Шлепая босыми ногами, Крис подошел к близлежащим кустам и выудил оттуда свою одежду. Капельки влаги блестели на нем, как мелкие бриллианты. Весь он походил на лесного фавна, радуя глаз хорошо сложенной фигурой, плавностью движений, молодой, откровенной, рвущейся на волю силой, и распространял вокруг себя непередаваемую ауру мужской привлекательности, так действующую на женщин во все времена.
Наташа со стыдом одернула себя и постаралась направить мысли в другое, более безопасное русло. Но русло это никак не находилось.
Вечером, после ужина, к Филу зашел капитан Уолпол и сказал:
— Мистер Гордон, с вашего разрешения я покину вас. Я уезжаю в Сент-Эленс к семье. Всю необходимую помощь вам окажет Крис.
— То есть как Крис? — изумился Фил. — А как же яхта? Вы оставляете нас на попечение юнца?
— Этот юнец знает о здешних водах столько же, сколько и я, если не больше. Он здесь родился. Крис справится, можете в этом не сомневаться.
— Что ж, не буду с вами спорить. Как мне вас разыскать в случае чего?
— Я оставил номер телефона у Гаминды.
— Вы уезжаете прямо сейчас?
— Да, у ворот меня ждет на машине сын. Надеюсь, вы приятно проведете здесь время. Всего хорошего, — козырнул двумя пальцами Уолпол, потом с более теплой улыбкой кивнул Наташе и устремился к выходу.
— Капитан! — окликнул его Фил. — Новые условия договора я пришлю вам через несколько дней.
— Как вам будет угодно, сэр! — отозвался тот на ходу.
Когда дверь за ним закрылась, Фил раздраженно пробормотал:
— Я все-таки уволю этого сукиного сына! Продам чертову яхту и куплю наводный самолет. Одна фраза — «Ты уволен!», сказанная ему в лицо, того стоит, ей-богу!
Они вместе поднялись наверх. Наташа прошла по коридору, остановилась у двери в свою комнату и, повернувшись лицом к мужу, сказала с улыбкой:
— Ты не сделаешь это по одной простой причине.
— Какой? — спросил он игриво.
— Я не люблю самолеты, дорогой.
И захлопнула перед его носом дверь.
— М-да, — вздохнул Фил и вошел в свою комнату.
7
Каждую ночь наступают такие моменты, когда, кажется, сама жизнь замирает вокруг, прислушиваясь к своему ровному и спокойному дыханию. Она философски созерцает себя, словно йог, погруженный в нирвану. Ночные звуки уже утихли, дневные еще не проснулись. Даже ветер сонно бродит где-то в верхушках деревьев. Ти-ши-на… Час блаженный — предрассветный, как сказал один поэт.
Только поэты и преступники не спят в такую пору.
В небольшой буковой роще, в стороне от шоссейной дороги на участке Хобарт — Сент-Эленс, недалеко от виллы Гордонов тихо потрескивал остывающим мотором «форд»-пикап. Два человека вышли из этой машины пять минут назад и направились через буковую рощу к вилле, освещая свой путь фонариками.
Это были мужчина и женщина.
— У нас не так много времени, — сказал мужчина, — скоро будет светать. И вообще я не понимаю, зачем ты поехала со мной.
— Хочу все видеть сама.
— Ты мне не доверяешь?
— Как можно доверять сумасшедшему? — пожала она плечами.
— Кто из нас сумасшедший, дорогая, — это большой вопрос! — недовольно произнес мужчина, обернувшись к ней.
— Ну, милый мой, не обижайся, — похлопала его по плечу женщина. — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю. К тому же сейчас не время для этого.
Мужчина неожиданно привлек ее к себе и впился губами в ее губы с такой силой, что она застонала. Она оттолкнула его и прошипела:
— Не сейчас!
После этого они продолжили путь. Женщина некоторое время стояла на месте, брезгливо вытирая губы, потом последовала за ним.
Они остановились на краю площадки для гольфа. Тарелкообразная громада дома была хорошо видна даже в темноте. Женщина достала из сумки монокуляр ночного видения и стала осматривать окрестности.
— Ты точно знаешь, что телекамеры на воротах и у гаражей не работают? — спросила женщина деловито.
— Если и работали, то работать не будут. Я ведь перерезал провода.
— Они вполне могли нашпиговать окрестности датчиками.
— Если они есть, я их найду.
— Справа от дома это что, гаражи?
— Да, гаражи. Они под домом. Отсюда виден только въезд. Слушай, ты уже знаешь, как хочешь это сделать? — спросил Питер с садистским хохотком.
— А скажи-ка, ты видел тот лодочный домик на пляже?
— Да, ну и что?
— А то, что мы должны заглянуть туда и кое-что «отремонтировать». Ты меня понимаешь?
— Конечно, Памела, конечно, — снова захихикал мужчина.
Утром Наташа проснулась с радостным чувством того, что она замечательно выспалась, набралась сил и у нее много приятных дел впереди. Ей хотелось немного «оживить» бездушный интерьер дома, оставшийся от дизайнеров. Она привезла из Лондона кое-какие картины, фотографии, вазы и мелкие безделушки, не обременительные в дороге и сразу помогавшие привыкнуть к новому жилищу, почувствовать его своим. Потом следовало заняться садом и еще кучей других дел.
В девять Гаминда подала завтрак. За завтраком Фил сказал Наташе, что съездит в Хобарт.
— Зачем тебе в Хобарт? — поинтересовалась Наташа.
— Потом узнаешь. Это мой маленький секрет, — хитро улыбнулся он.
— Опять секрет?
— Только не то, что ты думаешь.
— А ты знаешь, о чем я думаю? — засмеялась она.
— Честно говоря, ни разу не мог этим похвастать.
— Ладно, езжай в свой Хобарт, а я буду сидеть у окошка и смотреть на дорогу, — сказала Наташа, помогая Гаминде собирать со стола посуду.
Фил на мгновение завладел рукой жены и поцеловал ее.
— Ты сегодня просто чудо.
— Тебе нравится? — повернулась Наташа из стороны в сторону, демонстрируя бежевый брючный костюм с красивой каймой на вырезе груди. — Я купила его в Сиднее. Замечательно, правда?
Она вела себя так, словно между ними не было этих месяцев размолвки. Натали была прежней — веселой, обаятельной и немного ироничной.
Муж уехал на старом «плимуте», — Бог знает, какого года выпуска, — который стоял в гараже, а Наташа с Гаминдой занялись приведением в порядок комнат для гостей.
— Я перестирала все белье накануне. Но если вы закажете новое, я его уберу вниз, — сказала Гаминда, застилая постель большой голубой простынью.
— Нет, заказывать новое не вижу необходимости.
— Да, всем этим почти не пользовались. Миссис Стокер позаботилась прислать сюда перед своей смертью, упокой Господи ее душу, сорок новых комплектов постельного и столового белья.
— Вы давно здесь работаете, Гаминда?
— Очень давно. Лет двадцать уже. Раньше тут большой штат прислуги был. Нанимали девчонок в поселке. Если пожелаете, я могу подыскать кого порасторопнее.
— Вообще-то я хотела с вами поговорить по этому поводу, но люди мне нужны не для дома, а для сада. Хочу привести его в порядок, и мне потребуется помощь.
Гаминда расплылась в улыбке:
— Конечно, хозяйка. Я этим займусь.
В этот момент прозвучал долгий колокольный звон, и Наташа испуганно оглянулась.
— Это в дверь звонят, — пояснила с улыбкой Гаминда.
— Я сама открою, — сказала Наташа успокоившись. — Надо же привыкать к роли хозяйки такого большого дома!
Спустившись вниз, она отперла дверь. На пороге стояла маленькая, миловидная женщина лет сорока.
Подняв выжидательно брови, она рассматривала Наташу из-под своей нелепой панамки и даже чуть приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но не решалась.
— Да? — приободрила ее хозяйка.
— Я Луиза Ричмонд, — выпалила посетительница. — А вы?..
— Натали Гордон.
— Привет! — воскликнула она. — С новосельем вас! Мы живем в соседнем коттедже, это совсем недалеко. Вот, это вам!
И вручила немного растерявшейся Наташе сверток с чем-то теплым.
— Входите, прошу вас, — после некоторого замешательства Наташа распахнула перед незнакомкой дверь.
— Боже, как вы тут все обустроили! Прелесть! Мы были у Стокеров в позапрошлом году на вечеринке, все здесь напоминало склеп! — с ходу залепетала Луиза.
— Простите… — поспешила за ней Наташа, просто ошеломленная таким напором.
— Мы? Мы — я и мой муж Грегори. Как Грегори Пек. Кстати, мой муж даже немного похож на него. Я была влюблена до безумия в Грегори Пека! — расхохоталась она, любопытной кошечкой обходя гостиную. — Но, увы, моя любовь оказалась на недосягаемом расстоянии во времени и пришлось выйти за другого. Боже, какая миленькая вазочка! И вот я уже пятнадцать лет миссис Грегори Ричмонд, жена профессора черт знает каких университетов по флоре и фауне Австралии. Он сидит в этой дыре и знать ничего не желает! Раньше мы хоть выезжали на разные там конференции и симпозиумы, а теперь, когда всюду компьютеры и эти проклятые спутники летают над головой, он общается с окружающим миром только через Интернет! Ужас! А вы приплыли из Сиднея? Господи, сто лет там не была! Можно я буду называть вас Натали? У вас необычное имя. Вы француженка? О, Париж! Я когда-то учила французский, — она пощелкала пальцами и выдала: — Портэ мэ вализ дан ма шамбр![1] Видите, кое-что помню!
Наташа не стала разубеждать Луизу, подозревая, что она разразится какой-нибудь фразой по-русски.
— Я принесла вам свой пирог. Он еще теплый. Мы вчера узнали, что вы приезжаете, а потому сегодня утром я решила нанести новым соседям визит вежливости и спросить, когда вы устраиваете вечеринку по поводу новоселья.
— Вечеринку? — переспросила Наташа, совершенно теряясь.
— Ну да, вечеринку, — радостно закивала Луиза.
— Ах, вечеринку! Сегодня. Вечером. Часов в шесть.
— Как славно! Мы обязательно будем! Не знаю, согласятся ли Симпсоны (это семья здешнего врача), но я и их предупрежу.
— Скажите, Луиза, а как вы добрались к нам?
— Нет ничего проще — через буковую рощу. Ограда у вас совсем никуда не годится, да и не в стиле австралийцев ограждать свои дома заборами. Это все скупердяи Стокеры. Та еще семейка, уж вы мне поверьте! А с вами, я чувствую, мы найдем общий язык и подружимся. Вы же в свою очер