Ну, а я вот попробую за себя постоять должным образом!
Снова вдали загнусавил шаман диким голосом, я уже знаю по интонации, что кто-то принял смерть на жертвенном камне и этот кто-то — точно Марфа Никаноровна.
Поэтому, сжимаю зубы и несколько раз обозначаю удары по воздуху, показывая, что готов провести поединок с кем-то самым смелым. Или со всеми сразу, хотя, у меня поджилки трясутся, поэтому я начинаю делать дыхательную гимнастику, чтобы привести себя в боевое состояние и не мандражировать лишнего.
Хорошо, что нелюди никуда особо не торопятся, изучаю меня и мою суету с шестом спокойно и внимательно, рады похоже, что проведут спарринг с кем-то новым, кого не жалко.
Мандраж и нервотрепка постепенно отступают куда-то на задний план, теперь я могу сделать только то, что могу, это подраться за свою жизнь и больше особенно ничего.
Спрятаться и отсидеться почти получилось, однако, появление старухи из воздуха сорвало все мои планы в уютном одиночестве провести сегодняшний вечер.
Какого черта ее потащило самой шастать по подвалу, если Мурзик уже перестал отзываться на ее зов? Он появился здесь через двадцать минут после меня, а старуха через еще час с лишним.
Впрочем, наверняка, это племя все равно оставило бы кого-нибудь ждать около кургана, что им принесет из другого мира зеленый водоворот. Кого он сможет захватить и поместить в нуль-транспортировку, говоря научно-фантастическим языком теперь уже бесконечно далекой от меня Земли.
Раз уж они поставили свою ставку из двух немолодых женщин, почему-то не особенно нужных в степи.
На мое удивление главный нелюдь что-то рыкнул одному из дозорных, одно короткое слово, если это рычание можно как-то разбить на слова. Может, у них тут все слова такие, что-то типа — "КУ" и "КЮ" в разных вариантах, как в популярной киноленте тоже, кстати, про попаданцев.
Главный здесь — такой матерый нелюдь, поперек себя шире, кожа более серая, в отличии от молодых, у тех она явно с зеленым оттенком. Никаких доспехов на нем и всех остальных не видно, какие-то штаны грязного цвета из дерюги и такие же безрукавки. Похоже, что не стирали их никогда, все в масле и жире, да и морды не знакомые с умыванием, похоже, с рождения
Все же степь здесь, воды не так много и рек нет поблизости.
На задних конечностях кожаные сапоги примитивного вида, сшитые на отъебись, хотя, многочисленные отверстия и дыры на них могут оказаться сделаны специально для вентиляции при местной жаре.
Как бы еще не из человеческой кожи они оказались?
Ведь именно то, что тела принесенных в жертву женщин заботливо утащили куда-то в глубь каравана, меня сильно расстроило. Похоже, что в бесплодной степи у орков, как я решил их называть, ничего не выбрасывается и зря не пропадает.
Второй похож на него, только, немного поменьше в размерах и одет попроще, хотя, как я это определил — спроси меня, не смогу ответить.
У обоих копья в руках сейчас, не особенно длинные, еще луки пристроены около левой ноги и там же колчан с оперенными стрелами. Похоже, что могут кидать их прямо из седла, как наши татаро-монголы. На поясе висит по кинжалу и еще какой-то кривой штуке в ножнах, наверно, это местная сабля.
Однако, самое незабываемое впечатление производит местный транспорт, немного похожий со стороны на лошадей, только отвратительные морды зубастых гиен не дадут их перепутать с нормальными непарнокопытными.
Зубы и слюна, непрерывно текущая из пасти, полной треугольных зубов — вот эта картина меня снова кидает в дрожь.
Что я могу противопоставить этим смелым воинам, которые умудряются держать в подчинении, как своих лошадей, настолько свирепых животных?
Только свое умение в бою на мечах, правда, бамбуковых или деревянных, еще кое-что я могу с шестом, за который можно принять этот дрын.
Думаю, что могу, только, скоро жестокая проверка ждет меня. Пропущенный удар не задержат защитные доспехи, а я не отделаюсь только потерянными очками в поединке.
В общем, главный рыкнул, один из дозорных молодцевато спрыгнул с гиеноконя, который, зараза, сразу же наметился на мою руку, однако, схлопотал по морде от хозяина и даже немного отскочил назад.
Спрыгнувший молодой нелюдь с копьем в руке перевернул его лезвием назад и встал в стойку напротив меня.
Глава 5
Нелюдь не сильно спеша встал в непонятную, неправильную стойку с моей точки зрения, поднял перед собой копье, раздвинул ноги по шире и приготовился к схватке безо всякой разминки и какого-либо выражения на неподвижной морде.
Встал и молча стоит, не атакует и не идет вперед, как я ожидал.
Чего он ждет? Да кто его знает, может, у них тут такой ритуал принят перед схваткой?
Или настоящий воин всегда готов помериться силами? Понятно, что про разминку они тут еще ничего не слышали, в своих диких местах.
Или все молятся своим богам и обещают принести жертву в случае победы?
Будет драться своим копьем, оно поменьше моего дрына, всего метра два. Раньше, на обычном спарринге я бы легко разделался с таким противником за счет лишней половины метра, настучал бы ему по кистям и рукам, не давая приблизиться ко мне.
Получил бы несколько иппонов подряд и оказался бы назван победителем.
Только это не учебный бой, не спарринг в зале, тут одна ошибка, умелое и неожиданное действие противника и все, зажимай рану рукой и готовься к смерти.
А вот что после нее идет следующим в расписании орков — лучше даже не думать.
Может, оно и к лучшему — так быстро и по-мужски отмучиться в этом страшном и ужасном мире?
Самый простой выход окажется для меня? Что меня ждет в случае поражения или даже победы?
Да одно и тоже, пожалуй, даже если я всех отлуплю тем же шестом, вряд ли меня возьмут инструктором по этому виду единоборств в племя нелюдей. Которые приносят в жертву людей так запросто и обыденно.
Напал противник на меня тоже внезапно, прыгнул и подлетев ко мне поближе, обрушил на меня град ударов концами копья, правда, не пытаясь именно лезвием попасть.
Бьет очень сильно, руки бы мне сразу отсушил, если бы я все принимал открыто.
Однако, я пока проваливаю удары и отвожу их, если бы не сила, с которой они летят, мог бы уже контратаковать и отметиться попаданиями.
Вообще, перестал как-то бояться и могу без особых проблем победить противника, если только, конечно, по четким правилам нашего клуба, которых тут никто не знает, кроме меня.
Не знает и придерживаться однозначно не станет, что очень печально.
Дал себе одну минуту на то, чтобы привыкнуть к незамысловатой тактике навала молодого орка и однообразным мощным ударам, потом сам первый раз заехал ему по кисти, плотно держащей копье. Переждал потом несколько особенно сильных ударов, которые выдал противник от обиды и порадовался внутри себя, что очень уж он простенько бьет, только на силу, без всяких обводящих хитростей.
Следующим атакующим действием попал по локтю второй руки, это уже оказалось почувствительнее для противника, а потом почувствовал, что соперник зримо начал выдыхаться.
Сам бью без особой силы, скорее, больше фиксирую попадания по частям тела противника.
Все же две минуты сплошного навала на шестах — это серьезная нагрузка, мне тоже приходится очень стараться, чтобы не получить по пальцам или еще чего хуже.
Нелюдь уже хорошо замедлился, дышит тяжело и со всхлипами.
Сейчас я чувствую уже вполне наглядно, что превосхожу орка в скорости и умении, пусть только в таком виде схватки. Поэтому я хорошо разогрелся и теперь ускоряюсь, начинаю атаковать сам, тем более, с более длинным шестом мне гораздо проще достать противника.
Попадаю два раза по одной руке нелюдю, он свирепеет на глазах, переворачивает копье уже конкретно острием и собирается ткнуть меня на полном серьезе в живот.
Вот что значит — молодая кровь, амбиции так и играют, не собирается проигрывать, тем более, что его безответно бьют на глазах у соплеменников.
Только, мне отступать некуда, раз он поднимает ставки, придется и мне с деликатным общением завязывать.
За это я сурово наказываю молодого орка, как мог бы поступить уже давно. Он получает по голове плашмя жердью, остается на ногах, только, вскоре кровь с рассеченной головы затекает ему глаза.
Крепкая все же орясина, наверняка, они все такие устойчивые к ударам!
Воин не сдается, просто больше не атакует безоглядно и выжидает чего-то, я же совсем добивать его не хочу, стараюсь выглядеть приличным попаданцем, который чисто за спорт и благородные принципы.
Какие у них тут понятия при проведении таких схваток — кто его знает?
Однако, у старшего нелюдей на продолжение интересного зрелища свой резон, он командует что-то, опять одно слово. Противник окатывает меня ненавидящим взглядом, но, все же, размазывая кровь по морде, уступает место второму молодому орку.
Пока тот занимает такую же неподвижную позицию, есть время перевести дыхание и расслабить руки.
Картина фантасмагорическая — на земле чужого мира, под чужим небом и заходящим светилом, я стою своими берцами на выжженной, пыльной земле и отмахиваюсь подобранным дрыном от существа с кожей цвета аллигатора.
Хорошо бы, что это оказался сон, только, все происходит на самом деле в реале, и удары по шесту, и кровь на лице первого орка. Цвет у нее такой, как у меня, значит, что-то общее у нас есть.
Закат просто потрясающий в степи, розово-фиолетовый в полнеба и это пока самое красивое, что я здесь успел увидеть. Единственно красивое, все остальное страшное и мерзкое.
Второй орк оказался более опытный, не лез так уж опрометчиво и продержался побольше первого, однако, все равно попался в мою ловушку, получил концом шеста под колено, отчего припал на мгновение к земле.
Главный нелюдь опять что-то буркнул краем рта, наверно, у них касание земли считается поражением.
Или, наоборот, что слишком поздно, пора заканчивать веселье конкретным способом.