м поэта ясно следует, что иной раз честь стоит не больше дешевого ужина, а в иных случаях за честь можно просто выпить. Вот мы и выпьем в честь Юнии, когда все закончится. Я полагаю, уже завтра мы сможем отметить конец наших тяжких похождений в хорошем кабаке.
– Но речь идет о чести богини! – влез Дебош.
– Тем более, – парировал я, не понимая странных настроений гильдийцев. – Честь богини – понятие настолько абстрактное, что рассуждать о нем бессмысленно.
– Кстати, об ужине. Или хотя бы обеде, – вспомнила Анна Васильевна, тронутая четверостишием Брынса.
Действительно, наши желудки были пусты с самого утра, а уже приближался вечер. Поэтому спор о всяких несчастьях, якобы маячивших за пророчеством жриц Юнии, был завершен. На маленькой полянке, золотистой от закатного солнца, мы расстелили скатерть. Проворные руки Рябининой, уже научившейся управляться с моей сумкой, выложили вчерашние пирожки, копченую колбасу, плавленый сыр и три банки рыбных консервов. При виде знакомой этикетки с надписью «Шпроты» господин Де6реванш еще больше повеселел и облизнулся.
Пока писательница суетилась с ужином, я поднялся выше по ручью, чтобы рассмотреть происходящее в обители Непорочных Дев. Вошли в нее господа-копатели или получили от ворот поворот – было существенно важным для нас, ведь если ночь у святилища окажется неспокойной, то нам будет нелегко добраться до Сапожка Святейшей. Сейчас я даже не представлял, как мы проникнем в храм, сможем ли вообще приблизиться к нему.
За лесом территория обители была практически не видна, только шестигранник верхней части святилища виднелся над деревьями, краснея в лучах заходящего солнца. Я вскарабкался на небольшую возвышенность и снова повернулся к обители. Теперь разглядеть удалось несколько больше: сад с островерхими крышами гостевых домиков и край площади, где собралась небольшая группа послушниц. Насколько я мог судить издали, возле храма Юнии царили тишина и покой. Наверное, жрицы смирились с исчезновением «медного фаллоса» и мертвой руки Пориза. И со случившимся в комнате госпожи Шельды кое-как примирились. А банда маркиза Аракоса владения Юнии пока не тревожила. Оставалось надеяться, что такое умиротворение продлится хотя бы до полуночи – времени, когда мы доберемся до тайника и выпотрошим его, поставив точку в идиотской истории с Сапожком, длившейся столько веков.
Ужинали мы долго. В основном из-за неуемного аппетита Дебоша. Я даже не подозревал, что столько продуктов может исчезнуть в этом тщедушном с виду существе. Но прожорливость, как говорят, отвратительное свойство всех рыцарей. Сначала племянник нашего библиотекаря слопал две банки сардин из трех, половину палки «Сервелата» и практически все вчерашние пирожки, запив их двухлитровкой «Спрайта». Из любопытства я поинтересовался:
– Уважаемый господин Бланш, может вы еще не насытились и сожрете еще что-нибудь?
– О, да, ваша волшебная пища настолько вкусна, что я бы не отказался попробовать еще чего-нибудь.
Этим «еще чего-нибудь» оказалась полукилограммовая банка ветчины, сосиски в томатном соусе, консервированная фасоль и маринованные огурчики. Все это Рябинина подкладывала на стол, тоже заинтересовавшись возможностями организма Дебоша. Лишь схрустев поверх всего проглоченного две пачки чипсов, рыцарь сыто рыгнул, с блаженством глядя на первые звезды и Леду, допил остаток пива и растянулся под деревом. Я же перешел на другой бережок ручья и, сев на камнях, начал готовить посох – заряжать его заклинаниями. Рябинина помогала мне, освещая фонариком Книгу, открывая нужные страницы, иногда зачитывая кое-что вслух. Насытив волшебное орудие несколькими компонентами ударной магии – их я думал использовать только в крайнем случае, если нас обнаружит охрана и не окажется другого способа добраться до тайника – я долго выискивал формулы вскрытия запертых окон, дверей и обнаружения ловушек, которые могли быть у тайника. Зарядив посох еще несколькими полезными формулами, я задумался, не добавить ли на всякий случай пару заклятий призыва. Допустим, Существа Земли – Протея, нашего смышленого друга, когда-то помогшего вырваться из упырьего склепа. Или миленькой Фрины, тоже сослужившей мне важную службу в подземелье призраков.
– Только Фрину не надо, – воспротивилась Рябинина, когда я поделился с ней своими мыслями. – Ты забыл, как с ней расстался? Уверена, эта мстительная особа постарается создать нам кучу проблем. Смотри лучше сюда, – она придвинула Книгу ближе ко мне. – Заклинание невидимости. Очень приличное заклинание. Почему бы не воспользоваться им?
– Что-то я не помню, чтобы у меня такое имелось, – я с сомнением склонился над страницей, разрисованной по краям фломастером. – Наверное, перекочевало из тетради Пашки Крикунова.
– Неважно откуда – главное, что оно есть. Если эта штука сработает, мы пройдем к храму без проблем, незамеченными доберемся до тайника, – с воодушевлением сообщила Элсирика. – Вот читаю: «направленного действия… делает объект абсолютно невидимым от пятнадцати минут до получаса. Побочных эффектов не имеет».
– Так-так… – задумался я, внимательнее вглядываясь в Книгу. – Ну, тогда все получается на отлично. Я вложу в посох сразу четыре таких заклинания, и мы войдем в храм незримыми тенями!
– Да, Булатов, все бы так, но оно у тебя записано не до конца, – с разочарованием сказала Рябинина, доведя пальцем до нижней строки. – Увы и ах – там нет финальных слов закрепления! Какой же ты невнимательный!
– Ерунда, – отклонил я протест писательницы. – Финальные слова в заклинаниях такого сорта всегда одни – подойдут с этой страницы или с этой, – я хлопнул ладонью по записям, выведенным черной тушью.
– Как знаешь, только на мне такую подозрительную невидимость ты испытывать не будешь. Я не собираюсь рисковать собственной шкурой. Так что не перегружай посох – трех формул невидимости будет достаточно, – закуривая, ответила Анна Васильевна.
Все-таки я позаботился и о невидимости капризной писательницы. После часа стараний вся необходимая магия была сосредоточена в моем посохе. Под довольный храп господина Дебоша мы сидели у ручья и ждали, когда взойдет Виола. Лишь половинка малой луны показалась над верхушками деревьев, я растолкал рыцаря, и мы тронулись в путь.
8
С возвышенности, заросшей редкими кустиками, обитель Непорочных Дев виделась как на ладони. Площадь была похожа на большой прямоугольник, серебристый в свете Леды, обрамленный черным бархатом садов. Голубоватым отблеском выделялись статуи богини, что стояли вдоль аллеи, и мраморные чаши фонтанов. Там дальше за гостевыми домиками горел костер, и происходило оживление – в канун дня Юнии Благословенной жрицы совершали обряд, но возле храма не было ни души. По крайней мере, мне так казалось, сколько я не вглядывался в длинные тени под портиком и позади святилища.
– Отважные други мои, – сказал я торжественно, повернувшись к спутникам. – Идемте. Не позднее чем через пару часов великая тайна древности будет в наших руках!
– Я здесь подожду, – жалобно пискнул Дереванш. – Не приспособлен я, господин Блатомир, к подвигам. В храме я вам совсем бесполезен.
– Нет, господин Дереванш, вы полезны уже тем, что несете мою сумку, – отозвался я, спускаясь по склону. – И помните, что вам безопаснее держаться возле меня – иначе рискуете угодить в лапы копателей. А они наверняка притаились рядом.
– Э-хе-хе! – рассмеялся Дебош, раздвигая ветви кизила. – Пусть только сунутся! Не забывайте, почтенные, что с вами сам Бланш Дебош, а значит, все наши враги дрожат в страхе!
– Эй, потише там! – посоветовал я.
Склон сходил к самой границе обители, и нас вполне могли услышать, если в саду притаилась стража.
Рыцарь хотел мне что-то ответить, но оступился на камне и, громко охнув, покатился вниз. Его стоны и звуки падающего тела стихли под стеной, окружавшей территорию непорочных девиц.
– Мать грешная! Мне хочется убить вашего родственничка, господин Дереванш! – грозным шепотом произнес я. – Этот идиот нам все испортит!
– Он просто очень смелый, – дрожащим от страха голосом, пояснил кенесиец. – Настоящий рыцарь!
Настоящего рыцаря мы нашли стоявшим на четвереньках недалеко от пролома в стене.
– Господин Блатомир! – восторженно начал он, выпрямившись и указывая на рухнувшую кладку, – смотрите, здесь вполне можно пролезть, не штурмуя стену и не рискуя свернуть себе шею.
– Заткнитесь, милый мой, – вежливо попросил я. – Без вас вижу. Здесь через каждые двадцать шагов можно найти дырку в кладке. Она очень старая, а храмовым девам до ее ремонта дела нет.
Я бесшумно подошел к стене и заглянул в пролом. Леда и Виола, взирали сверху, словно два полуоткрытых глаза, и покрывали сад призрачным голубоватым светом. В ночном воздухе изредка мелькали крылья летучих мышей, и слышался их нервный писк. Справа в мраморной чаше журчал источник. Я оглядел персиковые деревья, подстриженные кустики розмарина, не обнаружив никакой опасности, осторожно перелез через руины.
– Блатомир чертов, – прошептала Рябинина, хватая меня за рукав, – когда ты невидимость собираешься использовать? Когда нас обнаружат, и она уже нафиг не нужна будет?!
– Потерпи еще немножко, – отозвался я.
Невидимость действовала не более получаса, а этого времени могло оказаться недостаточно, чтобы прокрасться в храм и выбраться из него.
Я прошел до клумбы с гиацинтами, прислушиваясь и вглядываясь за длинные сдвоенные тени, отбрасываемые деревьями. В саду царило полное умиротворение и, казалось, что эта часть обители не охраняется никем.
– Лезайте сюда, – я махнул Элсирике.
Дебош первым спрыгнул на траву, широкими шагами подошел ко мне. Дереванш несколько мгновений сопротивлялся страху, потом тоже одолел каменный завал и, прижимая к груди сумку, просеменил к клумбе.
– Так, господин архивариус, – сказал я, притягивая его за воротник. – С вас и начнем. У вас уже имеется богатый опыт… – я приподнял посох и сосредоточился.