— Что «нет»?
— Мы не любовники.
Мисато открывает и закрывает рот. Она не знает, что сказать!!! Вот такой я ее еще не видел!!! Полцарства за фотоаппарат! Два полцарства!!
— Ну, раз нам придется… — Аска хмуро глядит в стол, — служить вместе… Лучше я расскажу сейчас, все равно ведь будете переживать…
Мать моя, да что за день такой? Ленгли заботится о чувствах товарищей по команде? Может, она еще и приказы в бою будет выполнять с первого раза?
— Только… Кадзи?
— Да?
— Погуляйте с Синдзи по палубе. Вам наверняка надо обсудить нас. А нам — вас.
Похоже, Кадзи обалдел не меньше моего. Мы выходим без единого слова.
— Слова? Я честно, не помню, что там ему наговорила. До сих пор было так: вот выловлю его в коридоре Базы, или там на полигоне. Ну, схо-оди-им куда нибудь, ну пожа-алуйста… А он когда кивнет головой, а когда просто: занят, мол. В созвездии Беты Волопаса еще не все сверхновые погашены, еще не все негры во Франции накормлены… Что? Негры в Африке? Да и пес с ними! Ну и не утерпела, как шли вокруг озера… Выдала все слова, которые знала, наверное. Потом долго отец при виде числа «сорок два» отчего-то начинал смеяться… Мисато, вы же ко мне раньше относились… Нормально. А что это ваш… Ну, парень… Я же не знала!!! Ну и что теперь? Прострелите мне голову из USP? Да, я теперь знаю, как эта железяка называется. Пришлось выучить! Да я же и рассказываю, как!
Через два дня после той прогулки пришел Кадзи прямо в зал — хмурый, как ночь не спал, пожеванный… Говорит, это не тренировка. Надо вырабатываться до упора… Отойди-ка, Ларри, ты ее жалеешь. Взял палку и как излупил меня! Стоять не могла — на плечо и потащил к какой-то тетке-банщице. Ага, вот и я так зашипела, как она начала меня разминать — по свежим синякам, ой!
На выходе опять Кадзи. Ты, говорит, за мной бегаешь, проходу не даешь. Хорошо, говорит. Через три недели будешь бегать от меня. Что? Какое домой? Солнце еще не село. Как раз удачно стоит для стрелковой работы в условиях сложной освещенности. Ах, тебе говорили, что ты лучшая? В тире да в наушниках по расписанию — очень может быть, а в дыму против низкого солнышка, да после такой вот рукопашной с синяками — сейчас и поглядим.
Ну а через полтора месяца я и правда начала бегать. По потолку от счастья. Потому что он все время рядом был. Я только на корабле, когда тренировки закончились… Начала понимать, как они постепенно усложнялись. Пригнал каких-то седых стариков чуть не из охраны рейхсфюрера, стали учить стрельбе по способу ягдкоманд. Промах — скакалкой по… Неправильная изготовка — тростью! Ошибка перезарядки — тростью! Мушка дрожит — скакалкой! Срыв спуска — тростью! А мне все равно. Полоса препятствий? С огнем и потрохами? Плевать, я же лучшая! Еще круг? Да я три намотаю, засекайте время! На полигоне уработаюсь, выйду от этой банщицы — у проходной Кадзи. Шлепнусь ему на руки — неси в машину… И все! Небо в алмазах!
Сначала даже не задумывалась, зачем выучить таблицу или сделать упражнение. Он просит — все что угодно! Зато вечером вместе в кафе пойдем или на озеро гулять. Раньше это получалось только, когда я его выловлю и прижму к стене, а тут почти каждый день… Ну, когда я после тренировок смогла вставать. А потом — где-то через месяц — как-то само собой вдруг оказалось, что я привыкла терпеть боль, учитывать мнение и состояние соседа по группе, и даже подчинение приказу как-то проходит… Без усилия. Тетя доктор на ежедневном осмотре перестала фыркать. Ко мне инструкторы стали относиться иначе. Прежней Аске никто не позвонил бы, что Кадзи потащили за меня выговор делать.
Именно Кадзи? Вот я раз поехала в пески… Далеко… Смотрела на красивенное небо и думала: весь телефон забит номерами… А цветом облаков не с кем поделиться. Он ехал мимо, остановился: с вашим харлеем все хорошо? Помощь не нужна? Поговорил про облака — так, мимоходом — и телефон просить не стал, и даже как-то думал не о том. Я и взвилась: не заметил меня? Аску Сорью Цеппелин Ленгли? Мотоцикл заметил, а про меня даже не спросил?
Ну да, Мисато, это было… Закончилось? Точно не скажу, недели полторы или две перед отплытием. Я иду к нему — не убегает. А навстречу не идет. И я только сегодня начала соображать — почему.
— Почему я так обидно всех провоцировал?
Кадзи опирается на ограждение мостика, и свежий ветер подхватывает его форменный галстук, полощет вымпелом. Бог на небесах — с миром все в порядке. Ну, разве что вверх дном перевернулся. Непонятная тоска в глазах Кадзи. Почему-то не стервозная Аска.
Или правду говорят: мужчина надеется, что женщина не изменится. А она изменится! За три месяца. Что такое три месяца? Лето? «Лето — это маленькая жизнь», вот не помню ни певца, ни музыки. Ни даже — японец, или из прошлой жизни. Может оказаться и так, что песня — наподобие «миллион алых роз» — существует в обоих вариантах.
— Знаешь, Синдзи, в какой-то момент я подумал: жаль, если Мисато теряет время. Очень уж тонкая эта красная линия, и никто в самом деле не знает, сколько нам осталось.
Холодок по спине. Ветер? Или Редзи тоже не отсюда?
— Генерал — ее отец Карл Май Ленгли — сумел-таки меня всерьез растревожить.
Вот так, да? А мы вот так:
— Так почему бы вам не помириться с Мисато?
— И оставить Аску тебе? Ты тоже хитер, как я погляжу… Кстати, как тебе показалась моя подопечная?
Пробегаю взглядом по кораблям конвоя, слегка морщусь от брызг. Мостик высоко, но и ветер неслабый, и скорость приличная, и корабли тяжелые — в бурун легко окунется небольшой эсминец. А что, во второй Мировой так тушили пожары — загоняя миноносец в кильватерную струю линкора.
— Я ожидал встретить совершенно другую девушку.
Кадзи ухмыляется:
— Вижу, что удивлен. Не совпадает с тем, что ранее о ней знал? Скажи-ка, Синдзи, ты смотрел ее личное дело? И про характер читал? Так ведь, Икари-тян, и твое личное дело скоро за пятый том перевалит. Мы, специалисты по работе с информацией, в основном изучаем людей по текстам, письмам, отчетам. Чужая жизнь — такое увлекательное чтение! И тоже, что любопытно, почти ничего общего с информацией, собранной до твоего прибытия в Токио. Удивлен, что я говорю тебе эти секреты?
Честно говоря, не очень. Просто я это все уже знаю. И чувствую себя, как в EVA под артобстрелом. Я знаю, что мне эти шпионские игры не повредят. Вернее — что мне повредят не эти шпионские игры…
И вдруг у капитана ломается голос. Вместо ласкового баритона, вместо маски добродушного разгильдяя, бабника и выпивохи — просто парень… Пусть программист, лаборант-электронщик, механик на Формуле-1, или судостроитель… Допустим, старший на стапеле… Или авиадиспетчер… Почему-то не хочу представлять Кадзи торговцем-впаривателем каталогов или руководителем широкого профиля: «рот закрыл — рабочее место убрано»…
— Склонять человека на свою сторону можно только правдой, — вздыхает Кадзи. — А главная правда, которую я боюсь не успеть рассказать про Аску… Хочешь знать?
Нет!
Не хочу пилотировать робота.
Не хочу свариться в LCL или пасть в бою с неведомой долбанной херней.
Не хочу хоронить друзей.
Не хочу отмеривать слова, говоря с близкими людьми.
Не хочу знать будущее как раз потому, что видел его.
Не хочу вникать в такие подробности!
А должен — сам же выпросил у судьбы второй шанс!
По морю идут корабли конвоя; по всей морде стекают соленые брызги. Кадзи наклоняется, чтобы слова не уносило ветром:
— …Что она нужна только как пилот робота. Что EVA может быть только инструментом для защиты, что сама Ленгли может быть интересна помимо пилотирования — она просто не верит, гонит от себя эту мысль. Что-то у нее в прошлом было нехорошее с матерью. Что — не знаю. Как бы Мисато ни свирепела, а мы с Аской не настолько близки…
И еще что-то говорит Кадзи. Всегда ли лобовое решение самое плохое? Так почему бы не пойти напролом? Туда, в кают-компанию? Предложить: поменяемся судьбами, да поменяемся сужеными? Наверное, мы успеем у Мисато оружие отобрать; туфельки Аске куплю новые — при моих-то доходах это нетрудно — а шрамы на морде у меня быстро зарастут. Регенерация хорошая!
Главное — в лифтах потом ездить… Скажем так, с осторожностью.
(с) КоТ 15–19.08.2013
Полтонны розовых лепестков
Я лестницей сбежал бы боковой –
Но там с букетами и в галстуках сиял конвой…
(c) Щербаков
— Есть еще один весьма деликатный момент. Сценой с отрезанием голов было бы невозможно ограничиться. Пришлось бы еще для полной достоверности и групповое изнасилование описывать. Вам, коллеги, оно надо? Сирии и Чечни мало?
— О! Сказано изрядно! Чечня… Сирия… Давно из окопов? Или вообще: где-то из-под Алеппо пишете на сапоге убитого товарища? Не понимаю частую апелляцию к этим вооруженным конфликтам. Особенно в привязке к… Тексту. Что же до чернухи, то вовсе необязательно описывать все и прямо детально, хватило бы и самой реальной угрозы обезглавливания и насильственной половой ласки. Тут бы и Орё пригодился, кстати. В виде "кавалерии с холмов".
— Хотел вам ответить, но решил, что не стоит. Вероятно, жили и живем в разных мирах и разных странах и по-разному.
— У вас обоих первая цифра возраста в профиле — три или один? «А ругаться захочется — врагов много! По другую сторону наших баррикад». Не, серьезно: я против чернухи, но неуязвимость героев раздражает.
— Ну… Голову прострелить должны быть только Шигеру и Ларри — всё равно второстепенных персонажей слишком много.
— В это не поверил бы я. Исхожу из того, что все мы любим и текст и героев, иначе никто бы и не спорил. Отсюда наше горячее желание правдоподобия в тексте. Нам хотелось бы верить, что приключения наших героев были в реальности. Ведь ничего нереального в них нет. И вот с этой точки зрения — маленький осколок за ухо, пуля «выше броника и ниже каски» — верю! Вычеркнет и О’Брайана, и Шигеру… Да кого угодно! А захват, при котором не издеваются над пленными — отдает худшим вариантом индийского фильма. «Кавалерия с холмов» — тоже фильм, но уже голливудский. По моему скромному мнению, разумеется. Что же до главного героя…