Казалось, царящая в зале тишина не тяготила лишь Майри. Она всего только раз посмотрела на Роберта, и тот едва удержался, чтобы не отвести взгляд точно мальчишка, которого застали за совершением чего-то недозволенного. Он заставил себя выдержать взгляд Майри, от которого в его груди началось странное движение. И от этого необычного ощущения слезы едва не навернулись на глаза Роберта.
Если бы Майри утонула, он никогда не простил бы себе этого. Роберт принялся обводить взглядом мужчин, сидевших за столами возле помоста, и с удовлетворением отметил, что, поймав на себе его взгляд, они тотчас же начинали тихо переговариваться.
Покончив с ужином, Роберт поднялся со своего места.
– А теперь мы поднимемся наверх, – обратился он к Майри. – Нам многое нужно обсудить. Энни, Фин заберет Гиба и проводит тебя домой.
Майри набрала полную грудь воздуха, а потом медленно выдохнула, прежде чем встать и последовать за Робертом, На лестнице, когда он жестом приказал ей идти вперед, девушка беспрекословно повиновалась.
Она была благодарна Роберту за его молчание, хотя от него так и веяло холодом.
По крайней мере она больше не мерзла. Ее волосы высохли и были собраны в косу под простой белой вуалью. Жажда ее больше не мучила, а сытый желудок не урчал, как несколькими часами ранее, до того как Роберт нашел ее. Майри знала, что его гнев вызван ее поступком. Сидя в пещере, окруженная со всех сторон водой, она поняла, что разговор с Робертом неизбежен.
И все же чем ближе они подходили к ее комнате, тем большую неуверенность испытывала Майри. Она и раньше видела Роберта в гневе, но не в таком, как сейчас.
Оказавшись на нужном этаже, Роберт наклонился, чтобы отворить дверь, а потом положил ладонь на спину Майри и подтолкнул ее вперед. Энни оставила свечи зажженными, и теперь золотистые отсветы их пламени плясали на стенах. Когда Роберт последовал за Майри внутрь и захлопнул за собой дверь, слова протеста замерли у девушки на языке.
Майри ни разу не чувствовала себя такой беззащитной в присутствии Роберта с того самого дня, как он похитил ее и привез в Трейлингхейл.
– А теперь объясните мне, что толкнуло вас на это сумасшествие, – рявкнул Роберт, поворачиваясь лицом к Майри.
– С радостью, – ответила девушка более резко, чем хотела. – Я не просила привозить меня сюда и не желаю здесь оставаться. Вы удерживаете меня в плену без всякого на то права и без всякой видимой причины. Поэтому я хочу вернуться домой.
– И как же вы собирались добраться до дому из моей пещеры?
Роберт буквально выплюнул эти слова, нависнув над Майри. Он был таким большим и стоял так близко, что Майри почувствовала себя крайне неуютно. И все же девушка не теряла присутствия духа.
Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть Роберту в лицо. Она могла бы отступить на пару шагов, но не хотела позволить ему торжествовать. А еще она не могла позволить себе отвечать в тон Роберту.
– Когда вы везли меня сюда, я видела песчаные и покрытые галькой берега к северу от того места, где мы вошли в залив, – произнесла она, изо всех сил сохраняя видимость спокойствия. – Из моего окна тоже видны песчаные берега, окаймляющие залив. Вот я и подумала, что с отливом смогу пройти по берегу до Керкудбрайта.
Даже в тусклых отсветах пламени свечи Майри разглядела, как краска отлила от лица Роберта. Он по-прежнему гневался, и потому голос его прозвучал зловеще:
– А что потом? Ведь путешествовать в одиночку...
– Я уже рассказывала вам, что в прошлом году по дороге в Трив я останавливалась вместе со своей семьей в замке Мейнс, – перебила Роберта Майри.
– И что с того? Вы сочли, что можете требовать гостеприимства? Я вообще сомневаюсь, что Арчи в замке. Скорее всего он в Триве или разъезжает по Галлоуэю, показывая всем, как бдительно он следит за положением дел на своих землях.
– Даже если его нет в замке, слуги-то должны знать, что моя мачеха приходится ему кузиной. Они наверняка помогли бы мне вернуться домой.
– В таком случае благодарите Бога за то, что море вас остановило, – рявкнул Роберт. – Потому что из всех глупых поступков...
Когда Майри поморщилась, он схватил ее за плечи и сильно встряхнул, прожигая насквозь гневным взглядом.
– Видите ли, моя не в меру умная Майри, – грозно произнес он, – даже если бы уровень воды опустился настолько, что обнажил песчаное дно вокруг пещеры – хотя за много лет, что я здесь живу, такого не случалось ни разу, – вы непременно утонули бы, не успев сделать и нескольких шагов. Будь то отлив или прилив, огромные волны с силой ударяются о берег и уносят с собой в пучину всякого, кто осмелился оказаться поблизости.
- Но...
– В западной части залива берега действительно покрыты песком, – продолжал Роберт. – Но в большинстве своем это зыбучие пески. Они защищают нас благодаря своей способности перемещаться с места на место и всегда оставаться сырыми. Они отпугивают англичан. Волны и зыбучие пески лишали жизни даже очень сильных мужчин.
Роберт замолчал, словно ожидал ответной реплики Майри, но та молчала.
– Даже если бы вам каким-то магическим образом удалось добраться до твердой земли, вы не смогли бы подняться наверх. Скалы здесь слишком высокие и отвесные. К тому же с них устремляются вниз водопады. Вряд ли вы смогли бы дойти до места назначения.
Майри верила, что выбранный ею путь действительно оказался бы полным опасностей, но она уже натерпелась страха, сидя в темной холодной пещере, чтобы бояться теперь того, что с ней могло бы произойти.
Поэтому, вместо того чтобы прислушиваться к словам, девушка сосредоточила все свое внимание на негодующем мужчине. На силе его рук, сжимающих ее плечи, и еле сдерживаемом гневе, звучащем в его голосе. Еще никогда он не находился так близко, выпивая из Майри всю энергию, припасенную ею для того, чтобы защищаться.
Роберт держал ее очень крепко, возможно, сам того не осознавая, но его руки были такими теплыми. Он гневно смотрел на Майри, все еще ожидая ее ответа.
Очевидно, ужин ничуть не помог ему смягчиться, и Майри уже знала, что в гневе Роберт Максвелл становится непредсказуемым.
В надежде на то, что ей удастся умерить его пыл, попросив прощения, Майри произнесла:
– Я не знала, насколько это может быть опасно, сэр. С моей стороны было глупо и неправильно пытаться сбежать через пещеру. Я поступила крайне неблагоразумно. Полагаю, кузен Арчи разгневался бы еще сильнее, чем вы, если бы я все-таки добралась до него и рассказала о том, что сделала.
– Если ему есть до вас дело, то, возможно, так оно и случилось бы. Но считая, что его гнев предпочтительнее моего, вы еще глупее, чем я думал, – сказал Роберт. – Даже если ему нет дела до вас, Арчи отнюдь не безразлично, что скажут люди, узнав, что его молодая родственница прошла шесть миль по берегу в полном одиночестве, совершенно не боясь моря или незнакомцев. Вы живете не так далеко от залива, чтобы не знать: морские волны – уже опасность. И как вы собирались от них защищаться, имея за спиной лишь отвесную скалу?
– Я же сказала, что очень сожалею, – повторила Майри и тут же пожалела о своей дерзости, заметив, как потемнело лицо Роберта.
– Нет, вы этого не говорили, – возразил молодой человек. – Вы признались лишь, что оказались слишком глупы, решив, будто сможете отправиться в путешествие по берегу. Сомневаюсь, что вы сожалеете о своей попытке сбежать.
– Это одно и то же, – произнесла Майри. – Я признала, что действовала крайне неосторожно и неосмотрительно. Я знаю, что вы разгневаны и, возможно, даже испугались, не обнаружив меня в комнате после своего возвращения.
Пальцы Роберта еще крепче сомкнулись на плечах Майри.
– Мне жаль, что я заставила вас пережить испуг, – поспешно добавила девушка. – Но...
– Достаточно! – рявкнул Роберт, встряхнув Майри еще раз. – Я не желаю слышать никаких «но» и никаких извинений. Если в извинении проскакивает «но», то это нельзя считать извинением. А если вы еще раз попытаетесь выкинуть нечто подобное, то, поверьте, гнев Мрачного Арчи покажется вам детским лепетом по сравнению с моим гневом. Вы меня поняли?
– Да, – огрызнулась Майри, желая освободиться от железной хватки Роберта, но заставив себя вместо этого выдержать его испепеляющий взгляд. Она понимала, что ни ответная ярость, ни безропотное признание своей вины сейчас не помогут. – Я прекрасно поняла, что вы хотите сказать, Роберт Максвелл. И не сомневаюсь, что заслуживаю вашего... вашего... э...
Майри вдруг не смогла подобрать слов. Толи потому, что обессилела, то ли потому, что Роберт продолжал смотреть на нее, до тех пор пока она не испытала непреодолимое желание дотронуться до него, вернуть его назад из тех неведомых краев, куда завели его мысли.
Возникшее между ними напряжение нарастало. У Майри перехватило дыхание, а во рту пересохло.
Желание как следует встряхнуть Майри сменилось страхом. Роберт боялся, что если не отпустит ее сейчас же, то уже не сможет держать под контролем свои чувства к этой девушке. Плохо, что он снова дал волю своему гневу, но еще хуже то, что Майри узнала о своей власти над ним. Узнала, что может его напугать. И все же Роб по-прежнему держал ее за плечи.
На худеньком лице Майри отражалась мука. Под глазами и на висках залегли тени. Она была бледна, и глаза казались темнее, чем обычно, – огромные, утопающие во тьме озера.
Роберта накрыла с головой новая волна гнева. Однако заметив, как поморщилась Майри, он понял, что схватил ее слишком крепко и причиняет ей боль. Рассердившись теперь уже на себя, Роберт разжал пальцы, отошел назад и произнес, как ему показалось, хорошо контролируемым голосом:
– Боюсь, у вас на плечах появятся синяки. Я не хотел...
– Что ж, если это все, что вы собирались со мной сделать, то я... – Майри запнулась, и Роберт увидел, как она судорожно сглотнула, словно наконец поняла весь ужас того, что могло произойти. – Я бы пострадала серьезнее, если бы упала со ступеней, – поспешно продолжала Майри. – И еще серьезнее, если бы оказалась в воде.