— Думайте, что хотите, насчет того, кто стоит за предложением, — нетерпеливо проворчал Джонатан. — Суть в том, что вам предлагают хорошую цену, и будет глупо, если вы как следует все не обдумаете.
— Я уже все обдумала, — возразила Карли с большей решимостью, чем она ощущала в душе. — Я не намерена ничего продавать, если при этом потеряю место на Фэй-авеню.
— Это решение имеет большое значение не только для вас, но и для вашей сестры. — Его лицо освещали вспышки света от фар встречных машин. — Вы не хотите поговорить с ней, прежде чем отказываться?
Карли нервно повела плечами. Джонатан знал, чем подстегнуть сомнения, которые она и без того испытывала. Конечно, она должна была обсудить предложение с Кэтлин, хотя заранее знала, что та скажет: «Продавай здание, Карли, закрой «Карусель», и давай поедем в кругосветное путешествие!» Или еще что-нибудь в этом роде.
— В нашей семье решения принимаю я, — сдержанно проговорила она. — Кэтлин не всегда хватает здравого смысла.
Джонатан насмешливо хмыкнул.
— Может быть, у нее было бы его больше, если бы она когда-нибудь принимала участие в решении важных вопросов. Конечно, он был прав.
— Ладно, Джонатан, я так и сделаю. — Она вздохнула поглубже, стараясь не выдать раздражения. — Я не приму решения, пока с ней не поговорю.
— Вот и хорошо, — удовлетворенно пробормотал он.
Они выехали из каньона Святого Клемента, свернули налево и поехали в гору.
Карли видела лицо Джонатана в профиль — твердое и мужественное, с едва заметной улыбкой. Сидя так близко, она с особой силой ощущала притягательную силу, исходящую от этого человека, которая, по-видимому, и давала ему такую уверенность в себе.
Черт бы его побрал, думала она. Неужели он так влюблен в Шейлу Вэйд, что собирается выложить миллион долларов, только бы ей угодить? Наверняка за всем этим стоит Шейла. Она хочет избавиться от «Карусели», а Джонатан готов горы свернуть, чтобы доставить ей удовольствие.
А может быть, все совсем не так. Может, он говорит правду, и кто-то действительно хочет купить здание.
Если она решится на продажу, что подумает о ней неизвестный покровитель? Наверняка он или она подарил ей ценную собственность не для того, чтобы она через месяц ее продала. И хорошо бы, наконец, узнать, кто этот благодетель. Но кем бы он ни был, ей меньше всего на свете хотелось разочаровывать такого благородного человека.
Джонатан прервал ее мысли.
— Сейчас еще нет десяти, совсем рано. Почему бы нам не поплавать в моем бассейне?
Приглашение застало ее врасплох, и Карли изумленно уставилась на него. Неужели он думает, что она согласится?
У нее зашумело в ушах.
— Нет, я не могу.
Но живое воображение нарисовало Джонатана в плавках, его мокрое и блестящее мускулистое тело. Она сглотнула слюну и облизала внезапно пересохшие губы.
Он затормозил у ее дома, но явно не собирался вылезать из машины.
— Вы верны себе, Карли-Энн. Опять принимаете решения, не подумав как следует. — Его улыбка стала шире. — Мы прекрасно могли бы обсудить условия продажи. И дальнейшую судьбу полученных денег.
— Я не умею плавать, — быстро проговорила она.
Джонатан пожал плечами.
— Там есть мелкая часть.
Разумом она понимала, что делает большую ошибку. У него связь с другой женщиной. Он самоуверен и богат, и в нем есть что-то манящее и одновременно настораживающее. Разве он уже не признался в том, что у него есть скрытые мотивы?
Но в то же время какая-то часть ее существа была готова плясать от радости, когда она вбегала в дом, поспешно снимала свое вечернее платье и торопливо перебирала плечики в Джонатан прервал ее мысли.
— Сейчас еще нет десяти, совсем рано. Почему бы нам не поплавать в моем бассейне?
Приглашение застало ее врасплох, и Карли изумленно уставилась на него. Неужели он думает, что она согласится?
У нее зашумело в ушах.
— Нет, я не могу.
Но живое воображение нарисовало Джонатана в плавках, его мокрое и блестящее мускулистое тело. Она сглотнула слюну и облизала внезапно пересохшие губы.
Он затормозил у ее дома, но явно не собирался вылезать из машины.
— Вы верны себе, Карли-Энн. Опять принимаете решения, не подумав как следует. — Его улыбка стала шире. — Мы прекрасно могли бы обсудить условия продажи. И дальнейшую судьбу полученных денег.
— Я не умею плавать, — быстро проговорила она.
Джонатан пожал плечами.
— Там есть мелкая часть.
Разумом она понимала, что делает большую ошибку. У него связь с другой женщиной. Он самоуверен и богат, и в нем есть что-то манящее и одновременно настораживающее. Разве он уже не признался в том, что у него есть скрытые мотивы?
Но в то же время какая-то часть ее существа была готова плясать от радости, когда она вбегала в дом, поспешно снимала свое вечернее платье и торопливо перебирала плечики в полотенца. Она накинула полотенце из скромности, но теперь была рада, что оно хоть немного согревает плечи. Дрожа, она последовала за Джонатаном через полукруглую арку к бассейну и гидромассажной ванне. Внутри было тепло и пахло гардениями. Роскошные растения в огромных горшках протягивали ветви к винно-красным цветам бугенвиллеи, увивавшей стены. До конца жизни Карли будет волновать запах гардении, вызывая в памяти кристально чистую воду, изящные шезлонги на персиковом и зеленом кафеле, розовый свет матовых светильников. Но чаще всего она будет вспоминать, как смотрел на нее Джонатан в этот миг, его манящие глаза, губы, полуоткрытые в восхищенной улыбке.
Карли отпустила углы полотенца и дала ему упасть.
Взгляд Джонатана, устремленный на ее лицо, опустился ниже. Она увидела, как ее красота, в которой она сама себе не отдавала отчета, отразилась в его глазах. Когда он заговорил, его глубокий голос прозвучал необычно хрипло.
— Вы делаете честь этому купальнику. — Он снова открыл было рот, чтобы продолжать, но вдруг оборвал сам себя. Потом протянул ей руку. — Позвольте, я вам помогу.
Держась за его руку, она спустилась по ступенькам в мелкую часть бассейна. Теплая вода была глубокого бирюзового цвета, в ней просвечивал цветной кафель, которым было выложено дно. Прикосновение воды, ласкающей кожу, восхитило ее, и она села на ступеньку так, что над водой выступали только шея и голова.
Джонатан куда-то потянулся, а когда он снова повернулся к ней, у него в руках было серебряное ведерко и два высоких бокала. Он поставил их на край бассейна.
Карли шутливо нахмурилась.
— Эй, я думала, это будет деловая встреча. — Надо было напомнить ему, что она здесь не для забавы и развлечения.
— Кто сказал, что мы не можем обсуждать дела за бокалом шампанского? — Он уселся на ступеньках рядом с ней, достал из ведерка бутылку. — Как только я переоделся, сразу попросил Маргериту охладить несколько бутылок. — Джонатан осторожно вынул пробку и стал наливать в стакан пенящуюся жидкость. — Извините, что это не хрусталь. — Он протянул ей прозрачный бокал, до краев наполненный шампанским. — Пластик не так красив, зато куда более практичен в помещении, где все ходят босиком.
Карли сделала большой глоток и сморщила нос, когда горло защипало от ледяных пузырьков.
— Раз вы заговорили о практичности, скажите, как вам удалось заставить клиента предложить чуть не два миллиона за здание, которого он даже не видел? — Она искоса взглянула на него. Даже новичку известно, что никто ничего не покупает, пока не посмотрит.
— Конечно, он захочет посмотреть. — Джонатан прислонился спиной к стенке бассейна и отпил шампанского. — Но, если вы согласны на сумму, которую я вам назвал, могу гарантировать, что он купит.
— Почему вы так уверены?
— Потому что это — моя профессия, — снисходительно объяснил Джонатан. — Я помогаю людям выгодно помещать деньги.
Карли снова поднесла бокал к губам и осушила его до дна. Он потянулся за бутылкой. Наполняя ее стакан, он пролил несколько капель янтарной жидкости, которые оставили холодный след на тыльной стороне ее руки. Карли пригубила шампанское, поставила бокал на край бассейна и опустила руку в теплую воду.
Джонатан скользнул в воде ближе, так что его плечо коснулось ее плеча. Сердце чуть не выскочило у нее из груди. Она в смятении оттолкнулась от лестницы и, не коснувшись ногами дна, медленно повернулась в воде к нему лицом.
— А я думаю, что вы собираетесь купить здание сами, — с вызовом бросила она, с подозрением глядя на Джонатана.
Он вытянул длинные ноги и сложил руки за головой.
— Это мы уже проходили. — Он смотрел на нее с насмешливой полуулыбкой. — Какая разница, кто платит?
«Этот человек способен вывести из себя кого угодно», — мелькнуло в голове у Карли.
— Разница в том, что если это предложение исходит от вас, значит, вы хотите убрать «Карусель» из здания, — сказала она, не успев подумать, и тут же пожалела.
Джонатан выпрямился и слегка подался вперед.
— Так, значит, вас беспокоит не то, что вы можете потерять место для своего бизнеса. — Его губы медленно раздвинулись в улыбке. — Вы расстроены тем, что это может произойти с моей подачи.
— Я вовсе не то имела в виду, — поспешно проговорила Карли. — Я была огорчена тем, что могу потерять это помещение еще до того, как познакомилась с вами.
Зайдя поглубже, так что она могла стоять в воде по плечи, Карли прошла по мелкой стороне бассейна почти до противоположной стены, а потом оглянулась на Джонатана.
Он сидел, раскинув руки по бортику бассейна, наполовину высунувшись из воды, и следил за каждым ее движением.
— Значит, вам должно быть все равно, кто стоит за предложением. — Джонатан ухмыльнулся.
— Ничего подобного, — огрызнулась Карли. Он был прав. Какое ей дело до того, кто платит деньги?
Джонатан убрал руки со стенки бассейна, и на какое-то мгновение ей показалось, что он сейчас окажется рядом с ней. При одной мысли об этом она заволновалась, как школьница.
Он поднял бокал.
— Возвращайтесь сюда и давайте выпьем за ваше будущее.