Глава 11
Ведищев сидел в своей машине, нервничая и ожидая звонка Димы. Как только Калашников констатирует «смерть» Аллы, он наберет номер Олега. Олег ждал звонка и боялся его. Он не хотел слышать слова «Алла умерла», даже зная, что это все спектакль для спасения любимой из плена. «Скорая» стояла позади автомобиля Олега. Медбрат и медсестра перекуривали, сидя на ступеньке фургончика, и тоже ждали сигнала. Вадим Николенко, так звали анестезиолога, уже подготовил все для реанимации. Приятель Олега, специально приехавший к другу на выручку, ходил по обочине дороги размеренными шагами, заложив руки за спину. Он тоже ждал. Ждал и очень волновался, не имея возможности контролировать реакцию пациента на препарат.
За последнее время слишком многое произошло. Олег закурил, дивясь на свои трясущиеся пальцы.
Он по-прежнему находился под следствием, но кое-что все-таки изменилось. Теперь его дело вел молодой парень — Павел Седов. Следователь он был дотошный и пока что ни разу на допросах не нахамил Ведищеву, в отличие от покойного Ефремова, намеренно злившего вспыльчивого дантиста, чтобы помешать ему трезво обдумывать ответы. В тот день, когда Олегу пришлось стать свидетелем настоящих криминальных разборок и Алла стала заложницей этого психа Ханмурзаева, к делу прибавилось еще два трупа. Парень и девушка, застреленные амбалом Ахмедом, оказались еще теми штучками! Это были брат и сестра, занимающиеся, так сказать, семейным бизнесом. По данным ФСБ, они находились в розыске в трех регионах и фигурировали в добром десятке дел, заведенных органами милиции по всему югу России. Олег знал, что Седов выяснил, кто свел милую семейку с Закарьяном и, самое главное, зачем. С этим «сводником» Закарьян сидел по малолетству в тюрьме. Почерк покойного киллера, Владимира Пескарева, был хорошо известен — он виртуозно попадал в сердце жертвы. Не составило труда доказать, что Пескарев застрелил Летягина, Лавренева, Симонову, Касевича и Таицкого, охранника в клинике Ведищева. Тем более что пистолет, из которого были застрелены все трое, нашли у мертвого Володи в руках.
Таким образом, обвинение в убийствах с дантиста было снято. А уж признание Вагифа, что Ефремов подтасует факты в деле Ведищева, чтобы тот выглядел преступником, вообще расставляло все по своим местам. Ефремов не успел доделать нужные бумаги, и Седов получил дело Ведищева в таком виде, что отпали последние сомнения.
Самое главное — Алла! Только бы с ней все было хорошо. Только бы сработал этот водевильный план, только бы не ошибся со своим волшебным эликсиром Вадим. Только бы быстрее это кончилось! Больше всего сейчас хотелось дотронуться пальцами до теплых полных губ Аллы, а потом целовать их и знать, что теперь так будет всегда.
Загадывать на будущее — дурная примета, но планировать свою жизнь — очень полезная привычка. Теперь план Ведищева был такой: вызволить Аллу и отсудить у жены Кирилла. Помучавшись расхожими суждениями о том, что ребенку нужна мать, и только семья из родных людей даст ребенку тепло, Олег решил попытать счастья. Нет, Кирилл должен расти с отцом и впитывать от него только все лучшее.
Конечно, Алла заметно сторонилась ребенка, но она не сможет долго противостоять своему материнскому инстинкту. Ей захочется компенсировать мальчику отсутствие матери. Тогда она попадется крепко: любовь и чувство вины, секс и материнский инстинкт, семья, которую она наконец получит, — вот удочка со множеством крючочков для золотой рыбки! А если будет общий ребенок… Так, стоп, вот именно это и называется «загадывать»!
Единственной проблемой было то, что Юлия, прихватив сына, укатила с ним на заработки в Испанию. Она всегда умела разворачивать обстоятельства себе на пользу. Способность выживать у нее была звериная. Олег предвидел серьезное сражение в зале суда за судьбу своего сына. Но наше дело правое, мы победим!
Зазвонил мобильник, и замечтавшийся Олег буквально подскочил на месте.
— Да! — рявкнул он в трубку.
— Олег, — донесся спокойный голос Димы Калашникова, — Олег, ты только не волнуйся. Знаешь, Алла ведь была больна… Пневмония. Боюсь, это как раз случай атипичной пневмонии. Сейчас ведь эпидемия… Знаешь…
— Ты что там придумываешь? — заволновался Олег. — При чем тут атипичная пневмония? Все по плану?
— Да… Да… Именно так, — Олег понял, что это ответ на его вопрос, — только не волнуйся! Ее тело срочно надо отвезли в эпидемиологическую лабораторию! Срочно! Слышишь? Бери «Скорую» и гони сюда. К дому Ханмурзаева. Это по дороге на Воронцовку! В лесу асфальтированная дорога. Скорей!
— Что случилось? — заорал в трубку Ведищев. — Что… — но Дима уже отключился.
Олег выскочил из машины, размахивая на ходу руками, он орал, что надо быстрее, что уже пора, что надо гнать вовсю.
Вадим попытался расспросить его о подробностях:
— Что-то не так? Олег, что ты так дергаешься?
— Не знаю, — бормотал Ведищев, хрустя пальцами и поглядывая на часы, — не больше трех часов можно ее держать?
Он имел в виду, что реанимационные мероприятия надо было начинать через определенное время после введения препарата. Иначе возможна остановка сердца. Вадим утвердительно кивнул. Олег попытался справиться с эмоциями и объяснить ситуацию:
— Не знаю, что там! Калашников сказал, что у нее атипичная пневмония и срочно надо везти в эпидемиологию! Господи, ну где бы она ее подцепила?
— Олег, — мягко сказал анестезиолог, — ты, видно, и впрямь влюблен и мозги свои похоронил. Или думаешь теперь другим местом. Это он для бандитов говорил, чтобы объяснить, почему ты на «Скорой» приехал, и срочность такую небывалую!
Ведищев разжал напряженные руки и с надеждой посмотрел на Вадима.
— Правда? Ты правда так считаешь?
Вадим пожал плечами:
— А разве может быть другое мнение?
— Да, наверное… У тебя все готово? — забеспокоился он. — Ты ничего не забыл?
У ворот дома Ханмурзаева их встречали двое парней в черной коже. Оба мрачно поздоровались и показали, куда лучше подъехать.
— Вы — Ведищев? — спросил у Олега один из парней.
— Да.
— Вы можете войти, остальные пусть ждут в машине.
— Но…
— Приказ хозяина, — безапелляционно поставил точку в разговоре второй парень.
Ведищев, знаком показав своим, что все в порядке, влетел в здание и остановился на пороге. В доме творилось странное: по помещениям сновали парни, вынося из центрального холла мебель, раздвигая посередине огромный стол, расставляя вокруг стулья и громоздя посуду. С окон снимались занавеси, и молодая женщина в белом переднике, торопясь, подшивала черные драпировки, лежащие прямо на полу. Зеркала в прихожей были занавешены. Отовсюду раздавались команды, звучавшие почти по-военному:
— Нести в кабинет!.. Поставить сюда!.. Взяли!.. Левее!.. Правее!
Руководили перестановками несколько человек, остальные выполняли их распоряжения беспрекословно и моментально.
— Куда цветы? — раздалось над ухом дантиста. Он отпрянул. В помещение стали вносить корзины с белыми цветами. Это были огромные, небывалые, кипенно-снежные гвоздики, искусно помещенные каскадами в корзины, перевитые черными лентами. Всего внесли двадцать таких корзин. Ничто не придавало холлу такого ощущения торжественной скорби, как эти прекрасные цветы.
Ведищев стоял как громом пораженный, наблюдая за суетой, царящей в доме. Наконец, откуда-то сбоку, где виднелась в углу чугунная винтовая лестница, к нему направился мужчина в песочном костюме. У мужчины было смуглое лицо, темные густые волосы и раскосые серьезные глаза. Он подошел к Олегу, подавленному увиденным.
— Камиль Рашидов, — сказал подошедший, опережая мелькнувшую догадку, и протянул руку.
— Олег Ведищев, — ответил дантист, пожав сухую узкую ладонь.
— Пойдемте, она наверху, — Рашидов направился к винтовой лестнице, по дороге он тихо говорил: — Рафик не хочет отдавать тело Аллы. Он собирается провести свой собственный похоронный ритуал. Это должно стать объединяющим для всех мероприятием. Потом тело сожгут. Вам разрешено присутствовать.
Олег тихо ахнул. Оглянувшись на всех этих молодых мужчин в доме и сообразив, что у него нет никакого оружия, он понял, что пробиться силой невозможно. Да и будь у него пистолет в руках, чем бы это помогло? Вон их сколько!
— Для этого, — шепотом пояснил Камиль, опустив глаза, — врач и придумал аномальную пневмонию.
— Атипичную, — поправил Олег, думая совсем о другом.
Наконец лестница выкружила наверх, и дантист попал в гигантскую комнату, занимавшую весь этаж и обставленную с варварским великолепием. Ту самую комнату, где Олегу довелось провести такие сладкие и опасные несколько часов жизни. А вот и тот самый ковер под западным окном!
В комнате, возле кровати, стояли сам Ханмурзаев, его верный Ахмед и Дима Калашников. При виде Ведищева глаза Рафика будто покрылись пленкой, как у крокодила, который притворяется спящим, настороженно следя за жертвой. Он молча ждал, когда все подойдут поближе. Потом милостиво кивнул, отошел к одному из столиков с диванами и сел. Ахмед стал за спинкой дивана, позади своего повелителя.
— Пусть он спустится в машину к остальным, — распорядился Рафик, ткнув перстом указующим в сторону Калашникова. — Дайте ему денег.
Дима направился к выходу.
— Все в порядке, один час, — сказал он тихо Олегу, проходя мимо.
Глава 12
Олег кивнул ему, бросился к постели и стал внимательно осматривать безжизненно распростертое тело. Один час! Значит, еще два в запасе.
Глаза, температура кожи, пульс, рефлексы. Сначала Ведищев был потрясен увиденным: Алла лежала так, будто судорога агонии только что пробежала по ее телу. Сердце Олега гулко застучало, но вскоре он успокоился. По едва различимым признакам, о которых упоминал анестезиолог, Олег понял, что препарат подействовал так, как нужно. Она была жива, но выглядела мертвой. Он опустился на колени перед кроватью, чтобы уловить незаметное дыхание Аллы. Рукой Олег опирался на прикроватную тумбочку, на которой стоял небольшой бронзовый бюст. Лицо истукана кого-то напоминало. Но задумываться об этом было некогда.