Хотя, если честно, я руковожу рекламным агентством, но не владею им. Агентство «Эврика» создал лет двенадцать назад Игорь Леонидович Садков. Но мой хозяин уже давно живет в Москве. У него там новое дело: он организует выставки в одном крупном выставочном центре. Часто бываю на его выставках, особенно посвященных рекламе и полиграфии. Надо сказать, что дело поставлено на широкую ногу и, видимо, прибыли приносит нешуточные.
Сейчас он строит собственный выставочный комплекс и, кроме того, начал заниматься выставками не коммерческого, а художественного направления. Теперь в его приемной толпятся молодые Мазаччо и все свободное пространство заставлено холстами.
С карьерой мне просто повезло. Не было бы счастья, да несчастье помогло! Сразу после института я маялась в поисках работы. Закончив гуманитарный факультет педагогического вуза, становиться учительницей не хотела. У меня был опыт работы с детьми, не сказать, чтобы печальный, скорее даже положительный, но судьбу свою связывать со школой не хотелось. Я уже была замужем и хотела ребенка, поэтому искала такую работу, чтобы без проблем уйти в декрет в ближайшем будущем. Тогда Карина пристроила меня в рекламное агентство «Эврика». Ее муж, Вагиф, долгие годы проработал вместе с Садковым на Гродинском химическом заводе. Когда на заводе дела пошли плохо и очень плохо, Садков ударился в бизнес, а Вагиф Закарьян остался на прежнем месте, в основном из-за тестя, занимавшего на Гродинском химическом высокий пост.
У меня за плечами были курсы машинописи, и я стала наборщицей. С ребенком не получалось, потом грянул развод, и я ушла с головой в работу. Стала нагло править придуманные рекламщиками тексты, писать свои версии, задерживаться после работы, предлагать свою помощь там, где просят, и там, где не просят, тоже. Игорь Леонидович сказал:
— Ага, проснулась!
И отправил меня на престижные курсы рекламы и PR в Москву. Шеф готовил себе замену. Во мне он увидел дисциплинированную молодую амбициозную акулу. Он слегка не туда смотрел, но как только я поняла, какой он хочет меня видеть, стала тем, чем являюсь и сейчас: порядочной стервой. Тогда-то и прозвали меня «выскочкой», «хамкой», «шалавой директора» и «разведенкой». Так уж я держалась, боясь жалости, — жестко, бескомпромиссно, безапелляционно. Игорь Леонидович был доволен, я подходила под его стиль.
К тому времени Садков уже протоптал дорожку в Москву и ему не терпелось уехать. А я работала, следуя своей методе хорошо делать каждый шаг. Работа днем и ночью — то, что было мне нужно. Приходила в офис на час раньше, ведь теперь мне не нужно было готовить мужу завтрак. Не ходила на обед: теперь не надо было встречать любимого с горячим борщом. Спокойно торчала в офисе до девяти: вечером лучше вообще попозже оставаться одной!
Игорь Леонидович учил меня, но не искусству рекламы.
— Для этого есть рабы, — цинично говаривал плантатор, владелец полей с колосящимися слоганами и угодий, где паслись непуганые и не раскрученные потенциальные клиенты. Они-то и интересовали его неизменно.
Игорь, как он просил называть его в отсутствие подчиненных, учил быть руководителем. Стратегия, планирование, четкое видение цели, распределение прибыли. Держать нос по ветру, смотреть, запоминать, знать, когда откладывать в долгий ящик, а когда держать на поверхности. Работать с людьми, а не с идеями, воспитывать, но не перевоспитывать, искать что-то новое и иметь запасной выход. Много чего еще! Но главное, первое, самое важное: окучивать клиента, поливать его вниманием, удобрять скидками, привлекать комфортом, профессиональными и личными отношениями.
— Ты, — его холеный палец замирал в сантиметре от моего носа. — Ты должна создать атмосферу в офисе. Свою, чтобы запоминалась. Мужики устают общаться на работе с другими мужиками, а у нас есть ты. Выглядишь, скорее, по-домашнему, — шеф не пытался обидеть меня или, наоборот, — залезть под юбку. Он констатировал факт и делал вывод, он хотел получать прибыль от агентства, даже находясь от него за много километров.
— Это — продолжал он, — обманчивое впечатление, иначе бы я не тебя здесь жизни учил, а Мишку. Но имидж уютной женщины — очень удачен: улыбайся, угощай кофейком и плюшками, болтай! Потом — бац! И договорчик ему в зубы.
Я училась, потому, что это было интересно, потому, что мне доверяли важное, очень важное дело, и еще потому, что Игорь умел заставлять людей следовать его курсом. Да и теперь делать мне в жизни было абсолютно нечего.
Сотрудники в агентстве в то время менялись каждый день. Работников в городе было много, а работы — мало. Толпы неприкаянных журналистов слонялись без дела, наборщики, верстальщики, корректоры искали работу хоть на полдня, хоть по договору.
— Уйдет один — придет десять! — цинично комментировал шеф, увидев на своем столе очередное заявление об уходе по собственному желанию.
Мне не хотелось, чтобы он так же сказал и обо мне, и я работала еще фанатичнее.
Но когда села в директорское кресло, то постаралась выловить из моря безработных специалистов лучших, привязать их хорошей зарплатой и, больше того, создать коллектив.
Глава 3
Сегодня, еще находясь под впечатлением сна, я плюхнулась за рабочий стол и ощутила, что в желудке по-прежнему пусто. Ладно, потерплю, пока появится Ленка, и направлю ее на служебное задание: раздобыть провиант для позднего завтрака начальницы.
Только включила компьютер, готовясь к началу рабочего дня, как открылась дверь в мой кабинет. Ощущения ночного видения охватили меня с удесятеренной силой. На пороге стоял Олег Ведищев, мой бывший муж. Он был почти таким же, как во сне, только выглядел немного старше. Хотя, надо признать, Ведищев относился к тому типу людей, которые и в двадцать пять, и в тридцать, и в сорок почти не меняются. Чуть выше среднего роста, широкоплечий, пожалуй, крупный, но поджарый, с густыми русыми волосами. Он всегда немного сутулился, но двигался легко и спортивно. Таким я помнила его, такой он стоял передо мной сейчас.
Пару секунд Олег молчал, думаю, просто сомневался, кто это перед ним, но потом стремительно пересек небольшое пространство от двери до моего стола и сел на стул для посетителей, точно так же, как это было во сне.
Я невольно отпрянула, когда он приблизился к столу. Еще я искала у него в руках коробочку с круглыми дырочками.
— Почему вы врываетесь без стука?! — ненатурально возмутилась я, чтобы хоть внешне навязать свою инициативу в разговоре. Мне было очень не по себе.
— Это ты врываешься в мою жизнь! По какому праву? — ответил он вопросом на вопрос. Его голос, от звука которого у меня все-таки побежали мурашки по спине, дрожал от напряжения. Кажется, он пытался не сорваться на крик. Между прочим, за пять лет совместной жизни муж ни разу не накричал на меня. Сейчас я имела все шансы услышать, как он это делает. Но почему?
— Я не видела тебя десять лет! — мой тон тоже был далек от светского.
— А не надо на меня смотреть! Прекрати мне угрожать!
— Угрожать? Ты спятил?
— Ты что дуру корчишь? Кто-то из твоих любовников позвонил мне и сказал: «Это тебе за Аллу!»
— Что «за Аллу»?
— То, что я на деньги влетел. На большие деньги! Слушай, сука! Если ты не прекратишь угрозы, я сверну тебе шею! — он встал со стула и навис над моим столом, приблизив свое гневное лицо к моему. Я даже уловила его родной запах. Это было еще хуже, чем от его слов. — Ты поняла? Если с моим сыном случится хотя бы грипп, ты — труп! Я убью тебя.
Не дожидаясь моей реакции, Олег резко развернулся и вышел, бросив дверь открытой. Я сидела на месте, вжавшись в свое кресло и хватая ртом воздух. Мне было просто очень больно. Сознание отказывалось осмыслить содержание разговора, а вот чувства ясно указывали: я провалилась во временную дыру и попала на десять лет назад. Только что Олег сообщил мне о том, что его любовница беременна.
В открытую дверь заглянула Ленка:
— Кто это был? Почему он орал? Это Сумкин? Мы снова сорвали заказ?
— Это не Сумкин, ты же видела, — я говорила шепотом, сил на нормальную речь не было.
— Но он так орал, что я подумала… Алка, тебе валидол дать?
— Нет, не надо. Это был мой бывший муж. Что-то у него не так, и вроде бы я виновата. Сон в руку, сон в руку…
— А ты виновата?
— Нет. Точно нет. Я не видела его десять лет, и, кроме того, у меня нет никаких любовников.
Я встала из-за стола, подошла к окну, открыла фрамугу и постояла немного, обдуваемая легким сквознячком. Потом подумала, что чего-то не хватает.
— Лен, дай сигарету!
— Ты же не куришь! — удивилась она.
— Не курю. Обычно, — уточнила я. — И свари мне кофе. И, Лен, слышишь? — она уже выскочила в приемную. Я повысила голос: — Найди мне чего-нибудь поесть, а то голова кружится! Не соединяй ни с кем, ладно?! Хотя если позвонит Маловичко из «Алхимика» — соедини. И еще…
— Слушай, ты, барыня, — Ленка возникла в дверях. — У меня не десять рук! Стой тут и кури. Остальное — потом. Поняла? И успокойся, мужья приходят и уходят, а секса хочется всегда.
Я улыбнулась, зябко поеживаясь.
Разговор с Олегом мне приснился. Не может быть такого разговора между нами. Это из другой оперы. Дымя возле окна, я невольно думала о бывшем спутнике жизни. Действительно, за десять лет он мало изменился. Сколько ему теперь? Мне тридцать пять, значит, ему — сорок.
Перед глазами было его лицо, знакомое до боли. Выпуклый чистый лоб говорил об уме, морщинка между бровей — о сомнениях, резкие линии, идущие от крыльев носа к уголкам рта, — о юморе и сарказме, капризная верхняя губа — об амбициях. Серые глаза были глубоко посажены и выражали все чувства, которые он испытывал в данный момент. Я не разучилась читать по его лицу, поэтому с точностью могла констатировать: Олег был в бешенстве. Из-за меня. Не слишком ли много чести для брошенной десять лет назад женщины?
Глава 4
Колька Летягин был вполне доволен собой. В жизни ему повезло всего один лишь раз, остального он добился сам. Повезло ему, когда мама родила Кольку красивым и обаятельным парнем. Было в нем нечто, сводившее с ума противоположный пол с самого детства. Колька принял этот дар судьбы и родителей, осознал его силу и научился извлекать из него прямую выгоду. Для начала он тренировался на матери, бабках и сестрах, выуживая из них игрушки, сладости, разрешение приходить домой позже одиннадцати и прочие мелочи, полезные в жизни ребенка и подростка. Позже занялся сверстницами. Девочки бегали за ним, как за Элвисом Пресли. В четырнадцать он совершил свой первый подвиг — соблазнил соседку из двадцать второй квартиры. Она была старше его лет на десять, и он получил все, что хотел.