых гораздо больше, нежели тайных, потому что благородство, заключенное в душевной доброте, никогда не вызывало страха, опасений у людей, низких по натуре.
Стражник-гаргар, выкрикнувший обвинение богатырю Мариону, знал, что только слепая, не подвластная рассудку ярость заставит Мариона обнажить меч на албана, знал и о чувстве вины, таящимся а душе Мариона. И только потому был так смел.
7. КРЕПОСТЬ
Когда-то много лет назад вокруг холма, на котором высилась сейчас крепость, шумел лес, а по ущелью огибая холм с севера, текла к морю река. В лесу бродили дикие звери, вили птицы гнезда, а море было гораздо дальше от гор, чем теперь. Вдоволь воды, еды, топлива, безопасность - что еще желать человеку? И на вершине холма поселились люди. Это становище было небольшим и в памяти потомков осталось безымянным. Люди жили в каменных хижинах или в плетеных мазанках, ловили рыбу, охотились, пасли на густотравных полянах скот. Селение разрасталось, часть людей спустилась жить к подножию холма, а по мере того как вырубался лес, все ушли сюда. Название этого селения сохранилось - Чора. Потом в горах случилось большое землетрясение. Горы сдвигались с мест, небо заволокло пылью, и выпал каменный дождь. Большую часть источников, питающих реку, завалило, и река стала пересыхать, а вскоре поредел лес. Уходить с насиженного места албаны не захотели, да и племена уже жили тесно. Провели люди в селение от сохранившихся родников в горах глиняные водоводы, упрятали их в скалы под землю. Это было еще до того, как на Персию напал Александр Двурогий, и албаны посылали отряд воевать на стороне Дария. Много воинов ушло тогда и из Чора. Вернувшиеся рассказывали, что времена тревожные, Персия покорена Двурогим, везде бродят отряды, нападая на селения. И появилась на вершине холма каменная башня, куда можно было укрыться в случае опасности. Море стало подниматься, подступать к горам, лес исчез окончательно. И кочевники, пасущие свои стада на равнинах Берсилии и дальше на север, обнаружили, что долина возле Чора - удобный путь в богатые и плодородные земли Закавказья. Албания к тому времени была сильным государством, и чтобы обезопасить страну от набегов кочевников, на холме была построена крепость с толстыми глинобитными стенами.
Давно уже вместо глинобитных высятся могучие каменные стены, достигающие сорока локтей в высоту. Через каждые пятьдесят локтей выступают полукруглые или квадратные башни, сложенные из огромных тесаных камней. Вдоль западного и северного склонов холма тянется глубокое ущелье - бывшее русло реки, и склоны здесь так обрывисты, что превосходно дополняют мощь стен. А в последнее столетие именно с севера чаще всего грозила опасность, недаром северные городские ворота люди прозвали "Воротами войны". С полуденной стороны нападений не было уже много лет, но и отсюда холм прикрыт гребнем Южной горы, и на их склонах нельзя установить ни таран, ни метательные баллисты. С востока, со стороны моря, крепость прикрывается городом с его мощным оборонительным поясом, и это направление считается самым безопасным. Поэтому здесь к стене пристроен дворец филаншаха. Под дворцом идет сводчатый тоннель, где имеются ворота. Еще одни ворота располагаются в западной части и выводят в ущелье.
Неподалеку от дворца филаншаха - казармы, где живет постоянный персидский гарнизон. Здесь же склады и конюшни.
На самой вершине холма в скале вырублено огромное крестообразное водохранилище, где запас постоянно пополняется родниковой водой, текущей с гор теперь уже по каменным водоводам. Немногие в крепости знают, из каких потаенных источников в пещерах поступает вода и где скрыты водоводы. А те, кто знает, умеют держать язык за зубами. Такое же водохранилище, только поменьше и со сводчатым куполом, находится возле дворца.
И лучшим доказательством того, что ни чужеземный гарнизон, ни неприступность стен, ни обилие воды и съестных припасов все-таки не могут сохранить незыблемым порядок сущего, является устроенная возле северной стены подземная тюрьма - зиндан. А то, что эта подземная тюрьма никогда не пустовала, и в крепости подумывали: не вырыть ли еще одну с таким же узким горлышком - входным отверстием, - свидетельствовало о том, что главную опасность таят в себе все-таки не степь, а души людей. Вот об этой-то опасности и шел разговор во дворце филаншаха вечером того дня, когда пришел караван. В этот вечер Шахрабаз собрал во дворце знатных горожан.
8. ВЕЧЕРОМ ВО ДВОРЦЕ
Персы, опытные в управлении обширным государством, обязывали правителей города не менее двух раз в году вершить открытый "суд справедливости", дабы пресекались слишком неправедные деяния власть имущих, дабы народ знал, что закон справедлив и равно заботится обо всех.
Но совершенство законов никогда не означало совершенства исполнения их. Безошибочное соблюдение их требует неподкупности, большого ума, воздержания от личных страстей, мужества. Люди слабы и подвержены страстям. История свидетельствует, что могущественные, процветающие государства гибли не под ударами внешних врагов, а от своеволия властителей и чиновников, влекущего за собой накопление неправедного в судьбах граждан, порождающего порочность нравов, имущественное расслоение; от неудовлетворенности и обид возникали смуты, и государство слабело, теряя защитников.
Ничто человеческое не было чуждо и Шахрабазу. Единственное, чего он не мог себе позволить, будучи человеком предусмотрительным, - чтобы его слабости превратились в пороки, ибо пороки способны вызвать отвращение у ближних. Шахрабаз любил роскошь. Но эта страсть, даже будучи пороком, вызывает у людей не отвращение, а зависть. Шахрабаз любил власть и упивался ею, и не было для него ничего сладостнее, чем власть неограниченная, тем более что бездетный филаншах задумывался о будущем, ибо эта весна для него была уже шестидесятая, а старость лишает человека удовольствий и делает его беззащитным. Но узнай шахиншах Ездигерт Третий о стремлении к неограниченной власти правителя Дербента, завтра же голова Шахрабаза закачается не шесте вместо белого флажка. Шахрабаз любил молоденьких девушек, но не рабынь, обесцвеченных покорностью, а юных и свежих из свободных, могущих возбудить слабеющую чувственность застенчивым сопротивлением. Но и это желание филаншаха встречало глухую враждебность жителей нижнего города. Существует старая, как сама история человечества, истина: правитель, наделенный слабостями, вольно или невольно покровительствует ближним, имеющим сходные слабости.
Противоборство между необходимостью и желаниями привело к необычайной изощренности ума правителя Дербента.
Вечером, в день прихода каравана, приемный зал дворца филаншаха был ярко освещен. Бездымно горели широкие льняные фитили бронзовых светильников, прикрытые сверху прозрачными стеклянными колпаками новинка, привезенная из Византии, вызывающая завистливые взгляды собравшихся знатных горожан. В непривычно ярком свете блестела позолота лепных карнизов, по черному мрамору колонн вились серебряные виноградные лозы. Хрустально искрились бьющая из небольших бронзовых фонтанчиков вдоль стен вода, с шумом падала в тяжелые мраморные чаши. Пол был устлан разноцветными коврами. Возле противоположной от дверей стены виднелось небольшое, в три ступеньки, возвышение, где стояло кресло правителя Дербента. Возвышение охраняли два неподвижных великана с обнаженными мечами - воины личной охраны филаншаха.
Он появился в дверях в сопровождении дворецкого - желтоглазого араба Мансура - и лекаря, сына Иехуды, теперь неотлучно находящегося при особе правителя. Однажды он сказал лекарю: "Помни: если я умру, тебя казнят".
Филаншах, не глядя на почтительно расступающихся горожан, горделиво пересек зал, легко взошел по ступенькам, опустился в кресло. Удалось это ему ценой значительных усилий, и Шахрабаз, помрачнев, невольно и гневно оглянулся.
Лекарь тотчас неслышно выступил из-за кресла и, подав ему желтую подслащенную пилюлю, склонившись, с шутливым упреком прошептал:
- О, могучий, сегодня вы побывали у двух наложниц? Подобный труд едва ли под силу двадцатилетнему юноше. Вашему богатырскому здоровью можно только позавидовать!
Хитрец-лекарь прекрасно знал, что ничто так не полезно здоровью, как хорошее расположение духа. Капли лести достаточно, чтобы приободриться простому смертному, а от подобной чаши повеселеет и умнейший. И филаншах уже с улыбкой оглядел толпящихся в зале людей.
К старости накапливается мудрость. Даже неограниченная власть должна на что-то опираться. Что был бы филаншах без преданных исполнительных шихванов, что были бы они без него? Не на жалованье филаншаха содержался дворец, наложницы, слуги, рабы, приобретались украшения, а на подарки и откупные тех, кого он назначал на должности. Разумеется, он мог бы назначить и других, и каждый был бы ему благодарен, а следовательно, и предан, но отбирал он из многих - сметливых, а из числа последних завистливых, ибо сметливость без зависти - добродетель мученика, а не должностного лица. Вот возле колонны шепчутся седобородый перс Махадий, взявший подряд на строительство поперечной стены, и могучий дарг Бусснар, по прозвищу "Рыжекудрый" - начальник охраны южных ворот. Это они предложили разделить Дербент на два оборонительных пояса - верхний город и нижний. Хазары не могут захватить крепость прежде, чем падет верхний город, а поперечная стена не позволит штурмовать верхний город, пока обороняется нижний. И теперь, чтобы овладеть Дербентом, Турксанфу надо предпринять три штурма один за другим! Говоря о пользе постройки стены, Махадий и Бусснар умолчали о том, что тяжелее всех в случае войны придется жителям нижних магалов. По тем же предлогом - наилучшей обороны - Бусснар предложил северные ворота оставить в нижнем городе, а южные защитить поперечной стеной. И опять, словно о безделице, он не упомянул о том, что поля и пастбища горожан находятся с южной стороны и, чтобы жителю нижнего магала попасть на свое поле, ему придется пройти через двое ворот, которые бу