Габриэлла упорно говорит только о журнале и оружейных новостях. Не хочет Ферраро погружаться в бездны отношений. Католическое воспитание, изволите ли видеть. И опять же, «мантикора». Телохранитель.
Телохранитель внезапно толкает Синдзи под бетонный козырек подпорной стенки. Приседает на колено и направляет пистолет в небо. А над стоянкой закладывает красивую спираль выскочивший из ниоткуда боевой вертолет. Высоко — метров сто. Из пистолета не особенно достанешь, а и достанешь — не пробьешь. Из вертолета выглядывает человек, убеждается, что нужные особы на месте. Хлопает створка грузового люка — и автостоянку накрывает розовая метель.
Полтонны розовых лепестков. Способ впечатлить барышню, которым пользуются русские гусары. Только откуда они лепестки раскидывают? С крыш, небось — потому что откуда у гусара вертолет?
— Вертолет? Наш?!! Ну… Ну… Р-р-рах-иху-мать!!! Дежурный!!! Экипаж по прибытию ко мне!!! Вертолетчикам водки не давать!!! Два месяца!!!
Хлопнул генерал Кондратенко дверкой времянки КДП, вылетел метеором — только пыль по следу завилась. Гусары, черт их дери! Приучат нервовцев, что вертолеты цветочки возят…
А ну как он вез патроны?
Патроны Габриэлла выщелкивает из магазина — чтобы пружина расслабилась. В соседней квартире слышны приглушенные вопли: Аска Великолепная доедает Синдзи. Не то, чтобы тому совсем некуда стало деваться от подколок. Но… Хоть Габриэлла и католического воспитания, хоть она и «мантикора» — она еще и девушка самого что ни на есть романтического возраста. И чуткость ко всем подобным вещам у нее — как у истинной итальянки. Нет, конечно, зря она сегодня Синдзи не сказала… Но как же это так… в открытую? Это ведь не боевая операция, где чувства положено выключать, а сердце глушить, чтобы не выдало стуком! Когда и попереживать порядочной девушке?
Нет, ну О’Брайену конец! Додумался — так пугать!
Закончив чистку, Габриэлла снова заталкивает в магазин патроны. Черный, красный, обычный… Теперь будет носить с собой «Хеклер-кох». Пусть маленький, а все автомат. Как сегодня было противно от беспомощности перед вертолетом. Черный, красный, обычный… Ишь, Аска расходилась. Или ей обидно? Наверняка. Живет Синдзи в соседней комнате, а девчонку приволок из соседнего измерения. Ближе не нашлось, понимаешь.
С другой стороны, что за мужчина, который в таких вещах будет спрашивать совета? Правильно она Синдзи на стоянке ничего не ответила. Мужчина должен быть свиреп!
Черный, красный, обычный…
С третьей стороны — он же ее как друга спрашивал. В открытую. И спрашивал не что делать, а как понимать… А что тут понимать?
Черный, красный, обычный…
Мисато смеется во все горло. А ведь редко в последний месяц смеется Кацураги. Отстала Аска от Синдзи, насела на бывшего ее парня… Вот — отношения. Клубок электрических угрей. С иголками.
С четвертой стороны, если можно колебаться и выбирать — это так увлекательно и ново! Когда Ферраро ходила в «мантикорах», никаких колебаний не могло быть. Ставили задачу, да и все.
Чистка и снаряжение закончены. Аска откричалась. Разве девчонка из Зазеркалья так уж плоха? С Аянами почти подружилась в фехтовальной секции. И в стрельбе кое-что понимает. Но в подруги не лезет, за что Габриэлла ей благодарна.
Да пусть она триста раз подослана! Хотела бы убить Синдзи — давно бы убила.
Можно сказать Синдзи: поверь. Не доверять друзьям позорнее, чем быть ими обманутым. Но стоило для этого ждать гостью аж из иного мира?
Можно сказать: отойди, она подослана. Не может обычная девчонка ее возраста одинаково хорошо разбираться в разных видах оружия и шутя договариваться с настолько разными людьми, как Аянами и сержант Ларри О’Брайан…
Вот еще задачка: О’Брайан. Договорился с вертолетчиками. Роз где-то ободрал… Габриэлла представляет, как грозный сержант морской пехоты щиплет розовые бутоны и сыплет лепестки в мешки. Улыбается. Что там Синдзи советовать, когда в себе разобраться не можешь?
Габриэлла складывает снаряжение, встряхивает подсумки. Снимает с вешалки плечевую кобуру, привычным жестом вкладывает пистолет.
На белую жатую скатерть выпадает засевший в ремнях розовый лепесток.
(с) КоТ 15.07.2013
Монахи с горы Хиэй
Что за диво!
Сколько своих и чужих уже перебито,
и только этот монах
при всём безумстве своём
жив до сих пор!
"Сказание о Есицуне".
— Лейтенант Каору, посмотрите на фотографии…
— Нет, я не узнаю никого.
— А теперь вот на эти…
— Тоже нет. Мисато-сан, это безнадежно. Я видела этих людей недолго и совсем не в той одежде, в которой их снимали на документы. Тут они чистенькие, подстриженные, я же помню их в мятых комбинезонах и танкошлемах. Это при условии, что они вообще учтены хоть у кого-нибудь — у нас ли, у ООН, или где-то еще.
— А еще в NOD, SEELE, IRA…
— Да, Кадзи-сан, капитан, сэр!… Что за гром??
— Синдзи! Ну зачем так хлопать дверью? И что это с тобой?
— Что, взводный? Аска вырвалась из госпиталя?
— Посмей… ся… у…фуух! Ме… ня… Ас… Ас… Асакура! Идет сюда! У нее готов сценарий, вот!
— Таак… Взвод "Эхо", смирно! Слушай мою команду — подготовить машину к отъезду по месту проживания, старший — капитан Кадзи, время десять секунд… Бегом-м-марш!!!
За спиной бетонка, на бетонке вертолеты, у вертолетов отделение спецназ — все увешаны оружием, голодны и злы. За бетонкой, далеко-далеко к югу и вниз по склону — Токио-три. А внизу горят кварталы, смотрят в небо сотни глаз. В небе свалка: нервовские конвертопланы перепахивают упавшего механоида ракетами; на них азартно пикирует звено истребителей сил самообороны, а по истребителям высаживает короба антикварная "Шилка", которую вообще-то везли в местный музей. С подачи Синдзи Икари, большого поклонника русского оружия.
Сам Синдзи в своем гигантском сине-буром роботе; а робот его на склоне горы; а по склону горы топочут еще более гигантские роботы — все в белом. Серийные EVA в количестве трех штук. Еще двое мокнут в озере Асино, и красно-пятнистый четырехглазый робот падает на колено — земля дрожит — и бьет двуручным клинком сверху вниз, пришпиливая серийника ко дну. А потом дым подымается выше, и вся картина скрывается от глаз вооруженных людей возле вооруженных вертолетов.
Подбегает посыльный: вся электроника давно забита. Где глушилками сил самообороны Японии, где металлической пылью, рассеянной в стратосфере ракетами с российской подлодки, где самопальными искровыми передатчиками террористов из NOD. Посыльный хватает крайнего спецназовца за рукав:
— Кондратенко! Старший лейтенант Кондратенко!
— Там! — двигает рукой спрошенный, и через мгновение Артем принимает пакет, отрывает ленту-пломбу. Читает.
— Что там? — в самое ухо посыльному интересуется сержант.
— Что обычно. За сбитым пилотом.
— Вертушку?
— Нет. Из робота… Эй, че-то ваш старший перекосился. Я побежал, ну его от греха.
— Группа! Обстановка: в бою с серийными EVA уничтожен робот EVA-04, пилот катапультировался в направлении… Короче — вон за тем хребтом, точнее летчику скажу. Задача: эвакуация пилота… — Артем кашляет. Пыль скребет горло, выжимает слезы. Команду на посадку лейтенант дает отмашкой, и вооруженные люди размещаются на лавках; винты хватают воздух — словно руки; вооруженные вертолеты взлетают.
— Тем, ты че грустный-то? Пилота знаешь?
— И ты знаешь. Гиса.
— Что? Гиса? Из кырска?
— Правильно говорить: Нагиса Каору. EVA-04.
— Ну! Наша Гиса из Красноярска!
— Нагиса, ты где сядешь?
— Тут, взводный, — Нагиса ловко ныряет на заднее сиденье слева, а Рэй справа. С тех пор, как девчонок нашли, они всегда садятся с обеих сторон, а иногда даже вцепляются в локти. Покуда "хвостатый капитан" Редзи устраивается и пристегивается слева от водителя, этот самый водитель — Мисато — явно подбирает слова о голубках и свадьбе, но с тех пор, как они с Кадзи помирились…
Да, помирились!
Да, мир перевернулся. Ну и что? Тут за последние две недели было и не такое!
Если в голове не укладывается, выкинь мозг — все равно ж не пользуешься.
Мозга нет и не было? Ну, тогда сдвинь крышу набекрень. И больше не отвлекай. Повесть длинная, как ни запихивай в рассказ, только руки устали.
— Синдзи-тя-ян…
— Сестренка?
— А давай Аске мороженного купим? Ей скучно там в больнице одной.
— А что доктор Менг… Доктор Акаги мне скажет?
— Не дрейфь, взводный! — Нагиса смеется. — Мы ее отвлечем!
— От Асакуры смылись — море по колено?
— Мисато? Поехали?
Перед ласковым Кадзи устоять не может ни девушка, ни бабушка. Мисато послушно давит на газ, "супра" выруливает на улицу… Рей сидит смирно, Нагиса как-то странновато на нее поглядывает. Наконец, решается:
— Знаешь, Синдзи…
Вдоль позвоночника пробегает первый разведочный муравей.
— Да?
— Вот смотри. Эти ребята… Они относились ко мне и Рэй по-разному. Сильно по-разному.
Вертолеты идут над склоном, турбины воют — все, как Артему рассказывал дед. "По левому борту ползет зеленка. А в ней, быть может, духи с ЗРК!" А может — и с ДШК. Что зенитный ракетный комплекс, что Дегтярев-Шпагин крупнокалиберный — раз «крокодилу» смерть. В Афганистане вертолетчики научились уносить хвост от неприятностей: летали высоко, и только перед самой посадкой кленовым листом завивались вниз. Это если с грузом или с десантом. А если в поиске? Если задача: отыскать спасательную капсулу? Заметить дюралевое бревно — большое-то оно большое, так ведь и гора Футаго не маленькая; много на той горе потаенных ущелий и закрытых долинок. И не единственная в Японии гора Футаго! Ползи на трехстах метрах, вычесывай кустарник глазенками!
И радиомаяки глушит какая-то сволочь. То есть, все их глушат. Но наши вроде как по делу… а только как понять, кто ж здесь наши!