В конце второго дня теплоход вошел в Мраморное море, и в закатных лучах заходящего солнца Вероника увидела невероятное зрелище: море было спокойным и выглядело как гладкое полотно, которое с одной стороны тряхнули, и оно пошло ровными одинаковыми волнами в тонкую полоску, цвет полотна был серебристо-сиреневым и блестел на сгибах. Это было вовсе не похоже на море, необычность зрелища завораживала и не давала оторвать взгляд.
А впереди засветился огнями Стамбул. Пролив Босфор проходили часов шесть. Еще издали над проливом высоко над водой видна была тонкая лента, удерживаемая паутиной ниточек, привязанных к двум высоким рамам по берегам. Вблизи это сооружение оказалось подвесным мостом на тросах, прикрепленных к бетонным рамам; от берега к берегу тянулся он на огромной высоте и на самом деле был шестиполосной, заполненной автомобилями дорогой через пролив. Это чудо света удивляло и поражало своей легкостью и силой инженерной мысли его создателей…
Столько положительных впечатлений дало Веронике неожиданное путешествие, что совсем заслонило собой и ее позор в поселке, и горечь от несостоявшейся любви с Аделем, и трудности эвакуации. Интересно устроен человек: попадет в тяжелую ситуацию – и ему кажется, что жизнь не удалась, ничего хорошего в жизни уже не случится. Но судьба вдруг делает крутой поворот – и открываются новые перспективы, появляются новые впечатления, находятся новые поводы для радости. Так действует закон самосохранения. Человек, попавший в трудную ситуацию, с большим усилием ищет в окружающей его действительности причины для продолжения жизни несмотря ни на что и даже находит новые удовольствия. А может, это только в жизни Вероники все происходит так?
Утром третьего дня все пассажиры, наслаждавшиеся комфортностью корабля первые двое суток, вдруг ощутили, что такое морское путешествие в шторм силой четыре балла. В Черном море их встретили огромные, цвета расплавленного свинца, волны, и качка стала ощутимой. Завтрак Веронике удалось сохранить внутри себя, но после обеда она опрометчиво принялась гладить свои вещи, ее организм воспротивился наклонам вперед в такт движениям утюгом. Хорошо, что она предусмотрительно держала в кармане пакет, взятый ею из-за поручня в коридоре еще утром. Услужливая, невидимая пассажирам команда теплохода предусмотрительно позаботилась о путешественниках и по всему кораблю оставила в коридорах за поручнями огромное количество специальных пакетов на случай качки, и к обеду пакетов в коридоре уже не было! Веронике захотелось выйти на воздух, и она поднялась на третью палубу. За бортом бесновались темно-серые с белыми барашками волны, они разбивались о борт корабля, и холодные брызги приятно остудили лицо Вероники; ей стало легче, и она спустилась в теплое брюхо теплохода. Там совсем не ощущалась стихия, было светло, играла музыка, бегали дети, и ничего не напоминало о шторме, если не наклонять голову. Взрослые лежали в каютах или слонялись по барам и магазинам, все готовились к прибытию в Одессу. Здесь прямо на палубе их ждали пограничники и работники таможни. К последним выстроилась длинная очередь с декларациями о ценностях, перевозимых через границу. Повертев пустую декларацию, Вероника подошла вне очереди к чиновнику и протянула ему листок:
– Декларацию надо заполнить! – отрезал тот.
– Но у меня нет ни валюты, ни драгоценностей!
Чиновник посмотрел на нее то ли как на мошенницу, то ли как на помешанную:
– Я не понял Вас. У Вас действительно нет ничего, что указывается в декларации? – служащий был очень удивлен.
– Нет, даже свое обручальное кольцо я потеряла в эвакуации, а приобрести просто ничего не успела, – обидевшись на чиновника, заявила Вероника, впрочем, абсолютно не расстроившись оттого, что золота из Ирака не привезла.
Она много лет будет с гордостью рассказывать всем, что жизнь ее четко делится на «до Ирака» и «после» благодаря ни с чем не сравнимым впечатлениям и полученным знаниям, а вовсе не из-за трагедии, произошедшей с ней в этой стране, и уж точно не благодаря чекам для «Березки», которыми расплатился с ними контракт.
Мой парижский полицейский
Мне посчастливилось дважды по нескольку дней побывать в самом романтичном и незабываемом городе мира, не напрасно давно стало крылатым выражение: «Увидеть Париж и умереть». Нет, умирать мне оттого, что уже была в Париже, совсем не хочется, даже наоборот, хочется возвращаться туда снова и снова. А на еще одну расхожую фразу: «Ах, как я снова хочу в Париж!» – у меня есть свой ответ.
Я очень полюбила бродить одна по незнакомым улицам, делая самостоятельные, без помощи гида, открытия, ощущая себя частью этого невероятного города. Таких впечатлений никогда не получишь, бегая в толпе туристов за вечно спешащим экскурсоводом. Однажды загулявшись допоздна, совсем не зная языка, но хорошо запомнив дорогу до отеля на метро, я вдруг обнаружила, что ни одной станции метро мне давно не попадалось. Я увидела в машине молодого полицейского и решила узнать дорогу у него, но, обладая лишь скудными знаниями французского языка, смогла произнести лишь следующее:
– Месье. Метро, бонжур.
Он, весело жестикулируя, принялся рассказывать мне, как найти дорогу. Я терпеливо выслушала его эмоциональную речь и развела руками:
– Месье, мерси, но я ничего не понимаю – я русская, из России.
Почему-то мой ответ доставил еще большую радость услужливому полицейскому, и он с еще большим энтузиазмом продолжил объяснение. Мой растерянный вид, наконец, убедил его, и он, уже молча размахивая руками, постарался направить меня в нужную сторону. После моего очередного «мерси» машина отъехала, а я пошла уверенно в указанном направлении. Каково же было мое удивление, когда после двух поворотов я увидела далеко впереди полицейскую машину, а рядом энергично жестикулирующего моего знакомца: он продолжал вести меня по Парижу. Все страхи сразу ушли, и я уже не была одинокой в этом огромном чужом городе, да и сам город больше не казался мне чужим. Он как будто повернулся ко мне своим улыбающимся лицом и бережно понес меня в ладонях своих улиц и площадей к тому единственному островку Родины – моему автобусу и отелю на Монмартре…
В свой следующий приезд в Париж спустя одиннадцать лет, такой долгожданный и почти невозможный, я с трепетом ступила на его мостовые, ощущая, что приехала в «свой» город, будто и не было этих 11 лет! Все улицы были – мои улицы, все встречные полицейские – мои старые знакомые, и я знала, что снова и уже без страха окунусь в загадочный и волшебный город, буду бродить одна и чувствовать себя почти парижанкой…
Спасибо тебе, мой добрый парижский полицейский. Уже много лет желаю я тебе удачи и счастья в своих воспоминаниях о вечном городе!