— Ух ты, как закрутила, — хмыкнула Рина. — Боишься, что меня больше никто замуж не возьмет?
— Ну да, — простодушно согласилась Тошка. — Сначала ты пожертвовала собой ради меня, теперь вот еще Антошка… А вдруг Вениамин не захочет заиметь сразу двоих детей? Вдруг он тебя бросит? И все из-за меня…
Тошка всхлипнула и быстро вытерла слезы рукавом пуловера.
Рина не торопилась ее утешать — она пока просто не знала, что на это можно ответить. До сих пор она размышляла лишь о том, как объяснить Вениамину появление Антошки. И еще она заведомо знала, что тот не одобрит ее скоропалительное решение приютить мальчика. Именно потому, что оно скоропалительное. Вениамин любил все тщательно обдумывать и взвешивать, и только после этого делать соответствующий шаг — банкир, одним словом. Рина была готова к тому, чтобы доказывать и убеждать, но ей почему-то казалось, что постепенно все утрясется, и в итоге их жизнь пойдет по-прежнему. Ну или почти по-прежнему.
Слова Тошки откровенно ее озадачили.
«А вдруг Вениамин и впрямь не захочет обзаводиться двумя детьми? Вдруг он не станет слушать никаких доводов и просто поставит вопрос ребром: „Либо я, либо мальчик“? И что тогда делать? Хотя нет, если Вениамин меня действительно любит, он поймет. Ну, понервничает, конечно, но потом смирится».
— Мне кажется, что не стоит заранее все драматизировать, — сказала она наконец. — Разборок нам, наверное, не избежать, но мне почему-то думается, что Вениамин все воспримет правильно.
— Чтобы он все воспринял правильно, тебе придется рассказать ему и про меня тоже, — сказала Тошка звенящим от волнения голосом. — А я не хочу. Не хочу, чтобы он знал.
— Обещаю, что постараюсь что-нибудь придумать, — попробовала успокоить ее Рина, хотя до сих пор, сколько она ни ломала голову, ей так и не удалось вымучить из себя ни одной более или менее достоверной версии.
— Мам, у меня еще одна проблема, — призналась Тошка. — Я не знаю, что сказать Маришке. — Она все пристает с вопросами, а я отмалчиваюсь. Но ведь не могу же я вообще ей ничего не объяснить.
Рина немного поразмыслила, а потом сказала решительным тоном:
— Знаешь, что я думаю? Наше с тобой родство — это наше личное дело. Наш с тобой секрет, в который мы не обязаны посвящать никого другого.
— Кроме уже посвященных, — уточнила Тошка.
— Разумеется, — нетерпеливо кивнула Рина. — Для всех-всех-всех остальных, будь то лучшая подруга или близкий друг, объяснение будет простым: Антошка наш родственник…
— Двоюродный племянник?
— Да, сын моей кузины, который остался сиротой. Мы не хотим, чтобы мальчика отдали в детский дом, поэтому он теперь будет жить с нами.
— А что говорить, когда спросят, где он жил до сих пор?
— Надеюсь, об этом нам поведает Нина Никифоровна. Если она, конечно, когда-нибудь объявится.
Среда, день постижения истин
Обнаружив утром, что его любимая Тошка ушла в школу, Антошка поднял было рев, но Рине быстренько удалось его утешить. Вскоре он, умытый и причесанный, сидел на табуретке в кухне и болтал ногами в ожидании завтрака.
«А что, есть еще порох в пороховницах, — радовалась про себя Рина, наливая в кастрюльку молоко. — Не разучилась еще с малышней управляться».
На самом деле управляться с Антошкой было нетрудно — Тошка была права, когда говорила, что он воспитанный и покладистый. И все равно это был всего лишь ребенок, к которому Рине еще предстояло приноровиться.
«Надо подумать, кто за ним будет приглядывать, — размышляла она. — На первых порах мы с Тошкой, конечно, и сами справимся с этим делом, но факт остается фактом — у нее учеба, у меня работа, и нам от них никуда не деться. А ведь с малышом и гулять надо, и книжки ему читать, и в игрушки играть, и песни распевать».
— Антошка, ты ходишь в детский садик? — поинтересовалась Рина, ставя на стол тарелку с овсянкой.
— Нет, — покрутил головой мальчик. — Я не хочу туда ходить.
— Это почему же? — удивилась Рина.
— Потому что я не общественный ребенок, — серьезно ответил Антошка и уморительно пожал плечами.
Рина засмеялась и потрепала его по макушке. Мальчик поднял на нее свои ясные голубые глаза и спросил:
— А ты не знаешь, когда бабушка Нина приедет?
— Думаю, совсем скоро приедет, буквально на днях, — поспешила заверить его Рина.
— Завтра?
— Точно, завтра. Или послезавтра.
«Если только она вообще когда-нибудь приедет, — в который уже раз возмутилась про себя Рина. — Нет, ну действительно, о чем она только думает, эта Нина Никифоровна? Сплавила ребенка совершенно чужим людям и затаилась. Я бы уже с ума сошла от волнения, а от нее целых три дня ни слуху ни духу. С глаз долой — из сердца вон, так, что ли?»
Однако в тот же вечер выяснилось, что это вовсе не так.
После ужина к ним на огонек заглянула Анна Викентьевна, дабы позаимствовать программу передач на неделю.
— Ума не приложу, куда мог задеваться мой последний «ТВ-Парк»? Не иначе это происки Матильды.
— Кто такая Матильда? — поинтересовался Антошка, от внимания которого не ускользал ни один факт.
— Боже мой, ты же до сих пор не знаком с моей Мотей, — с удивлением констатировала старушка.
— Не знаком, — развел руками мальчик.
— Должна сказать, что это большое упущение. Матильда, конечно, не самая умная кошка на свете, но зато она добра, мила и очень любит детей.
— Значит, это кошка? — уточнил мальчик.
— Совершенно верно. Ариша, — обратилась Анна Викентьевна к Рине, — ты не будешь возражать, если я познакомлю Антона со своей Мотей? А потом мы могли бы все вместе посмотреть «Спокойной ночи, малыши».
— Я не против, — улыбнулась Рина, — ступайте. Только не слишком долго, хорошо? А то нам перед сном еще предстоят процедуры.
— Конечно-конечно, — заверила ее старушка, взяла малыша за руку и утащила его в свои хоромы.
После их ухода Тошка улеглась на диван с томиком заданного по программе Чехова.
Рина же, устроившись в кресле, просматривала стопку молодежных журналов в надежде уловить настроение, необходимое ей для работы над своим новым проектом. Их занятия прервал настойчивый звонок в дверь.
— Интересно, что за поздний гость? — сказала Рина, поднимаясь со своего места и бросая взгляд на часы.
— Возможно, Антошка не поладил с Матильдой, и его выдворяют с кошачьей территории? — предположила Тошка и тоже встала.
Когда Рина распахнула дверь, в глаза ей сразу же бросились усы и фуражка — на пороге стоял милиционер. А позади него маячило хмурое лицо молодого человека, который несколько дней назад подбросил им Антошку, а потом сбежал.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровался милиционер. — Вы будете гражданка Острожина?
— Так точно, — отрапортовала Рина, — А вы?..
— А я ваш участковый, Константин Григорьевич Баранов, прошу любить и жаловать.
Константин Григорьевич был коренастым и плотным, а круглые щеки, толстая шея и усы щеточкой делали его похожим на добродушного моржа.
— Дело тут одно обрисовалось, — бодро продолжил он и поправил на голове фуражку. — Хотелось бы задать вам пару вопросиков. Разрешите войти?
— Прошу, — отступила в сторону Рина и приглашающе взмахнула рукой.
Участковый тщательно вытер ноги о коврик и только потом переступил порог квартиры. За ним следом потянулся сумрачный юноша, которого Антошка, помнится, называл Денисом.
Тошка стояла в глубине прихожей и, сложив на груди руки, разглядывала неожиданную парочку с веселым изумлением.
— Так в чем же дело, Константин Григорьевич? — полюбопытствовала Рина, обращаясь к милиционеру. Дениса она старательно игнорировала.
Участковый снял фуражку и принялся приглаживать свои редкие волосы, сквозь которые просвечивала розоватая лысина.
— Да вот, доставил задержанного вам на опознание, — пояснил он и ткнул пальцем в сторону юноши, который молча ожидал своей участи.
— Попался, голубчик, — ехидно сказала из своего угла Тошка, и Константин Григорьевич немедленно сделал стойку.
— Так вы говорите, данный гражданин вам знаком? — живо повернулся он к девочке.
— Минутку, — вмешалась Рина. — Может быть, вы сначала объясните нам, что случилось?
На самом деле ей было вовсе не интересно, за что милиция сцапала этого самого Дениса.
Ей уже не терпелось поскорее отделаться от Константина Григорьевича, чтобы самой взять задержанного в оборот.
— А случилось следующее, — охотно откликнулся участковый. — Вот этот молодой человек в течение последних трех дней без видимой причины крутится возле нашего дома. По сообщению бдительных граждан, а проще говоря, пенсионерок, он обычно появляется во второй половине дня, а потом бродит по двору, что-то высматривая и вынюхивая.
— Да ничего я не вынюхиваю, — подал голос молодой человек и почему-то покосился на Тошку.
— А вы пока помолчите, — сделал Константин Григорьевич предупреждающий жест рукой. — Вам слова не давали. Так вот, — продолжил он, обращаясь непосредственно к Рине. — При задержании подозреваемый предъявил документы на имя Фитюшина Дениса Викторовича…
Услышав это имя, Тошка фыркнула, а юноша передернул плечами. Участковый удивленно посмотрел сначала на одну, потом на другого, ничего не понял и снова перевел взгляд на Рину.
— А почему вы доставили его именно к нам? — спросила Рина, хотя ежику было понятно, что наводка поступила от тети Паши.
— Дык, это… Консьержка ваша, Пелагея — как там бишь ее по батюшке — доложила, что гражданин Фитюшин впервые был замечен на вверенной мне территории как раз тогда, когда приходил навестить именно вас.
— Приходил, было дело, — кивнула Рина.
— Значит, вы подтверждаете факт знакомства с данным гражданином? — уточнил участковый.
— Можно и так сказать… Да, подтверждаю.
— Однако по сообщению Пелагеи — как там бишь ее по батюшке…
— Вы меня извините, Константин Григорьевич, — перебила его Рина, которая сразу же сообразила, в какое русло участковый собирается перевести их беседу, — но мне кажется, что с главным вопросом мы уже разобрались: я подтверждаю, что Денис Викторович мне знаком, и ручаюсь, что он никакой не бандит и не хулиган…