Насколько я понял мужиков на веслах, эта ладья, которую местные называют — скуфа, направляется именно для эвакуации гарнизона крепости вместе с ранеными. Уж три то дня крепость должна была устоять по всем раскладкам и дождаться судна-эвакуатора ближе к ночи.
Однако, орки взяли крепость гораздо раньше, чему я совсем не удивлен. Ведь, если бы не моя помощь в первый день штурма, взяли бы вечером тогда же. Если бы мои бывшие хозяева смогли подняться следом за своими соседями на стену — сто процентов, что все закончилось бы еще в первый день.
Теперь, потеряв по своей расслабленности и пофигизму половину имеющегося воинского отряда, желание двигаться дальше по реке у старших пропало. Они выслушали еще раз мои слова, теперь сразу же поверили мне, скомандовали убирать паруса, разворачивать скуфу и возвращаться в Дитерол.
— Ага, так называется место, откуда выплыла ладья, — понял я.
Так я понимаю, раз судно разворачивается, кто-то сверху отстреливается из пары арбалетов, как я слышу по знакомому треньканью тетивы, значит, мы возвращаемся, слава Богу, в следующий оплот цивилизации и человечества в этих суровых местах.
Судя по обрадованным лицам гребной команды, они этот разворот очень даже приветствуют и благодарны мне за то, что я смог предупредить экипаж корабля. Подняться еще километров тридцать против течения реки, чтобы получше познакомиться с воинственными нелюдями и, возможно, попасть к ним в котел желающих не видно. А так опасная экспедиция быстро закончится, ибо, такая засада наглядно всем объяснила, что дальше лучше не станет.
Тем более, начальство местное бестолковое, военное и корабельное, совсем забило на мои слова о том, что враг близко и даже защитные щиты выставить не соизволило.
Пока жареный петух в задницу не клюнул.
Похоже, что и здесь командуют по чистоте крови, а не по умениям, поэтому и крепость оказалась не слишком подготовлена к осаде. И на корабле не сильно выдающиеся полководцы попались, пусть у них совсем небольшой отряд под рукой. С такими командирами даже примитивным оркам противостоять тяжело, всем придется кровью умыться по самое не хочу, как мне настойчиво кажется.
Так оно и оказалось, пока я несколько часов осваивал науку гребли большими веслами и учил новые слова, наша ладья прошла километров пятьдесят, ведомая парусами, течением и нашей с остальными гребцами мускульной силой.
Потом быстрая швартовка около причала и я, наконец, смог подняться на палубу, где с немалым удовольствием разглядываю гораздо более могучую крепость на том же берегу реки. Еще саму реку, раздавшуюся вдвое по сравнению с прежней шириной и большую пристань, где пришвартовано еще две такие скуфы и много лодок помельче.
Это уже настоящий укрепленный город с могучими башнями, стенами высотой метров в двенадцать и длиной стены вдоль пристани метров в двести. Пристань получается, находится в защищенном месте, проход к ней закрывают нависающие над водой мощные башни. Все сделано достаточно по уму и выглядит очень солидно.
— Ну, такую крепость нелюди не осмелятся штурмовать, — думаю я про себя, рассматривая крутую на мой первый взгляд человеческую цивилизацию.
Слава Богу! Я среди людей и наконец-то я попал в отлично защищенное и надежное место.
Очень по такому ощущению соскучился, честное слово.
Глава 15
Уважаемый читатели, выкладываю очень большую и слабо редактированную главу. Поправлю ее позже и возможно, еще успею выложить сегодня следующую главу.
Через семь местных месяцев я уже так совсем не думаю.
Да, уже именно столько я прожил в этом мире и можно сказать, что вполне вжился в окружающую меня действительность. Ношу и главное, умею это делать, местную одежду с красивым кожаным поясом для всякого добра вместо карманов, вполне разбираюсь в кухне и выпивке в трактирах города, а самое главное, могу разговаривать, пусть не бегло, однако, с полным пониманием вопроса и даже немного шутить.
Что оказалось особенно не просто, с юмором в этом районе Дикого поля все не так хорошо, как на родной Земле. Только, я его стремительно развиваю, это направление словесного жанра.
Могу даже выступать с представлениями, смешить народ простой и не очень.
Ну, это я немного загнул, еще всех нюансов языка я для такого дела не освоил, могу промахнуться и попасть впросак, особенно с непростыми зрителями.
А попадать впросак в этой части знакомого мне мира очень не рекомендуется.
И имею для своего мнения о надежности крепости весомые основания. На своей лично шкуре все прочувствовал, и надежность крепости, и проблемы с ней, и даже ее командирами со своими приказами, часто просто дебильными.
И вообще немного изучил непростую местную жизнь в той самой Великой Империи, которая занимает почти треть континента. Если бы не серьезные горы, наверно, заняла бы весь материк, а так соседние королевства и даже Вольные баронства как-то держатся. Находятся под влиянием, конечно, однако, еще официально независимы.
Семь местных месяцев — примерно как восемь с половиной на родной Земле, длиннее на одну пятую примерно. По тридцать шесть дней в каждом, здесь все делится и умножается на шесть, такая мера счета принята в Империи.
Зато и месяцев так же двенадцать имеется, как на родной Земле.
Сама Земля вспоминается все реже и реже, только иногда приходят во снах отец и мать.
Эх, знали бы они, где их сыночек снова армейскую лямку тянет? Опять в армейских шмотках, включая кольчугу и даже шлем на голове надет.
Тогда бы хоть немного успокоились, что не в сырой земле лежать изволит, а еще довольно активно борется за выживание во время приступов нелюдей и боевых выходов им в тыл.
Что сын не умер, не похитили его черные трансплантологи на органы за цветущий внешний вид и хорошие анализы, сданные недавно в поликлинике по месту жительства.
Просто оказался не в том месте и не в то время — вот и все, очень сильно не повезло ему в прошлой жизни.
А увидели бы родители с каким оружием в руках служба несется, очень бы удивились еще раз.
Зачем сынок, стоя на капитальной такой стене могучей крепости, опирается на двухметровое копье с широким наконечником и бдительно осматривает подступы?
Да, только такое оружие можно использовать в имперской армии по уставу, все мои просьбы поменять его на трехметровое, которым мне удобнее с моими длинными руками и не рядовым ростом работать, которым безопаснее орудовать в бою, сурово отметаются на корню.
В армии Империи все очень формализовано, никаких отклонений в любую сторону не допускается и кажется, что принятый единообразный вид — это самое главное условие победы в бою.
Для наших туповатых начальников — несомненно.
За этой однообразностью следят очень строго, да и вообще армия Империи — то самое место, где спорить с начальством совсем не стоит. Опять же физические наказания очень приветствуются с выдачей плетей по шесть, двенадцать и двадцать четыре удара, конечно, это за уже серьезные проступки. Начальники когорт и прочих отрядов с дворянскими начальными титулами и приставками норр— отличаются крайне повышенным и болезненным самомнением, еще исходят откровенно смешной любовью по громким и пышным ритуалам.
Ну, воюет армия достаточно неплохо по факту, учитывая, что противостоят ей совсем неорганизованные толпы дикарей, как тут называют орков-нелюдей. Что-то навроде организации римских легионов в сильно упрощенном варианте, за счет какого-никакого порядка держит строй и теснит более сильных физически и гораздо более смелых нелюдей.
Орки и точно — беззаветно отчаянны и прямо рвутся погибнуть в бою, особенно те, которые уже постарше.
Хочешь воевать, как тебе удобно — милости просим в егеря, совершающие вылазки на вражескую территорию, к ним никто не прикапывается за оружие и внешний вид. Только я туда не хочу, смертники они конкретные, воевать с нелюдями на гиеноконях безо всякой поддержки в чистом поле — гиблое дело. Снесут и растопчут на раз, да и убежать не получится от хищной лошади, а особенно — от тяжелой стрелы. При любой встрече в этих проклятых степях.
Поэтому и продолжаю стоять с определенным удовлетворением своей нынешней жизнью на все том же привычном посту, медленно обходя добрые триста метров стены каждые пять минут, как положено по уставу.
Сегодня как раз мой последний день на службе Империи, очень радующее меня в душе событие.
И тому радуюсь, что служба заканчивается, я выхожу на дембель окончательно и бесповоротно. То есть, так решил для себя уже давно. И еще тому, что смог серьезно помочь себе в будущей жизни именно через военную службу.
Ведь, кем я был всего семь месяцев без шести дней назад — да просто никто и звать никак!
Не умеющий разговаривать подозрительный человечек без внятной истории, не знающий почти ничего про местную жизнь, да еще в прифронтовой полосе наступающей огромной орды людоедов во время военного положения.
А теперь легальный гражданин Империи, уже с заслуженным статусом, пусть на самом начальном уровне.
Ну, это уже в разговоре с другими старослужащими мне могут указать на не полный мой статус воина, расспросив перед этим про службу. Остальным жителям Империи вполне хватит моей бирки на кожаном шнурке и бумаги с печатью в непромокаемом мешочке на груди. И еще, конечно, копья в руках и палаша на поясе, раз воины в отставке должны смотреть за порядком вокруг, носить оружие им дозволено высочайшим повелением самого всемилостивейшего Императора Плугина Шестого.
Это так на земном языке звучит его титул.
И никаких ограничений в этом самом оружии не определено, хоть заводи подводу и перевози на ней весь свой арсенал, если, конечно, захочешь и деньги имеются в кошеле.
Однако, с деньгами в кошеле у рядового служаки всегда имеются определенные проблемы.
Так получилось, что я отслужил первый контракт на полгода и еще, пока не подошли новые части из центра страны, подписал контракт с возможностью его разрыва в любое время по желанию начальства.