– Именно. Но как это странно, что я попал для перевязки именно к вам. Первая моя удача! Впрочем, я и так собирался переночевать нынче здесь. Вы уж это потерпите. Какая пакость, однако, что кровь-то моя ведь видна! Ишь как напачкал. Становится видно, когда свертывается, должно быть. Я изменил только живые ткани и только на то время, пока жив… Вот уже три часа, как я здесь…
– Но как же это делается? – начал Кемп тоном крайнего раздражения. – Черт знает что такое! Все это так неразумно с начала до конца.
– Совершенно разумно, – сказал Невидимка, – как нельзя более разумно.
Он потянулся за бутылкой виски и взял ее. Кемп во все глаза смотрел на жадно евший халат. Луч света от зажженной свечи, проходя сквозь дырочку, прорванную на правом плече халата, образовал светлый треугольник под ребрами налево.
– Что такое были эти выстрелы? – спросил Кемп. – Как началась стрельба?
– Да был там дурак один, – нечто вроде моего союзника, – чтоб ему провалиться совсем! Так он вздумал украсть у меня деньги… Да и украл.
– И он тоже невидим?
– Нет.
– Ну?
– Нельзя ли мне сначала еще поесть, а уж потом рассказывать? Я голоден и страдаю, а вы хотите, чтобы я рассказывал вам какие-то истории!
Кемп встал.
– Это не вы стреляли? – спросил он.
– Нет, – отвечал гость. – Какой-то болван, которого я никогда не видал, выпалил наобум. Они все там перетрусили. Перепугались меня! Черт бы их побрал! Но послушайте, Кемп, я еще хочу есть: мне этого мало.
– Пойду посмотрю, не найдется ли внизу еще чего-нибудь съедобного, – сказал Кемп. – Боюсь, что найдется немного.
Покончив с едой – а съел он очень много, – Невидимка попросил сигару. Он свирепо куснул конец, не дав Кемпу времени отыскать ножик, и выругался, когда наружный лист отстал.
Странно было видеть его курящим: рот его и горло, зев и ноздри, – все обнаружилось в виде слепка из крутящегося дыма.
– Благословенный дар это курение, – сказал Невидимка и крепко затянулся. – Для меня очень счастливо, что я напал именно на вас, Кемп. Вы должны мне помочь. Как раз вот на вас-то я и наткнулся, – каково! Со мной приключилась сквернейшая история, я поступил как помешанный, право. Подумать только, через что я прошел! Но мы еще кое-что сделаем, вот увидите, Кемп.
Он налил себе еще виски и содовой воды. Кемп встал, оглянулся вокруг и принес себе пустой стакан из соседней комнаты.
– Все это нелепо. Но, я думаю, мне все-таки можно выпить.
– Вы не очень переменились, Кемп, за эти двенадцать лет. Блондины меняются мало. Вы хладнокровны и методичны… Погодите-ка, что я вам скажу… Будем работать вместе?
– Да как вы все это сделали? – спросил Кемп. – Как стали таким?
– Ради Христа, позвольте мне покурить немножко, а потом уж я начну вам рассказывать.
Но история так и осталась нерассказаной. У Невидимки разболелась рука, его лихорадило, он устал, и его пораженному воображению неотступно мерещилась погоня на холме и драка у трактира. Он начал было рассказ и спутался. Несвязно говорил о Марвеле, курил быстрее, и голос его становился сердитым. Кемп старался извлечь из всего этого что-нибудь понятное.
– Он меня боялся… Я видел, что он меня боится, – повторял Невидимка опять и опять. Он хотел от меня удрать, постоянно об этом думал. Какой я был дурак! Мерзавец!.. Я был вне себя… Убил бы его!..
– Где вы достали деньги? – внезапно прервал Кемп.
Невидимка помолчал с минуту.
– Сегодня я не могу вам этого сказать.
Он вдруг застонал и нагнулся вперед, опирая невидимую голову на невидимые руки.
– Кемп, – сказал он, – я не спал почти трое суток, в трое суток раза два только вздремнул на часочек, да и того меньше. Сон мне совершенно необходим.
– Так возьмите мою комнату, вот эту.
– Да как же я могу спать? Если я засну, он уйдет… Уф! Не все ли равно!
– Как вас ранила пуля? – спросил Кемп.
– Пустяки, царапина. Кровь. О господи! Как мне нужен сон.
– Так почему же бы вам не заснуть?
Невидимка как будто посмотрел на Кемпа.
– Потому что мне особенно не хочется быть пойманным моими ближними, – проговорил он медленно.
Кемп вздрогнул.
– Дурак я! – воскликнул Невидимка, ударив по столу кулаком. – Я подал вам эту мысль!
Несмотря на свое утомление и боль от раны, Невидимка не захотел положиться на слово Кемпа, что на свободу его не будет сделано никаких покушений. Он осмотрел оба окна в спальне, поднял шторы и оглядел ставни, чтобы убедиться, что Кемп говорит правду и что бежать этим путем было возможно. Снаружи ночь была тихая и безмолвная, и новый месяц заходил над дюнами. Невидимка осмотрел еще ключи спальни и две двери в уборную, чтобы убедиться, что и этим путем можно было оградить свою свободу, после чего признал себя удовлетворенным. Он встал перед камином, и Кемп услышал зевок.
– Очень жалею, – сказал Невидимка, – что не могу рассказать вам сегодня всего, что я сделал. Но я страшно устал. Конечно, все это нелепо… Все это ужасно! Но, поверьте мне, Кемп, вопреки вашим утренним аргументам, все это – вещь вполне возможная. Я сделал открытие, хотел оставить его при себе. Не могу: мне нужен компаньон. А вы… Чего только мы не сделаем! Но завтра. А теперь, Кемп, мне кажется, или спать, или умереть.
Кемп стоял среди комнаты, глядя на безголовое платье.
– Мне надо вас оставить, значит. Нет, просто невероятно!.. случились только три такие вещи, ниспровергающие все мои теории, – я просто сойду с ума. Но все это в самом деле. Не нужно ли вам еще чего-нибудь?
– Только проститься с вами, – сказал Гриффин.
– Прощайте, – сказал Кемп и потряс невидимую руку.
Он боком попятился к двери. Вдруг халат поспешно зашагал к нему.
– Поймите меня! – сказал халат. – Никаких попыток задержать меня или поймать! Не то…
Кемп слегка изменился в лице.
– Кажется, я дал вам слово, – сказал он и тихонько затворил за собой дверь.
Изнутри щелкнул ключ. Пока Кемп стоял на месте с лицом, выражавшим пассивное удивление, быстрые шаги подошли к двери уборной, и она также заперлась. Кемп ударил себя рукою но лбу.
– Брежу я, что ли? Я ли сошел с ума или весь мир помешался?
Он захохотал и потрогал запертую дверь.
– Выгнан из собственной спальни вопиющей нелепостью!
Он подошел к верхушке лестницы и оглянулся на запертые двери.
– Факт, – сказал он и дотронулся до своей слегка оцарапанной шеи. – Несомненный факт! Но…
Он безнадежно потряс головою, повернулся и пошел вниз, зажег лампу в столовой, вынул сигару и начал ходить из угла в угол, издавая бессвязные восклицания и по временам рассуждая вслух.
– Невидим! – говорил он. – Существует ли такая вещь, как невидимое животное?.. В море, да… Тысячами, миллионами! Все личинки, все мелкие навилии и торнарии, все микроскопические животные – все слизистые. В море больше невидимых, чем видимых существ! Я никогда прежде об этом не думал. А в прудах-то! Все эти маленькие прудовые жизни – кусочки бесцветной, прозрачной слизи. Но в воздухе… Нет! Этого не может быть… Да, в конце концов, почему же? Если бы человек был сделан из стекла, он все-таки был бы видим.
Кемп глубоко задумался. Три сигары рассыпались по ковру белым пеплом, прежде чем он заговорил снова. И тут он издал лишь одно восклицание, свернул в сторону, вышел из комнаты, прошел в свою маленькую докторскую приемную и зажег там газ. Комната была маленькая, так как доктор Кемп не жил практикой и там были сложены последние газеты. Утренний номер валялся тут же, развернутый и небрежно брошенный в сторону. Кемп схватил его, перевернул листы и прочел рассказ о «Странной истории в Айпинге», с таким трудом прочитанный матросом в Порт-Стоу Марвелу. Кемп пробежал его быстро.
– Закутан! Переодеть! Скрывался! «Никто, по-видимому, не знает о его несчастии!» Куда, к черту, он метил?
Кемп уронил листок, и глаза его как будто чего-то искали.
– А-а, – проговорил он и взял «Сен-Джемскую газету», лежавшую свернутой, как пришла. – Теперь мы добьемся правды.
Он разорвал газету и открыл ее. В глаза ему бросились два столбца. «Внезапное помешательство целой деревни в Суссексе», стояло на заголовке.
– Великий Боже! – сказал Кемп, читая с жадностью недоверчивый отчет о вчерашних событиях в Айпинге.
На другой странице был перепечатан параграф из утренних газет. Кемп перечел его: «Бежал по улице и дрался направо и налево. Джефферс в бессознательном состоянии. Мистер Хакстерс сильно страдает, все еще не может передать, что видел. Тяжелое оскорбление священника. Женщина, заболевшая от страха. Окна перебиты. Эта удивительная история – вероятно, вымысел. Слишком любопытна, чтобы ее не напечатать – cum grano».
Кемп выронил лист и бессмысленно смотрел перед собою.
– Вероятно, вымысел.
Он опять схватил газету и перечел все сначала.
– Но при чем же тут этот бродяга? Какого черта вздумалось ему гоняться за бродягой?
Он вдруг сел на свой хирургический диван.
– Не только Невидимка, – сказал он, – но и помешанный! Мания убийства.
Когда взошла заря и бледность ее стала примешиваться к свету лампы и сигарному дыму в столовой, – Кемп все еще ходил из угла в угол, стараясь постичь невозможное.
Он был слишком взволнован, чтобы спать. Сонные слуги, сойдя вниз, нашли его там же и пришли к заключению, что чрезмерные занятия повредили его здоровью. Он отдал им странное, но совершенно определенное приказание: накрыть завтрак на двоих в кабинете наверху, а самим держаться исключительно в нижнем и подвальном этаже. Потом Кемп снова зашагал по комнате до прихода утренних газет. В газетах говорилось очень многое, но сказано было мало, почти ничего, кроме подтверждения вчерашних известий и очень плохо составленного отчета о другом замечательном происшествии, в Порт-Стоу. Из этого отчета Кемп понял сущность событий в «Веселых крикетистах» и узнал имя Марвела. «Он продержал меня при себе целые сутки», заявил Марвел. К айпингской истории было прибавлено еще несколько мелких фактов, между прочим то, что проволока деревенского телеграфа была обрезана. Но ничто не бросало никакого света на отношение Невидимки к бродяге, так как мистер Марвел ничего не сказал о книгах и деньгах, которыми было начинено его платье. Недоверчивый тон газет исчез, и целые рои репортеров и исследователей уже принялись за тщательное рассмотрение всего дела.