— А твоё умение поддерживать беседу оставляет желать лучшего, — сказала я. — Так между вами что-то есть или нет?
— Мне кажется, тебе вовсе не интересно знать, что происходит между мной и Шарлоттой.
Я всё ещё не спускала с него глаз.
— Да, правда.
— Вот и хорошо, — Гидеон снова передал мне iPod.
Из наушников послышались аккорды Hallelujah в исполнении Джона Бон Джови.
— Это не та песня, — сказала я.
— Нет, как раз та, — сказал Гидеон и улыбнулся. — Мне кажется, тебе стоит послушать что-то мягкое и успокоиться.
— Ты… ты такой… такой…
— Какой?
— Идиот!
Он подошёл ещё ближе, между нами оставалось не более сантиметра.
— Видишь, какие вы разные. Она бы никогда такого не сказала.
У меня вдруг перехватило дыхание.
— Может, ты просто не давал ей повода.
— Не думаю. Она просто лучше воспитана.
— Да. И нервная система у неё покрепче моей, — сказала я. Почему-то я поглядела Гидеону прямо в рот. — И вот ещё: если ты вдруг захочешь это сделать ещё раз, когда мы будем торчать где-нибудь в исповедальне, и тебе вдруг станет скучно, так вот, знай — во второй раз я тебе этого не позволю!
— Значит, мне больше нельзя тебя целовать?
— Точно, — прошептала я, не в состоянии сдвинуться с места.
— Как жаль, — сказал Гидеон и наклонился ко мне ещё ближе, так что я почувствовала его дыхание. Не очень-то похоже, что он воспринял мои слова всерьёз. Да я и сама уже передумала. Да и вообще, я ведь не кинулась ему на шею, а это уже можно считать волевым решением. Момент, когда можно отвернуться или оттолкнуть его от себя, я, кажется, упустила.
Гидеон, наверное, думал о том же. Он погладил меня по волосам, и вдруг я наконец ощутила нежное прикосновение его губ.
There’s a blaze of light in every word,[19] — доносился из наушников голос Джона Бон Джови. Мне всегда нравилась эта песня, я могла слушать её десять-пятнадцать раз подряд. Но теперь она всегда будет напоминать мне о Гидеоне.
Аллилуйя.
~~~
Семейный девиз Монтроузов.
Дословный перевод:
«Покажите, что вы действительно можете»
Глава шестая
На этот раз нам ничто не помешало: ни прыжок во времени, ни наглый маленький демон.
Пока не доиграла «Аллилуйя», поцелуй оставался очень нежным и осторожным. Но когда музыка закончилась, Гидеон запустил обе руки в мои волосы и крепко прижал меня к себе. Это уже нежностью не назовёшь, но больше всего меня удивила моя собственная реакция: моё тело вдруг стало очень лёгким и безвольным, а руки сами собою обвились вокруг шеи Гидеона.
Я не успела даже понять, как это произошло, но через несколько минут мы опустились на зелёный диванчик, где всё продолжали целоваться, пока Гидеон вдруг резко не вскочил и не посмотрел на свои часы.
— Жаль, однако, что мне больше нельзя будет тебя целовать, — сказал он, немного отдышавшись. Его зрачки расширились, а щёки сильно покраснели.
Интересно, какой же вид был в тот момент у меня. За время нашего поцелуя из нормального человека я превратилась в какой-то пудинг, у меня не хватило сил даже на то, чтобы встать с дивана. Я судорожно пыталась понять, сколько же времени прошло с тех пор, как закончилась «Аллилуйя». Десять минут? Полчаса? Ничего нельзя было сказать наверняка.
Гидеон посмотрел в мою сторону, мне показалось, что он немного смутился.
— Надо собрать вещи, — сказал он немного погодя. — И срочно сделай что-то со своими волосами — вид у них такой, будто какой-то идиот запустил в них обе руки, а потом повалил тебя на диван… Тот, кто будет нас встречать, может что-нибудь заподозрить… И не смотри ты так!
— Как?
— Будто ты и пошевелиться не можешь.
— Но именно так оно и есть, — серьёзно сказала я. — Ты превратил меня в пудинг.
Лицо Гидеона озарилось улыбкой. Затем он вскочил и начал запихивать мои вещи в рюкзак.
— Ну давай же, маленький пудинг, вставай скорее! У тебя есть с собой расческа?
— Где-то на дне, — вяло протянула я.
Гидеон вытащил футляр для очков, который Лесли одолжила у своей мамы. Он держал его на вытянутой руке прямо перед собой.
— Здесь?
— Нет! — выкрикнула я. От такого испуга моё пудингообразное состояние мигом улетучилось.
Я вскочила, вырвала из рук Гидеона футляр с японским ножом для резки овощей и бросила его обратно в рюкзак. Гидеон, казалось, ни капли не удивился, во всяком случае, виду он не подал. Он поставил стул у стены и снова посмотрел на часы. А я, тем временем, искала щётку для волос.
— Сколько у нас ещё времени?
— Две минуты, — сказал Гидеон и поднял с пола iPod. Понятия не имею, как он там оказался. И когда.
Я поспешно провела расчёской по волосам.
Гидеон не сводил с меня серьёзного взгляда.
— Гвендолин!
— Чего? — я опустила расчёску и посмотрела на него, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие. О Боже! Он выглядел таким красивым, что часть меня опять захотела превратиться в безвольный пудинг.
— Ты уже…?
Я ждала:
— Что?
— Нет, ничего.
Вдруг я почувствовала, как в моём желудке снова началось знакомое кружение.
— Кажется, мы сейчас прыгнем обратно, — сказала я.
— Крепко держи рюкзак, ни в коем случае не отпускай его. И пройди немного вперёд, а не то приземлишься прямиком на стол.
Только я успела сделать несколько шагов, как перед моими глазами всё заплясало. И через долю секунды я мягко приземлилась прямо перед широко от открытыми глазами мистера Марли. Наглая мордочка Химериуса выглядывала из-за его плеча.
— Ну наконец-то, — сказал Химериус, — а то этот рыжеволосый уже минут пятнадцать разговаривает сам с собой, а мне приходится это выслушивать.
— С вами всё в порядке, мисс? — запинаясь, прошептал мистер Марли. Он подошёл ко мне поближе.
— Да, с ней всё хорошо, — ответил за меня Гидеон, который как раз приземлился за моей спиной и тщательно осматривал меня с головы до пят. Когда я попыталась ему улыбнуться, Гидеон быстро отвернулся.
Мистер Марли кашлянул.
— Мне велено передать, что вас ожидают в Зале Дракона, сэр. Внутренний… прибыл… номер семь, он желает с вами побеседовать. Если позволите, я провожу мисс к машине.
— Нет у мисс никакой машины, — сказал Химериус.
— Не нужно, она пойдёт со мной, — Гидеон взял в руки чёрную повязку.
— Это столь необходимо?
— Да, именно так, — Гидеон завязал узел на моём затылке. При этом туда попали несколько моих волос, было больно, но я только прикусила губу, возмущаться мне сейчас не хотелось.
— Так ты не будешь знать, где находится хронограф, и не сможешь никому об этом рассказать, если ты действительно предательница, и тогда нас никто не сможет подкараулить, когда мы окажемся в этой комнате в другом времени.
— Но ведь этот подвал во все времена принадлежал хранителям, на всех входах и выходах здесь постоянно стояла стража, — сказала я.
— Во-первых, в это место можно попасть не только из Темпла, а во-вторых, не исключено, что нас хочет подстеречь кто-нибудь из своих.
— Не доверяй никому. Даже собственным чувствам, — пробормотала я. — А здесь сплошь подозрительные личности.
Гидеон положил руку мне на талию и легонько подтолкнул вперёд.
— Вот именно.
Краем уха я услышала, как с нами попрощался мистер Марли, и дверь закрылась. Мы молча шли рядом.
Мне бы очень хотелось кое-что обсудить с Гидеоном, но заговорить первой я не решалась.
— Что-то мне подсказывает, что вы там опять тискались, — заметил Химериус. — Такой уж я проницательный.
— Чепуха, — ответила я и услышала, как Химериус зашёлся от смеха.
— Эх ты, я ведь не вчера родился, всё-таки живу почти тысячу лет, и мне известно, как выглядит девушка, которая только что выбралась из сеновала.
— Из какого ещё сеновала?! — возмутилась я.
— Это ты мне? — спросил Гидеон.
— А кому же ещё? — сказала я. — Который час? Я так проголодалась, даже сено пожевать не прочь.
— Почти половина восьмого, — моё замечание Гидеон оставил без ответа. Я услышала несколько гудков, а затем врезалась плечом прямо в стену.
— Эй!
Химериус снова захохотал.
— Вот это кавалер!
— Прости, здесь внизу нет сети, не могу дозвониться. Тридцать четыре пропущенных вызова, ну и ну. Это могла быть только… мама! — Гидеон тяжело вздохнул. — Она оставила сообщение на автоответчике.
Я на ощупь пробиралась вдоль стены.
— Или сними эту дурацкую повязку, или веди меня дальше!
— Ладно-ладно, — его рука снова вернулась на плечо.
— Даже не знаю что и сказать, вот это джентльмен — завязал своей девушке глаза, чтобы та не мешала ему звонить по телефону, — сказал Химериус.
Мне нечего было ему возразить.
— Что-то случилось?
Гидеон снова вздохнул.
— Пожалуй. Мы не очень-то часто созваниваемся. Сети всё ещё нет.
— Осторожно, ступенька, — сказал Химериус.
— Может, кто-нибудь заболел, — сказала я, — или ты забыл о чём-то важном. Моя мама недавно оставила мне целую кучу сообщений на автоответчике, чтобы я не забыла поздравить с днём рождения дядю Гарри. Уф!
Если бы не Химериус, я бы напоролась животом прямо на перила.
Гидеон всё ещё ничего не замечал. Я с горем пополам на ощупь продвигалась по винтовой лестнице.
— Нет, дело в чём-то другом. Я никогда не забываю о днях рождения, — голос его звучал встревоженно. — Наверное, что-то случилось с Рафаэлем.
— Это твой младший брат?
— Он уже давно себя не бережёт. Ездит без водительских прав, прыгает со скал в море, лазает по горам без страховочного снаряжения. Не представляю, что и кому он хочет этим доказать. В прошлом году он попал в аварию на параплане и три недели лежал в больнице с сотрясением мозга. Я думал, это происшествие его чему-то научило, но нет, на день рождения он попросил у монсеньора моторную лодку. А этот идиот, конечно, во всём ему потакает.