V
“И как же Семь Аспектов Просветления, если они развиваются и практикуются постоянно, будут вести к великому достижению Совершенной Мудрости и духовного Освобождения?
Если практикующий следует пути Семи Аспектов Просветления, живя в тихом уединении, наблюдая и созерцая затухание дхарм, он разовьёт способность оставления всего. Это будет результатом следования Пути Семи Аспектов Просветления и приведёт к великому достижению Совершенной Мудрости и духовного Освобождения”.
VI
Так говорил Просветлённый, и в восхищении сердца слушали собравшиеся слова Его.
СУТТА О ПОЗНАНИИ ВЕД(Тевиджа сутра)
I
1. Так я слышал. Однажды Всеблагой странствовал по Косале со множеством учеников, числом более пятисот, и он прибыл в поселок брахманов, называемый Манасахата, и там остановился в Манговой роще на берегу реки Агиравати, к югу от Манасахаты.
2. В то время несколько именитых и богатых брахманов: Чаньки брахман, Таруккха брахман, Поккхарасати брахман, Джамуссани брахман и другие именитые и богатые брахманы пребывали в Манасахате.
3. Тогда возникла беседа у Васеттхи и Барадваджи, когда они, искупавшись, учились, прохаживаясь в размышлении, — какой путь истинный и какой ложный.
4. Юный брахман Васеттха сказал так: “Тот прямой путь, верный путь, ведущий того, кто шествует им, к соединению с Брахмой, который возвещён брахманом Поккхарасати.”
5. Юный брахман Барадваджа сказал так: “Тот прямой путь, верный путь, ведущий того, кто шествует им, к соединению с Брахмой, который возвещён брахманом Таруккхой.”
6. И ни юный брахман Васеттха не был склонен согласиться с юным брахманом Барадваджей. Ни юный брахман Барадваджа не был склонен согласиться с юным брахманом Васеттхой.
7. Тогда юный брахман Васеттха сказал юному брахману Барадвадже: “Тот отшельник Готама, из рода Сакьев, покинувший своих родичей ради жизни подвижника, остановился ныне в Манасахате, в Манговой роще, на берегу реки Агиравати. И вот какая слава великая разносится о нём повсюду: “Совершенно-Просветлённый, Блаженный, Предостойный, наделённый Мудростью и щедростями, Счастливый, Ведатель мира, Непобедимый, Наставник смертных, Учитель богов и людей, Всеблаженый Будда.” Пойдём Барадваджа, к отшельнику Готаме и придя будем просить отшельника Готаму поучить нас об этом предмете. И как разъяснит нам отшельник Готама, так мы и укрепимся в своём уме.”
8. И тогда юный брахман Васеттха и юный брахман Барадваджа отправились к тому месту, где пребывал Всеблагой. И придя туда, они обменялись с Всеблагим поклонами и приветствиями, изъявлениями дружелюбия и вежливости, и сели в стороне. И сидя так, юный брахман Васеттха обратился к Всеблагому: “Когда мы, Готама, упражнялись в научении и гуляли, между нами возник спор об истинном пути и пути ложном. Я говорю: “Тот прямой путь, верный путь, ведущий того, кто шествует им, к соединению с Брахмой, который возвещён брахманом Поккхарасати.” Барадваджа говорит: “Тот прямой путь, верный путь, ведущий того, кто следует им, к соединению с Брахмой, который возвестил брахман Таруккха.” Вот в чём, Готама, наш спор, наше соревнование, вот в чём мы столкнулись во мнениях”.
9. Ты говоришь Васеттха: “Тот путь прямой, верный путь, ведущий того, кто шествует им, к соединению с Брахмой, который возвещён брахманом Паккхарасати.” Барадваджа говорит: “Тот прямой путь, верный путь, ведущий того, кто шествует им к соединению с Брахмой, который возвестил брахман Таруккха.” И в этом, о Васеттха, ваш спор, соревнование, в этом столкнулись ваши мнения?
10. Да, Готама, о пути истинном и пути ложном. Разные брахманы учат разным путям: Аддхарья брахман, Титирья брахман, Чхандака брахман, Чхандава брахман, Брахмачарья брахман. Все ли эти пути спасительные? И ведут ли они тех, кто по ним шествует к соединению с Брахмой. Подобно тому, Готама, как поблизости селения или города проложено много разнообразных тропинок, но все сходятся в том селении, так же ли сходятся разные пути разных брахманов, спасительны ли, ведут ли того, кто шествует ими, к соединению с Брахмой?
11. Ты скажешь, Васеттха: “То — правильные пути?” — “Да я так скажу, Готама.” — “Ты скажешь, Васеттха: то прямые пути?” — “Да я так скажу, Готама.”
12. “Но, Васеттха, есть ли кто среди брахманов глубоко начитанных в Трёх Ведах, кто бы видел Брахму лицом к лицу?” — “Нет, Готама.” — “Есть ли кто среди учеников тех брахманов — учителей, глубоко сведущих в Трёх Ведах, кто бы, Васеттха, видел Брахму лицом к лицу?” — ” Нет Готама.” — ” Есть ли кто, Васеттха, среди брахманов впредь до седьмого колена кто бы видел Брахму лицом к лицу?” — ” Нет, Готама.”
13. “И те древние брахманы — отшельники, углублённые духом в Трёх Ведах, творцы гимнов, сказатели стихов, чьи древние напевы, сказания, поют брахманы наших времён и повторяют в правильном звуке, напеве, как говорилось и пелось в старину, — Аттхака, Ямага, Вамадева, Весамита, Яматагги, Аньгискара, Барадваджа, Васеттха, Касипа и Бхагу, — говорили ли они так: “Мы знаем, мы видели, где Брахма, откуда Брахма, куда Брахма?” — “Нет, Готама.”
14. “Итак, брахманы, глубоко познавшие Три Веды, поистине говорят так: вот путь прямой, правый, ведущий того, кто шествует им, к состоянию соединению с Брахмой!” Как же ты полагаешь, Васеттха — не надлежит ли думать, что эти толки брахманов, так глубоко погружённых в знание Трёх Вед, — толки безумцев?” — “Поистине, Готама, если так, нужно думать, что эти толки брахманов, погружённых в знание Трёх Вед, толки безумцев.”
15. “Верно, Васеттха! — нет такого порядка вещей, чтобы брахманы углублённые в знание Трёх Вед, могли указывать путь к соединению с тем, что они не знают, не видели. Как слепцы идут гуськом, Васеттха, цепляясь друг за друга, и не видит вожак, и средние не видят, и задние не видят, — также, Васеттха, и толки брахманов, углубившихся в познании Трёх Вед, речь слепцов: и вожаки не видят, и средние не видят, и последние не видят. Так то толки брахманов, углублённых в познании Трёх Вед, смешные, пустые слова, суета, тщета.
16. Как же ты думаешь, Васеттха, — брахманы, углублённые в познание Трёх Вед, видят ли как другие солнце и месяц, которым молятся и восхваляют, и приносят жертвы, молясь со сложенными ладонями к востоку и западу?” — “Разумеется видят, Готама.”
17. “Как ты думаешь, Васеттха, брахманы, глубоко познавшие Три Веды, видят также хорошо, как и простые люди, солнце и месяц, молясь им, восхваляя, славословя — могут ли указать путь к состоянию единения с солнцем и месяцем?” — “Разумеется нет, Готама.”
18. “Так как же ты думаешь, Васеттха, не следует ли признать, что толки брахманов, углублённых в знание Трёх Вед, толки безумцев?” — “Воистину, Готама, следует признать в этих толках брахманов, углублённых в знание Трёх Вед, пустые бредни.”
19. “Прекрасно, Васеттха! — нет такого порядка вещей, чтобы брахманы, глубоко погруженные в познание Трех Вед, были бы способны указать путь к соединению с тем, чего они не знают, чего они не видели! Вот также, Васеттха, как если некто сказал: “Люблю прекраснейшую из жён страны, жажду страстью!” — то бы сказали ему: “Прекрасно, дорогой друг, но кто же она, прекраснейшая из жён страны, которую ты любишь, которой жаждешь страстно — благородная ли она, или супруга брахмана, или купеческого рода, или шудра?” И когда бы спросили его так он ответил бы: “Я не знаю.” И тогда бы сказали ему: “Прекрасно, дорогой друг, но как имя той прекраснейшей из жён, которую ты любишь, к которой влечёшься страстью, полна она или худощава, смугла или бледна, в каком селении или городе она проживает?” И когда бы его спросили так, он ответил бы: “Не знаю.” И тогда бы сказали ему: “Как так, добрый друг, ты любишь ту, ты жаждешь той, кого ты вовсе не знаешь и никогда не видел?” И он должен был бы признаться: “Да это так.” Как ты полагаешь теперь, Васеттха, не следует ли признать, что слова того человека — речь безумца?” — “Поистине, Готама, следует признать, что слова того человека — речь безумца.”
20. “Так же, Васеттха, не может быть такого порядка вещей, что бы брахманы, глубоко погружённые в познание Трёх Вед, могли указать путь к единению с тем, чего они не знают, чего никогда не видели.
21-24. Далее, Васеттха, если бы эта река Агиравати, переполнилась даже до краёв, разлилась бы, и вот человек, имеющий на том берегу дело, пришёл бы и желал перейти; и вот он, стоя на этом берегу, звал бы к себе другой берег, говорил: “О, придвинься тот берег, подойди ко мне!” — Как ты полагаешь, Васеттха, — разве тот берег реки Агиравати, ради возваний и мольбы, надежды и восхвалений того человека, предвинулся бы к нему?” — “Разумеется нет, Готама!”
25. “Совершенно также, Васеттха, и брахманы, глубоко погружённые в познание Трёх Вед, забыв добродетели, которые воистину ведут человека к брахманству, и приняв за добродетель то, что отделяет человека от брахманства восклицают: “Индру мы призываем, Сому мы призываем, Варуну мы призываем, Исаку мы призываем, Брахму мы призываем, Махидхи мы призываем, Яму мы призываем! — И верно, Васеттха! — что бы те брахманы, глубоко погружённые в познание Трёх Вед, упуская добрые обычаи, ведущие человека к брахманству, и предпочитающие обычаи отделяющие человека от истинного брахманства, что бы они ради их молений, надежды и словословий, могли бы по смерти, разрушится тело, соединится с Брахмой, — такого порядка вещей не может быть.
26. Так же, Васеттха, как если бы река Агиравати переполнилась бы даже до краёв, и пришёл бы человек имеющий дело на том берегу, и стоя на этом берегу, был бы крепко связан, с руками за спину узлами, как ты полагаешь, Васеттха, — мог ли бы он перейти с этого берега реки Агиравати на тот?” — ” Разумеется нет, Готама.”
27. “Подобно тому, Васеттха, есть пять вещей ведущих к вожделению, именуемых в Учении Благородного “цепью” и “узами”. И каковы же те пять? — Формы воспринимаемые оком, желаемые, приятные, привлекательные, милые, им же сопутствует похоть и возбуждают они влечение; так же и звуки воспринимаемые слухом; так же и запахи воспринимаемые обонянием; так же и вкус воспринимаемый языком; так же и ощущаемое воспринимаемое прикосновением. Таковы пять вещей, располагающих к страсти, называемых в Учении Благородного “цепью” и “узами”, и ими брахманы глубоко погружённые в познание Трёх Вед, связаны, обольщены, жаждут их, не видя в них опасности, не видя их тщетности, радуются им.