Очень не хотелось, чтобы девица ехала в центр, Бородин не желал проблем с оплатой парковки. Повезло, она поехала по Садовому, свернула направо, влезла на свободное место у тротуара. Второго места не нашлось, ему пришлось проехать вперёд. Девица прошла прямо перед капотом, когда он собрался вылезти и оглядеться.
Бородин выждал полминуты, пошёл следом, довёл девицу до входа в уродливый торговый центр. Постоял, покурил и вернулся к машине, ходить за девицей по торговому центру он не рискнул.
В магазине она пробыла ещё меньше, чем в банке. Опять прошествовала мимо, теперь уже с двумя большими свёртками в руках. Странно, ему казалось, что в торговом центре она должна застрять надолго.
Красная машина медленно проехала мимо, Бородин пристроился следом. Если она минимально наблюдательна, его «Хонду» заметит. На этот случай следовало придумать правдоподобную легенду, но ему ничего в голову не приходило.
Девица повернула раз, другой. Объезжает пробки, понял Бородин. Едет по привычному маршруту. Машина остановилась у длинной панельной девятиэтажки, едва ли она жила в такой, судя по её «мерсу» и манере не замечать прохожих.
Она скрылась за выкрашенной мрачной серой краской дверью подъезда. Свёртков в руках не было. Бородин рискнул, прошёл мимо «Мерседеса», заглянул внутрь. Свёртки валялись на заднем сиденье, в одном из пакетов виднелось что-то тёмно-красное. У Кати есть куртка такого цвета, она говорила, как сейчас принято называть этот цвет, но он забыл.
На этот раз ждать пришлось долго. Выйти из машины Глеб боялся, не хотел маячить лишний раз у блондинки на глазах, и совсем извёлся, стараясь поменять положение ног.
Девица появилась не одна. Вместе с ней вышла вторая, пониже и потолще. И как-то попроще, что ли. Вторая пискнула автомобильным ключом, открыла дверь стоящего прямо перед подъездом «Опеля», что-то там поискала и опять пискнула ключом, запирая машину.
Оказалось, подружки направляются в кафе. Внутрь он не пошёл, постоял, глядя, как они весело щебечут за столиком у окна. Бородин смотрел, а думал о Кате, о том, что не сможет жить, если она его не простит. Он думал о жене, и, наверное, поэтому блондинка внезапно напомнила ему ее. Блондинка была не такой, как утром, и не такой, какой он видел её шедшей за его женой. Если он не ошибается и за Катей шла именно она. У неё потемнели брови и стали больше глаза. Но главное не это, она откидывала волосы со лба Катиным жестом и поворачивала голову совсем как Катя. Или как человек, хотевший походить на его жену.
Бородин зло отвернулся и больше на девок не смотрел, вернулся в машину. То, что пришло ему в голову, было похоже на сумасшествие и истерию, а истерик он не выносил. С их семьи хватит того, что сделала Катя. Если ещё и он ударится в мистику, будет уже перебор.
Катя так и не позвонила, но думать о ней Аркадию Львовичу было ни к чему, и он не думал. Хотя теперь почему-то вдруг захотелось получить Ольгин ноутбук. Взять в руки, посидеть, глядя в небольшой экран…
– Аркадий, – окликнула его Елизавета из терапевтического. – Здравствуй.
– Здравствуй, – откликнулся он.
Он сегодня опоздал. Проспал, чего не было с ним много лет. Лежал без сна почти до самого утра, а потом вырубился, даже будильника не слышал.
– Можешь посоветовать хорошего психотерапевта?
– Нет. – Он нажал кнопку вызова лифта и опять повернулся к Елизавете.
К психиатрии у Аркадия Львовича было особое отношение. Он знал, что болезни психики существуют, а всё равно считал их распущенностью и слабоумием.
Лифт подошёл. Елизавета нажала кнопки этажа себе и ему.
– Кому понадобился психиатр? – Лифт остановился на его этаже, он коленом загородил световой индикатор закрытия дверей.
– У одной моей знакомый проблемы. У неё тяжёлая депрессия.
Депрессий Аркадий Львович особенно не любил. С ними каждый должен уметь справляться сам, если не полный идиот. То есть идиотка.
– Она замужем?
– Да, – удивилась Елизавета.
– Пусть детей рожает, – посоветовал Аркадий Львович. – Всю депрессию как рукой снимет. Времени на неё не останется.
Двери лифта закрылись, скрыв коллегу. Перовскому показалось, что Елизавета, которую он знал сто лет, посмотрела на него напоследок печально, с жалостью. От этого сделалось противно, захотелось шарахнуть кулаком по тяжёлым железным дверям, мягко скрывшим лифтовую шахту.
Ему самому нужен психотерапевт, мрачно подумал Аркадий Львович. Он превращается в истерика.
Зря он так с Елизаветой, она ему нравилась. К тому же она была одинокой, а одиноких женщин Аркадий Львович жалел.
Получить Ольгин ноутбук захотелось ещё сильнее. Аркадий Львович остановился посреди коридора, достал телефон, пытаясь вспомнить, когда ему звонила Катя. В списке принятых вызовов незнакомых номеров было много, ему часто звонили, и Катин телефон он вычислить не смог.
Девицы вернулись часа через полтора, остановились у подъезда, громко смеялись, им было весело. Блондинка стояла к нему спиной и уже не казалась похожей на Катю. Наконец подружки распрощались, расцеловались – Бородин поморщился, – блондинка вернулась к своей машине, пройдя совсем рядом, и с этой минуты он знал, что за Катей шла она. Даже странно, что раньше сомневался.
«Мерседес» опять поехал в сторону центра и довольно скоро притормозил у решётчатых ворот высокого элитного дома. Ворота раскрылись, пропустили красную машину и закрылись опять, а Бородин, плохо отдавая отчёт, зачем он это делает, вернулся к жилью поскромнее – к панельной девятиэтажке. Ничего конкретно он не планировал и загородил выезд «Опелю» второй подружки непреднамеренно. И из машины вышел случайно, просто затекли ноги и захотелось размяться.
Он занимается ерундой. Какое ему дело до незнакомой блондинки, даже если она и впрямь следила за Катей? С ума он съезжает, не иначе.
Нужно сфотографировать её и показать жене, запоздало догадался Бородин. Если Катя её не знает и никогда не видела, значит, он придумал детектив, опустившись до уровня нервной дамочки.
Он дошёл до торца дома, повернул обратно и тут увидел, как «вторая» зло мечется возле «Опеля».
– Простите, – заторопился Бородин. – Простите, отошёл ненадолго.
Девица повернулась к нему злая, с дрожащим от негодования подбородком и сразу смягчилась. Хорошо, что он собирался на работу и одет был пристойно, в дорогой костюм.
Костюм его заставила купить Катя. Они искали подарок Илье, заглянули в подвернувшийся магазин, и жена потянула его в отдел мужской одежды. Пиджак он стал примерять, потому что она пристала, а ему хотелось поскорее очутиться на улице. Пиджак сидел отлично, это даже он понял. Катя решила костюм купить, а ему было всё равно. Ахнул он, только когда увидел ценник, и сразу сунул прикид назад продавщице, но Катя уцепила его за локоть и не пускала, пока он не сдался.
– Вы сегодня очень элегантный, Глеб Георгиевич, – ласково улыбнулась ему Ирина на следующий день. Тогда он ещё не знал, что вскоре начнёт ездить к Ирочке Мединской после работы и врать Кате. Тогда он в это не поверил бы.
– Ничего, – улыбнулась девица у «Опеля». – Ничего страшного.
– Сейчас отъеду. – Обходя её, Бородин почувствовал слабый запах алкоголя. Он замер и сочувственно спросил: – Вы собираетесь сесть за руль?
– Ой, – махнула рукой девушка. – Выпила бокал шампанского. Неужели заметно?
– Нет, – покачал головой Бородин. – Но алкотестер заметит.
– Не каркайте, – засмеялась она.
– Давайте я вас отвезу, – предложил он. – Не надо садиться за руль даже после бокала шампанского.
Девица колебалась, ей не хотелось его отпускать.
– Садитесь, – открыл дверцу машины Бородин. – Вам куда?
– Спасибо, – девица скользнула внутрь, улыбнулась, глядя на него в зеркало. – У вас есть время?
– Есть, – кивнул он так же в зеркало. – Глеб.
– Людмила, – улыбнулась она призывно, и ему стало неловко. – Люда.
– Так куда ехать, Люда?
Она назвала станцию метро. Это было недалеко, в получасе ходьбы.
– Там японский ресторан, знаете?
– Нет, – признался Бородин. – Не знаю. Найдём.
– Кем же вы работаете, если у вас много свободного времени? – не удержалась Люда, как только он тронул машину.
Ей было очень любопытно, Бородин усмехнулся ей в зеркало.
– Журналист, – зачем-то соврал он.
– Ой, как здорово! – ахнула Люда. – Самая интересная профессия!
Бородин промолчал. Японский ресторан он пропустил, пришлось вернуться. Он как раз прижимался к тротуару, когда почти прямо перед ним затормозил красный «Мерседес». Дальше всё пошло как в мистическом триллере. Из «Мерседеса» вышла блондинка, которая больше не была блондинкой, а стала Катей. На ней была тёмно-красная, как у жены, куртка, на плече болталась чёрная сумка, как у Кати. И походка была Катина, пятничная, когда она смотрела себе под ноги, засунув руки в карманы. И волосы как у Кати, падающие на плечи тёмными кольцами.
– Приехали, – внезапно пересохшими губами произнёс Бородин.
Ольгин ноутбук Глеб принёс ещё в субботу, предусмотрительно закачав в него целую библиотеку. Накануне Катю всё время клонило в сон, внимание было рассеянным, читать не хотелось. К тому же Глеб всё время вертелся рядом, они тихо переговаривались ни о чём, и день прошёл быстро.
Сегодня домой хотелось нестерпимо. Утром у неё взяли кровь, потом несколько раз она слышала, как из коридора доносился Лизин голос, но к ней Лиза не заходила, а сама Катя, выглядывая из палаты, её ни разу не увидела.
Катя включила ноутбук, попробовала читать новый переводной норвежский детектив, но поняла, что уже через несколько страниц запуталась в непривычных именах и совсем перестала понимать сюжет.
Вставила в комп флешку с восстановленной информацией, опять просмотрела видео с парочкой на воде, отдых которой так трагически закончился. Просто полежала, глядя на серое бесцветное небо за окном, и опять потянулась к ноутбуку.
За всё время в больнице она ни разу не вспомнила о Кирилле, а сейчас очень захотелось узнать, почему он не пришёл в пятницу, и придёт ли ещё когда-нибудь. Признаться в этом было стыдно, но увидеть его Кате хотелось настолько, что она на себя разозлилась, вновь открыла ноутбук и уставилась в открытую папку «видео» на съёмном диске. Зачем стала смотреть второй видеофайл, находившийся в папке, она бы объяснить не смогла.