Я двинулась к нему навстречу, будто повинуясь приказу свыше. Он тоже приближался ко мне. Мы сошлись прямо посреди банкетного зала, наполненного людской суетой и ядовитыми желтыми воздушными шарами.
— Привет, дорогая! — сказал мой лучший друг, когда-то сломавший челюсть моему неверному мужу.
— Привет, — ответила я.
— После презентации прошу ко мне в гости, в моем кабинете — маленький банкет для своих.
Он все улыбался. И, возможно, это фантазия, но мне казалось, что передо мной стоит вовсе не Вагиф. Кто-то другой. Чужой, злой, плохой, лживый, из детских сказок и моего недавнего сна. Я стряхнула наваждение. В любом случае это Вагиф. Тот или не тот — не имеет значения.
— Вагиф, — мои слова звучали так ясно в окружающем шуме, что я даже испугалась, что кто-нибудь услышит их. Но люди галдели, сновали по залу, болтали по мобильникам и не смотрели в нашу сторону. — Вагиф, я все знаю!
Он покачнулся, будто земля просела под его ногами, и наконец-то закрыл свою гадкую улыбку, как панель на экране компьютера.
— Я так и понял, — сказал он. — Мне бы раньше тобой заняться! Но я так спешил дела доделать! С документами в клинике была подстава? Мне что-то подсказывало это, но я и подумать не мог, что ты начнешь со мной играть! Не представлял, что ты можешь догадаться о моих делах. Что тебе в голову придет мне препятствовать. Ты же мне как сестра! Но это все Ведищев, он тебя настроил! — Вагиф нашел, как ему казалось, правильное объяснение моей неожиданной пронырливости. — Не вовремя он появился. Не вовремя для меня, и для себя, и для тебя. Как ты догадалась?
— Сначала был обыск в моей квартире, а дверь взломана не была. А ключ только у Карины, значит, — и у тебя. Потом мой специалист по информации исчез, встретившись с тобой. Твоя секретарша видела, как вы сели в машину вместе, она вышла покурить в туалет, а ты с ним уезжал. Ей показалось странным, что ты оставил машину не на обычном месте, перед входом в здание администрации завода, а со двора, где никто почти не ходит! — Вагиф слегка прищурился. — Так ты своими руками застрелил человека?
— Нет, не своими. У меня для этих дел есть пара свободных рук, — он говорил буднично, и от этого разговор производил гнусно-призрачное впечатление. — Жаль, что секретарша меня видела!
Господи, я что же, подставила Светку?
— А с мальчиком ты тоже ловила меня?
— Да, — подтвердила я. — И с Кириллом тоже. Ты хотел оставить его у себя?
— Мне же надо было, чтобы Ведищев во всем признался! — искренне возмутился Вагиф. — И я думал, что ты — член моей семьи! Змея ты!
— Зачем ты влез в это все? — глупо, но мне хотелось услышать неоспоримую, объясняющую все причину. Так, чтобы потом можно было с облегчением сказать: «Ух! А я уже испугалась!»
— Деньги, — произнес он ключевое слово. — Ты знаешь, какие это деньги? Это миллионы долларов.
Я опустила глаза. Мне было стыдно, что Вагиф не понимает.
— У меня в кармане пистолет, — завел он чужую пластинку. — Если будешь кричать — выстрелю.
— Ты сошел с ума. — Я совсем перестала волноваться. Самое страшное произошло, все случилось. Это я так тогда думала! — Я не буду кричать. И не надо мне угрожать. Я не буду кричать ради Карины. Не хочу, чтобы ты попал в тюрьму за убийство. Делай свое дело и проваливай отсюда!
— Ведищев тоже в курсе?
— Нет.
Я отвернулась от него и хотела поскорее уйти. Спрятаться на некоторое время, продышаться, найти в себе новые силы. Этот короткий разговор опустошил меня. Но Закарьян резко и грубо схватил меня за руку и потащил за собой.
— Не могу я отпустить тебя! И Ведищев твой все знает, не надо мне врать, — говорил он на ходу.
Чувство, охватившее меня, можно было назвать скорее удивлением, чем страхом. Куда это он меня тянет? Зачем? Я не собиралась никому ничего говорить… Хотя как это раньше не пришло мне в голову?! Если преступления совершил Вагиф, а не Олег, то молчать я не смогу! Закарьян понял это раньше. Что же будет?
Мы уже пересекли коридор, спустились два пролета по пустынной лестнице служебного хода и оказались во дворе комбината. Здесь Вагиф оставлял свой «Сааб». Втолкнув меня в машину, он заблокировал двери и сказал:
— Алла, прости меня. Мне это нелегко далось, но решение принято. Я должен выполнить его.
— Убить меня?
Он опустил голову и на секунду прикрыл глаза. Его ответ не потряс меня:
— Да. И Ведищева.
— Ты просто обложил его как волка! Спасу ему нет: и трупы подбросил, и деньги подсунул, и следователя купил. Зачем же убивать?
— Это за тебя. Он должен понять, что это его расплата за твое одиночество. Его найдут убитым, и все поймут, что это действительно он убил тех троих и… И тебя!
А вот теперь я испытала настоящее потрясение!
— Что ты несешь? Ты же действительно сумасшедший! Его ты убиваешь из мести за меня, а меня — за то, что я много знаю! Ты хоть понимаешь, что это абсурд?
И тут он заорал:
— Что ты сама понимаешь! Что ты знаешь? Дура! Как ты дальше жить будешь со всем этим? Зная все это? Ты будешь думать обо всем, пока не рехнешься, тебя свезут в психушку, и там ты подохнешь среди психов. Олег погибнет, мы пропадем из твоей жизни. Тебе поговорить будет не с кем. Эти десять лет ты прожила благодаря нам! Если бы не Карина и я — ты бы уже давно погибла! Ты не жизнеспособна, ты все равно пропадешь! Тебе добро делают, а ты недовольна! Идиотка! Умереть для тебя сейчас — лучший выход!
Глядя в его пустые глаза, на его искаженное судорогой безумия лицо, слушая весь этот бред, я будто теряла себя, свою волю. Вагифа трясло, он еле владел собой. Наконец монолог стих, и он завел мотор. Так я второй раз за день оказалась у клиники Ведищева.
Глава 13
Покорно, будто животное, обреченное на заклание в жертву злобному божеству, я шла впереди друга. Первый раз я споткнулась возле тела охранника Семена, лежащего с простреленным сердцем недалеко от входной двери, а во второй — когда вошла в кабинет Ведищева. Там уже было немало народу: парень в черной кожаной куртке, кожаных штанах, вытянутых на коленях, и в нелепых длинноносых туфлях; девушка с пышными каштановыми волосами, тоже вся в коже, будто это была у них униформа; следователь Ефремов, с хмурым лицом, хотя ему, в его обстоятельствах, можно было выглядеть и повеселее. Последней я увидела широкую спину сидящего на стуле посреди собственного кабинета Олега. Его руки были связаны, а когда он повернул голову, я увидела кровь на лице.
— Олег! — я рванулась к нему, чтобы быть рядом, вылечить раны, спасти его от неизбежной чужой воли, но Вагиф ухватил меня за волосы. Я остановилась, не сводя взгляда с резкого милого профиля, испачканного бордовым.
— Ничего, Алла! — отозвался Ведищев. — Все будет в порядке. Я уже сообщил в ФСБ о том, что здесь творится.
— Остроумно, — прокомментировал Вагиф и перешел на деловой тон: — Так, все за дело. Видишь ли, Алла, все будет выглядеть в деле твоего мужа так, будто это он убил тебя и покончил с собой. Анатолий Петрович побеспокоится о деталях. — Следователь кивнул, подтверждая правильность сказанного. — Володя, давай! Оля, иди на улицу, встречай Посредника, я уже получил сообщение, что он здесь.
Парень в кожаном прикиде достал из-за пояса пистолет и, сделав шаг к Олегу, приставил дуло к его голове. Тогда я закричала. Не помню, чтобы когда-нибудь кричала вообще, но сейчас, когда Вагиф держал меня за волосы, я пыталась остановить пулю звуком. Закарьян, будучи раз в десять сильнее меня, не мог ничего сделать. Я орала, он ругался. Володя, морщась, поднял на нас глаза. Наконец Вагиф сильно рванул меня за волосы и ударил под дых. Я задохнулась, мой крик смолк, Володя перевел взгляд на лоб жертвы. Оля, зажав уши руками в ожидании выстрела, пошла к двери. Но не успела она взяться за ручку, как дверь широко распахнулась. Оля отскочила.
На пороге стоял Ханмурзаев собственной персоной. Я не сразу узнала его, потому что видела лишь несколько раз в жизни. А поняла, что это именно он, не по тонкому кавказскому лицу, выбритым до синевы впалым щекам и волосам, лаково блестевшим в полумраке коридора, вспомнилось его особое, скучающее, выражение глаз, барственный изгиб черной брови и ощущение гнетущей тяжести, которое исходило от Рафика Ханмурзаева подобно запаху гнили.
Я еще не могла дышать, но за Володей следила каждую секунду. Увидев гостя, он опустил руку с оружием, и я услышала свой собственный вдох.
— Что здесь происходит? — поинтересовался Барыга спокойно. — Кто кричал?
Он увидел меня.
— Ты, Алла?
Я кивнула.
— Почему?
— Они… убить… Олега… — я указала на связанного дантиста.
— Кто он тебе? — продолжал говорить со мной Ханмурзаев, как будто остальные в комнате ничего не значили.
— Бывший… муж…
— Хорошо. Развяжите его.
Барыга держался спокойно и уверенно. Он был хозяином здесь, в Гродине, и пришел сюда вершить суд над негодяем, предавшим его. Не все правильно понимали положение вещей. Тогда я тоже этого не знала. Оля и Володя переглянулись, и Оля грубо спросила:
— Что за хрен?
Имея в виду, конечно, Рафика Ханмурзаева. Реакция на оскорбление последовала незамедлительно. Оля упала на пол, в ее голове зияло небольшое пулевое отверстие.
Если бы я физически смогла, то снова бы закричала, остальные по-прежнему молчали. Только Ведищев изогнулся на стуле и, увидев тело, заметно вздрогнул. Я обернулась на Вагифа, выпустившего из рук мои волосы. Его смуглая кожа приобрела цвет холодного пепла, на висках выступил пот, губы дрожали. Он предчувствовал, что ляжет на пол рядом с Олей. Для себя я тоже не видела иного выхода.
Вторым на очереди был Володя. Он только поднял пистолет градусов на сорок-шестьдесят, как тоже повалился с пулей, пробившей бездумный гладкий лоб. Только тут я поняла, что стрелял не Ханмурзаев, а кто-то из-за его спины. Было абсолютно непонятно, как целился стрелявший и где находилось оружие во время выстрела. Рафик продолжал стоят