ь на месте.
— Я сказал, развяжи его, — хозяин города смотрел на Вагифа.
Тот вроде бы очнулся от своего безумия и медленно двинулся выполнять приказ. Вагиф развязал Олегу руки, и стоматолог встал, потирая запястья. Увидев его лицо, я ахнула: оно было измазано в крови, левый глаз заплыл, по левой челюсти, некогда пострадавшей от удара Закарьяна, растекалась синева. Он потирал затекшие руки. Я хотела броситься к нему, но поймала быстрый косой взгляд Барыги и, подчиняясь какому-то особому женскому инстинкту, велевшему не выдавать чувств к любимому, удержалась.
Ханмурзаев двинулся в глубь кабинета, следом за ним вошел огромный человек, просто Гулливер среди лилипутов. Вот кого я узнала сразу! Это был Ахмед, московская «няня» Кирилла. Ведищев тоже узнал великана и, похоже, тоже не слишком обрадовался. Конечно, если Ахмед припомнит дантисту тот удар дверцей «Жигулей», от Олега останется мокрое место.
Очень похоже, что это Ахмед, будучи на голову выше хозяина, стрелял из-за его спины. Довольно опасная для Барыги комбинация: чуть двинулся и — схлопотал пулю. Но Ханмурзаеву, наверное, это и нравилось!
Ахмед поднял руку в моем направлении и указал дулом пистолета на меня:
— Эта баба была в Москве! Из-за нее пацана увезли!
Рафик отвел его пистолет в сторону и произнес с нажимом, расставляя все по своим местам:
— Это моя женщина, Ахмед. Ты будешь защищать ее как меня. Понял?
Не знаю, как Ахмед, а я ничего не поняла, но возмутилась:
— Я не твоя женщина! Что ты городишь! Мы два раза встречались, и то ничего не вышло!
— Так ты с ним встречалась?! — подал голос Олег.
— Ну давно. Вагиф и познакомил. Только…
Ханмурзаеву наши разборки были не интересны. Ему был интересен упомянутый мною Вагиф. Он перебил мои оправдания:
— Ахмед, обыщи сначала доктора, потом мента, а потом и его!
Позже я вспоминала и удивлялась: почему ни Вагиф, ни Ефремов не предприняли даже попытки помешать Ханмурзаеву? У Вагифа был пистолет, но он не воспользовался им. А Ефремов вообще не был вооружен, хотя шел на весьма опасное дело. Единственным объяснением я сочла дикий страх, который внушал Ханмурзаев всем вокруг. Шуршать за его спиной — это одно, но рыпаться, когда он уже обернулся, — это совсем другое! Пока они думали, что Барыга их не выследил, они чувствовали себя вполне спокойно, а вот, попавшись, сразу подняли лапки кверху.
Тем временем гигант Ахмед занялся делом. Закарьян уже больше походил на тряпичную куклу, чем на живого человека. Мне стало жаль его, что же случилось с интеллигентным, добродушным отцом двоих детей? Почему он натворил такое? И при чем тут Ханмурзаев? Но вскоре все разъяснилось. Ахмед обработал Вагифа, выпотрошив его карманы, и передал Рафику мобильник, документы, пистолет, бумажник и ключи моего, теперь уже бывшего, друга.
Ефремова, также пропустив через процедуру обыска, поставили лицом к стене, в дальнем от входа конце комнаты у стеллажей с художественной литературой. Ведищева поместили у книжных стеллажей со специальной литературой. Пленных даже не связали, настолько Ханмурзаев был уверен в себе. Впрочем, бежать им особенно было некуда, как мне тогда казалось. Во всяком случае, не за дверь в коридор, потому что в проеме темнели силуэты людей Барыги. Убитых так и не трогали, будто их и не было.
Глава 14
Я оказалась у окна, недалеко от любимого, и уже раздумывала, как это можно использовать. Но Ханмурзаев тоже прошел от двери к окну, и Ахмед, подчиняясь движению бровей хозяина, стал рядом со мной. Олег был в двух шагах, но говорить мы не могли. Однако он еле заметными движениями повернулся так, чтобы мы видели друг друга. Олег дождался, пока наши взгляды встретятся, и несколько раз указал глазами куда-то за спину. Поискав то, на что он намекает, поняла — все дело в двери, ведущей в комнату отдыха. Похоже, это путь к спасению! Только в моей душе блеснул лучик надежды, как диспозиция в кабинете бедного, избитого Ведищева снова изменилась.
Во-первых, Закарьян теперь сидел на месте Олега посреди комнаты, вызывая у меня смешанное чувство удовлетворения и боли, а во-вторых, в кабинете появился новый персонаж. Это был человек с удивительной внешностью. Просто магия какая-то: уже через пару минут после общения с ним невозможно было вспомнить, как он выглядит. Все, что сохранила моя память, это какого-то цвета волосы, кажется темные, но при электрическом свете они были светлее, какого-то цвета глаза, в общем карие, но вот когда он смотрел прямо на свет, они были зелеными, а может, и серыми. Высокий, но ростом с Олега, не переросшего отметку в сто восемьдесят сантиметров. Худой, но в зависимости от одежды его телосложение определялось как плотное, нормальное или среднее. В момент его появления на нем были надеты черные брюки и коричневый плащ из болоньи. Я все думала, глядя на него: эта неописываемость — качество врожденное или профессиональное?
Он возник на пороге, уже готовый к непредвиденному повороту. У него в руках был пистолет, нет, оружие, больше пистолета, что-то вроде «узи». Остановившись на пороге, Посредник обвел комнату глазами и спросил:
— Что происходит?
Вагиф подавленно молчал, а вот Ханмурзаев, похоже, только и ждал появления незаметного человека.
— А, здравствуйте, здравствуйте, — протянул он тоном гостеприимного хозяина. — Проходите, пожалуйста, садитесь, — он указал на кресло за столом Олега.
Посредник молча стоял на пороге, настороженный, готовый раствориться или стрелять, или и то и другое, при первом проблеске опасности. Ханмурзаев продолжил:
— Прошу вас, не думайте, что сделка сорвана! Я просто решил восстановить справедливость и наказать вора. Этот мерзавец, — он пнул стул, на котором сидел связанный Вагиф, — решил обмануть вас и меня.
— Он сказал, — впервые подал голос Посредник, — что действует по вашему указанию. Если я правильно понял, вы и есть Рафик Ханмурзаев, к которому я посылал гонца?
— Простите, не представился сразу! Закарьян обманул вас — он украл ваши документы и убил вашего гонца.
— Это не важно, если заказ готов, — тон Посредника оставался напряженным. Он уже вполне сориентировался, но непредвиденные ситуации в его работе всегда были некстати. — Мне нужен пропуск на территорию завода для моих машин.
— Что с пропуском, Вагиф? — уточнил Барыга. Мне показалось, что он разочарован тем, что Посредник игнорирует его стремление к восстановлению справедливости.
— Я дам его, если ты гарантируешь мне жизнь, — пробормотал Закарьян.
— Без проблем, давай пропуск!
— В бумажнике.
Ханмурзаев рассмеялся:
— Каков хитрец! Торгуется, а пропуск и так у меня в руках. Ахмед, найди!
— Куда подгонять? — снова задал вопрос Посредник. Он не интересовался ни трупами, лежащими на полу, ни мужчинами со связанными руками, стоящими у стеллажей. Он брал свое и исчезал.
— К синим металлическим дверям… Там двое, они все покажут и помогут загрузить, — услужливо сказал Вагиф, подчиняясь приказу глаз Барыги.
— Деньги получите через месяц, когда заказчики заплатят всю сумму. Предоплата здесь. — Свободной от оружия рукой он полез за пазуху, достал пять толстенных пачек зеленых денег и бросил их на пол.
Выходя, он обернулся и небрежно бросил Ханмурзаеву:
— Надеюсь, осложнения вы ликвидируете!
Тот лишь снисходительно кивнул. Вот так поступают абсолютно деловые люди: ни здрасьте, ни до свидания. Взял свое, сказал два слова — и исчез. Ханмурзаев через мое плечо проследил в окно, как Посредник уходит в сторону проходной, и повернулся к нам.
Я подумала, что, оказывается, не всегда ружье, появившееся в первом акте, стреляет в последнем! Ах, мне бы его «узи»! Я бы… И что — «я бы»! Даже огрызком яблока в мусорный бак попасть не могу!
— Ахмед, мужиков грузи в джип и увози. Мы поедем в машине Камиля, пусть он подъедет к подъезду.
Я не успела осмыслить сказанное, а Вагиф уже валялся в ногах у Рафика, вымаливая прощение. Он стоял на коленях, обливаясь потом, и трясущимися губами твердил:
— Прошу тебя, я исчезну, все будет хорошо… Семья… Прошу… Ты обещал!
— А, семья! — вспомнил что-то приятное Барыга. — Ахмед, неси коробку!
Ахмед вышел ненадолго и вернулся с картонным ящиком из-под бананов в руках. Пока его не было в кабинете, Рафик деликатно взял меня под локоть и повел к столу Олега, приговаривая мне на ушко:
— Тебе, дорогая, не надо на такое смотреть, не смотри, это мужские дела.
Из-за этого «не смотри» меня охватило жуткое тошнотворное беспокойство, граничащее с паникой. Поэтому, когда Ахмед поставил перед Вагифом ящик и откинул створки, я быстро перегнулась через стол и заглянула внутрь. Мне очень повезло, что коробок стоял в паре метров от стола, и я не видела деталей, но лицо Роберта Аванесовича узнала сразу. Его глаза, к ужасу, были широко раскрыты, мышцы лица дрябло обвисли, вся внутренняя поверхность ящика из-под бананов пропиталась кровью.
Меня сильно затошнило, тело покрылось потом, а колени подогнулись.
— Ох, женщины, — отчасти сочувственно, отчасти философски произнес Ханмурзаев. — Любопытство вас губит!
Тут Вагиф совершил неожиданный поступок, который я теперь не забуду до смерти и, если решусь, расскажу о нем его выросшим детям через несколько лет. Только не слишком скоро, это выше моих сил.
Когда содержимое коробки перестало быть тайной, Закарьян весь подобрался и перестал трястись. Он медленно склонился над ящиком, протянул раскрытые ладони к голове тестя, взял ее в руки, поднес к своим губам и поцеловал в лоб. Потом положил голову обратно. Так же медленно он обернулся ко мне и сказал спокойно обычным голосом:
— Алла, поклянись, что похоронишь его тело и голову вместе.
— Да, — мой голос еле пробился наружу, слезы мешали видеть приговоренного. Я искренне верила, что сделаю так, как он просит.
Вагиф встал на ноги и сказал Ханмурзаеву вполне обычным тоном:
— Я готов. Скажи только, как ты выследил меня?