Катя припарковалась удачно, из машины был отлично виден нужный подъезд. И двор просматривался, только ничего примечательного она во дворе не заметила, несколько ребят мелькало на детской площадке, да на дорожке разговаривали две женщины.
Катя выпила воды из бутылки и собралась уезжать, когда увидела вчерашнего мужика.
Тот был не один, рядом шла маленькая женщина с шапкой пушистых, спутанных ветром волос, и утыкалась лбом мужику в плечо, а он прижимал её к себе, что-то говорил и смеялся. Сзади на трёхколёсном велосипеде ехал забавный малыш, родители останавливались, ждали, когда ребёнок их догонит.
Картина была бы исключительно трогательной, если бы Катя не знала, где вчера проводил время отец семейства. Лена наблюдательна, если она утверждает, что Людмила ждала любовника, так оно и есть.
Катя включила навигатор и кратчайшей дорогой поехала домой.
Бородин долго звонил в дверь бывшей тёщиной квартиры. Ему не открывали, и он опять звонил. Раньше, когда Катя ещё не была его женой, он всегда смотрел на окна, подходя к её дому. Как правило, Катя его ждала и махала рукой, а он поднимал руку и не догадывался, что способен когда-нибудь погубить собственное счастье.
Он и на этот раз посмотрел на окно, и ему показалось, что колыхнулась занавеска. Глеб звонил, Катя не открывала, и он звонил опять.
Вообще-то это не в её характере, она никогда ни от кого не пряталась, и то, что сейчас прячется от него, странно. Правда, никто никогда и не оскорблял ее сильнее, чем он, спутавшись с Иркой.
Бородин сдался, вышел на улицу, уселся на пустой детской площадке, достал телефон.
– Ты где, Кать? – спросил он, когда она ответила.
– Не надо мне звонить!
– Ты где, Катя? – не слушая, повторил он.
– Не звони, Глеб.
Она отключилась. Бородин сунул телефон в карман, откинулся на лавочке, вытянул ноги и уставился на окна её квартиры. В динамике мобильного слышался шум машины, она не могла быть дома. Ему показалось.
Бородин ждал долго и терпеливо, иногда вставал, разминался, прогуливался по двору. Всё время поглядывал на окна, они были тёмными и безжизненными. Показалось.
Он ожидал, что Катя пойдёт от метро, но она вылезла из машины, на которую Бородин совсем не обратил внимания, и он еле догнал её, когда она открывала подъезд.
– Глеб, – равнодушно и устало вздохнула Катя. – Ну перестань. Уйди.
Он не ушёл, молчаливо плёлся за ней следом.
Дверь квартиры оказалась незапертой, оба замка. Катя покрутила ключами, зло сжав губы.
– Ты второй раз забываешь запереть дверь. – Он вспомнил, как вернулся в свою незапертую квартиру, надеясь остановить Катю, и понял, что опоздал, не увидев Ольгиного компьютера.
– Глеб, уйди. – Она повесила ветровку на вешалку, переобулась, прижалась к стене около входной двери. – Пожалуйста.
– Катя… – Бородин робко протянул к ней руки, но дотронуться не посмел.
– Уйди, Глеб. – Она не могла сейчас его видеть. Она слишком хорошо помнила счастливую маленькую женщину, утыкающуюся лбом в плечо Людмилиного любовника.
– Уходи!
Бородин помедлил и, повернувшись в дверях, проговорил:
– Всё плохое позади, Катя. Ты мне верь. Пожалуйста.
Она смотрела в сторону, никак не реагируя на его слова, он попытался поймать её взгляд и не смог.
Глеб закрыл за собой дверь, и Кате вдруг сделалось страшно. По-настоящему страшно, как в детстве, когда Илюша однажды испугал её, изображая волка в кустах малины. Катя тогда долго плакала, и брат тоже заплакал от жалости к ней, а родители так и не поняли, что произошло.
Катя заварила чаю, включила Ольгин компьютер и замерла – «рабочий стол» был пуст. Никаких папок, ничего. Она не сразу в это поверила, внимательно поискала файлы, как когда-то учил её Глеб, и ничего не нашла.
– Илюша, – Катя позвонила брату, – ты был сегодня в маминой квартире?
– Нет, а что? – удивился он.
– Так. Ничего. Где мамин комплект ключей?
– У меня. Я как забрал их из больницы вместе с вещами, так они и лежат. Что случилось, Катюха?
– Ничего. Проверь, пожалуйста, ключи на месте?
– На месте. – Он ответил не сразу, только убедившись, что связка на месте. – Мой комплект в кармане, мамин в тумбочке. Ты ключи потеряла?
– Нет. Всё в порядке. Ты пока обойдёшься без машины?
– Обойдусь.
– Спасибо. Варе привет передай.
Катя положила телефон на стол, потянулась к чашке с чаем. Данные могли пропасть сами по себе, если в компьютере завелся вирус, но верилось в это с трудом. То есть совсем не верилось.
Воскресенье – неподходящий день для осуществления его плана, но он слишком долго тянул, и тянуть дольше было опасно. В воскресенье повышался риск быть замеченным соседями, но он решил об этом не думать.
К дому Екатерины Бородиной он приехал рано, сидел в машине, курил. На незнакомую машину могли обратить внимание соседи, но придумать что-то менее безопасное он не смог. Екатерина вышла из подъезда, уехала на серой «Хонде». Он записал на всякий случай номер, выждал минут десять и, опять воспользовавшись отмычками, стал поджидать ее в квартире.
На парня, подходящего к подъезду, он никакого внимания не обратил, и только когда начались звонки в дверь, вспомнил, что у Екатерины есть брат, и человек за дверью может оказаться именно им. Или мужем. Запереть дверь на щеколду он не догадался и, сжимая около двери шприц в руке, смирился с тем, что совершить придётся двойное убийство. Замаскировать такое под самоубийство невозможно, но ему так хотелось поскорее всё закончить, что думать о последствиях он не стал.
Звонки прекратились. Он подошёл к окну, понаблюдал, как парень, звонивший в дверь, ждёт хозяйку, сидя на детской площадке. Отходить от окна не хотелось, но он заставил себя осторожно обыскать квартиру. Ему повезло с ключами дома у её мужа, и он надеялся, что повезёт сейчас. На этот раз запасной связки он не нашёл и снова устроился у окна.
Хотелось включить Ольгин компьютер, убедиться, что никакой опасной информации в нём больше нет, но он не рискнул – Бородина могла появиться в любой момент. Как дальше будут развиваться события, он предвидеть не мог, главным сейчас было не дать обнаружить связь между её смертью и дешёвым ноутбуком.
Парень не уходил. Он уже понимал, что обстоятельства складываются не в его пользу и ещё один день прошёл впустую, но всё-таки ждал.
Не повезло. Приехала Бородина, парочка вошла в подъезд. Он едва успел выйти из квартиры и подняться на полтора этажа выше, когда внизу послышались голоса, хлопнула дверь. Он быстро спустился вниз по лестнице и поехал домой. Ему хотелось отдохнуть и подумать.
Четырнадцатое октября, понедельник
Проснулся Бородин до будильника, полежал, ни о чём не думая. Будильник зазвонил. Глеб выбрался из постели, наспех выпил чаю и вскоре опять звонил в дверь тёщиной квартиры.
Катя открыла ему бледная, со спутанными после сна волосами, и от этого такая родная и беззащитная, что он забыл всё, что собирался сказать, и стоял молча.
– Можно я провожу тебя до работы?
– Нельзя!
– Катя…
Она повернулась, пошла на кухню, звякнула посудой. Бородин понял это как разрешение остаться, разделся, прошёл следом.
– Глеб, обещай, что мы не будем выяснять отношения.
– Хорошо, – согласно кивнул он.
– Могут в компьютере пропасть файлы?
Раньше он сказал бы, что могут, если по компу ударить молотком. Раньше он любил подшучивать над Катей.
– Всё бывает, – пожал он плечами. – Какие файлы и откуда пропали?
– В Ольгином компьютере было странное видео. – Она налила кофе себе и ему, подвинула ногой стул, села. Бородин сел напротив, подавляя желание броситься ей в ноги. Он и не подозревал, что ему захочется броситься кому-то в ноги, даже Кате. – Парочка в лодке, парень качает лодку, она переворачивается. Он выплыл, девушка утонула. Это я потом узнала.
– Подожди, – Бородин потряс головой. – Что ты потом узнала?
– Что девушка утонула. Её звали Таней.
– Стоп! – опешил он. – Давай по порядку. Ты посмотрела видео. Что дальше?
– Дальше я поехала к Ольге на дачу и узнала, что летом действительно утонула девушка.
– На видео было видно, что она тонет?
– Нет.
– Эти факты могут быть не связаны.
– Могут, – подтвердила Катя. – Только я думаю, что они связаны.
– Я правильно понимаю, что из Ольгиного компьютера пропало видео?
– Из компьютера пропало всё.
– Покажи. – Бородин поднялся.
Катя включила ноутбук, продемонстрировала пустой «рабочий стол».
– Комп я возьму с собой, – решил Бородин. – Покажу нашим спецам. Это случилось вчера?
– Не знаю, – призналась Катя. – Я несколько дней его не включала.
Они разговаривали так же, как всегда, но Бородину казалось, что каждое сказанное слово ещё больше отдаляет их друг от друга.
– Катя…
– Глеб, – сказала она. – Ты обещал, что мы не будем говорить о наших отношениях.
Обещать Бородину было легче, чем сдержать слово.
Ночью Ирина почти не спала. Задремала ненадолго, проснулась после полуночи, и всё – больше глаз не сомкнула, не зная, отчего страдает больше – от жалости к себе или от ненависти к жене Глеба. Странно, но ненависти к самому Бородину она не испытывала, хотя боль ей причинил именно он, а не его жена.
Утром позвонила в институт, соврала, что идёт к врачу, включила компьютер, долго рассматривала собранный на Аллу компромат, выбрала картинки попикантнее, переписала на флешку. Компромат был мощнейшим оружием, но сейчас Ире было не до сражений с Алкой.
Ровно в десять впервые за всё время отцовского брака она позвонила Алине.
– Привет! – пропела та, издевательски изображая радость и заботу. – Как дела?
– Хреново, – хмуро ответила Ира. – Мне нужна твоя помощь.
– Моя? – Алла больше не пела, и Ира почувствовала, что впервые одержала победу, не прилагая к этому никаких усилий. Жаль, что сейчас ей не до побед над этой тварью.