И я чуть не рассмеялась, несмотря на общий трагизм ситуации, когда этот молодой человек вдруг неожиданно высоким голосом произнес:
— Возлюбленные чада мои!
Навскидку жрец мог бы быть моим старшим братом, но никак не отцом. Мышцы ныли, с юбки и плаща все еще капала вода, а я улыбалась и радовалась, что под капюшоном никто не замечет моего веселья. Нервы, наверное, сдали. С чего бы мне веселиться? Герцог сейчас скорее пугал и больше не очаровывал. Все детские мечты остались в прошлом.
— Мы собрались здесь… — и снова фальцет служителя заставил улыбнуться. — Пред ликами богов, дабы соединить узами брака этого мужчину и эту женщину…
Дальше я почти не слушала жреца, залюбовавшись точеным профилем жениха. Все же нельзя быть таким красивым, и таким невоспитанным, холодным и жестоким одновременно. Допустим, его раздражает наш вынужденный брак, но, если так разобраться, мне он с каждой секундой тоже нравится все меньше. Я уже не Лисси Боун, а Мелисса Торнборн, и заслуживаю, если не любви, то хотя бы уважения и более человечного что ли отношения к себе. По крайней мере, элементарной вежливости!
— Заканчивайте, Норман, — со скучающим видом человека, исполняющего рутинную обязанность, произнес Демиан.
Словно сейчас не происходило решительно ничего значительного. Стало обидно: за себя, за отца, за Торнборн. Как же мы с ним жить будем, если начинаем вот так?
— Протяните ко мне ваши руки, чада! — почти пропел жрец.
Мне потребовались некоторые усилия, чтобы протянуть и руку, и мокрый рукав плаща в придачу. Слишком тяжелым оказался груз для натруженных мышц. Маска скуки сменилась на холеном лице гримасой отвращения, но наши руки герцог все же соизволил соединить. Моя маленькая, — поднятая ладонью вверх, к солнцу, изображенному на потолке часовни, лежала, как в чаше, в его — большой, сильной, которая должна была стать еще и надежной.
Из золоченых ножен, покоящихся на груди, служитель извлек кинжал. Острая мгновенная боль на секунду вытеснила все мысли. Сначала он проколол мой палец, а когда тонкая струйка крови стекла на палец герцога, уколол и его. В кубок с ритуальным отваром трав капнула единственная капля, где смешалась кровь Торнборнов и Рорков. Жрец убрал ритуальное оружие и провел рукой над нашими, все еще сложенными, ладонями. Золотистое сияние заживило порезы, а остатки крови будто впитались в кожу.
Кубок жрец с помощью магии отправил на алтарь. И когда сосуд плавно опустился на черный мрамор, вдруг возникший столб света опустошил его до самого дна.
— Пресветлые благословили ваш брак! — провозгласил служитель богов, опрокидывая кубок, чтобы показать, насколько он пуст.
Мне с детства казалось, что в этом ритуале есть какой-то подвох. Ведь не может же вода исчезать у всех? Все пары живут по-разному. Какие-то хорошо, какие-то плохо. На мой взгляд, боги должны предупреждать тех, кто вступает в заведомо тяжелый брак еще у алтаря. Например, если пара совсем не подходит друг другу, то отвар должен оставаться нетронутым, что непременно бы произошло в нашем случае. Но пресветлые соединяли всех без разбора.
И значит, я стала женой этого совсем чужого человека. Захотелось одернуть руку и спрятать ее за спиной, как-то протестовать, топать ногами, кричать «нет», но все это было бессмысленно. Мы оба выполняли королевский приказ, и наши личные желания и симпатии не имели никакого значения.
— Наденьте невесте родовое кольцо, — пропел жрец, и герцога вновь перекосило.
Однако, он послушно достал из кармана простой золотой ободок с несколькими рунами на оборотной стороне. Такое кольцо надевали поверх перстня с талумом, которое у меня забрал Оудэн, и которое должно было ждать хозяйку здесь. На миг, когда он взглянул на мою свободную от украшений руку, взгляд Демиана стал удивленным, а потом откровенно злым, словно мужчина пребывал в бешенстве. Но его рука не дрогнула, холодный металл скользнул по коже, и кольцо заняло свое законное место на моем пальце.
Неужели… Неужели, он подумал, что я не маг?
Супруг… Теперь уже супруг ничего не спросил, ни слова не сказал. Я же планировала объясниться. Но желания, так и остались лишь желаниями.
— Можете поцеловать свою супругу, ваша светлость! — расплылся в улыбке жрец, но тут же помрачнел, когда услышал в ответ:
— Это лишнее! — рыкнул герцог. — Церемония окончена! Меня ждут государственные дела. Вам же, миледи, я даю два дня на сборы, после чего отряд моих лучших гвардейцев доставит вас туда, где вы проведете ближайший год.
Он окинул меня равнодушным взглядом и с досадой добавил:
— И приведите себя в порядок. Герцогине Роркской не подобает выглядеть вот так… — видимо слов он подобрать не смог, да я и сама понимала, что выгляжу скверно, но… в этом не было моей вины! Встретив мой прямой и укоризненный взгляд, супруг опустил глаза и буркнул: — Не хватало вам еще разболеться в дорогу. Макнайтский пансион ожидает вас, миледи.
— Но это же… — так и не договорив, ахнула я.
Герцог смотрел сквозь меня. То есть, его голова была повернута в сторону собеседницы, коей сейчас являлась я, но, могу поспорить, ему было совершенно наплевать на мои чувства, планы и желания. Вместо того, чтобы выслушать, он отчеканил:
— Это самый лучший пансион для благородных девиц в Гаэсе, находится при Макнайтском аббатстве, под патронажем короля. Самые неприступные стены, самая надежная природная защита. Два отряда лучших гвардейцев останутся с вами, дабы охранять, пока я… — тут он осекся, ибо сам не ведал, о чем говорить далее. — Пока я не решу, что с вами делать!
И после этого он просто развернулся и зашагал прочь. Отлично! Просто превосходно! Я растерянно огляделась. Жрец куда-то ушел, и чувство одиночества, страха и безысходности навалилось с такой силой, что даже дышать стало тяжело.
Нет, так не пойдет, дорогой муженек! Я не буду тихо и безропотно выполнять все ваши прихоти. Торнборны давали клятву королю, а с вашими приказами можно и поспорить. По крайней мере, детально обсудить. Решительно сдернув с головы надоевший капюшон, я направилась следом за герцогом.
— Постойте! — окрикнула, увидев его.
Демиан остановился, но даже не потрудился обернуться.
— Что вам еще угодно, миледи? — процедил он сквозь зубы. — Вы отвлекаете меня от важных государственных дел.
И он снова пошел прочь.
— Подождите! — в отчаянии взмолилась я.
— Не подожду! — ответили мне.
— Но позвольте!.. — честно признаться, растерялась.
— Не позволю! — отчеканил герцог, вновь останавливаясь. — По всем вопросам обращайтесь к экономке или к дворецкому. И, ради богов, не задерживайтесь! В Макнайте вам будет намного спокойнее.
А как же магия? Академия? Столица?..
— Но отец обещал…
— Теперь вы моя жена, миледи! — герцог стремительно развернулся, прожигая меня взглядом. — И будете поступать так, как велю вам я — ваш супруг!
А я задохнулась от гнева и бессилия. До чего бесчувственный, непрошибаемый солдафон!
— Что-то еще? — злобно поинтересовался муж.
Мда, спорить сейчас с рассерженным и принявшим решение мужчиной, себе дороже. О магии и академии говорить вообще бесполезно. Герцог очевидно не из тех, кто меняет свои решения. И что теперь делать?
Я вдруг отчетливо вспомнила уроки леди Грейс. Замужняя дама в любой ситуации должна оставаться веселой и безмятежной, даже если у нее на душе кошки скребут. Она во всем обязана поддерживать своего супруга, соглашаться с его доводами, потакать желаниям, но… поступать вполне может согласно своим принципам, ибо любую точку зрения можно трактовать по-разному. А если и нельзя, тогда о мнении супруга для пользы дела можно на время забыть.
Я посмотрела на герцога и улыбнулась, чем весьма удивила Демиана.
— Прошу меня извинить, ваша светлость, — с придыханием ответила я, потупив взор. — Понимаю, что своими просьбами докучаю вам и отрываю от важных государственных дел, но…
— Но? — супруг был явно заинтригован. А уроки чопорной леди оказались весьма полезными. Что бы мне сейчас дала, скажем, математика? О, да! Я смогла бы подсчитать, сколько шагов сделает герцог по залу прежде, чем выйдет отсюда вон, оставив меня без надежды на будущее.
Сейчас же я пыталась выторговать себе хоть какие-то лазейки. Костьми лягу, но в монастырь на окраине Гаэса, наполненный подобиями моей классной дамы, не поеду ни за что. Пока не знаю, как это сделать, но не поеду!
Я отвлеклась от собственных мыслей и встретилась с внимательным взглядом супруга.
— Вы испытываете мое терпение, миледи! — напомнил он мне.
Ах, да! Просьба. Какая угодно, но только не о том, что идет в разрез с его желанием.
— Простите, но, как вы знаете, в Макнайт я не смогу взять свою служанку, а здесь ей будет слишком одиноко без друзей и родных. Позвольте выделить для нее сопровождающего и отправить бедняжку в Торнборн-холл! — выпалила я, пока еще не понимая, для чего это может понадобиться.
Казалось бы, невинная просьба отчего-то вновь разозлила герцога.
— Да отсылайте ее, куда вам заблагорассудится! Хоть в логово к слугам проклятого! — вскипел Демиан. — И впредь, решайте ваши женские дела сами, а мне предоставьте решать дела мужские!
Вот как? Надо полагать, «женские дела» — это те, что касаются домашних слуг, хозяйства, нарядов и прочих, по мнению мужчин, глупостей. Приму к сведению.
Что отрадно, кажется, гроза миновала. Герцог вновь собирался сбежать, мне хотелось хоть на секундочку перевести дыхание. Но внезапно он развернулся.
— Завтра из Рорк-холла отправляется обоз до Тесшира. Торнборн как раз на пути их следования, можете отправить прислугу с ними, — снизошел до ответа Демиан. Что ж, и на том спасибо.
— Благодарю вас, милорд, — произнесла я и присела в глубоком реверансе, который должен был очаровать собеседника и привлечь внимание к моим женским прелестям, но почему-то возымел совершенно обратный эффект.
Герцог глянул на меня и скривился, словно только что разжевал половину лимона, и выплюнул: