Взглянув на часы, он повернул к дому.
— Перерыв подходит к концу, — сказал он совсем другим, отчужденным тоном, и ощущение близости исчезло. Карли с сожалением пошла вместе с ним к дому. Почему при одном упоминании об отце у него неизменно портится настроение?
Следующие полчаса Карли провела, гуляя неподалеку от дома и думая о Джонатане. Когда он был рядом, все казалось таким новым и ярким. А без него она чувствовала себя одинокой на этой безлюдной земле. Даже воздух, казалось, стал пахнуть по-другому, как только она рассталась с Джонатаном, а возня собак совсем ее не забавляла.
Ее мысли прервал шум мотора. К дому подъезжал серебристый «бентли» миссис Кортес.
Карли направилась к машине, а собаки помчались в ту же сторону наперегонки. Солти бежал впереди, и было видно, что он сгорает от нетерпения.
Машина миновала фургон Джонатана, остановилась у входа на террасу. Из нее выскочил одетый в униформу шофер, открыл заднюю дверцу, а спустя несколько мгновений показалась и сама миссис Кортес.
Она сразу же начала ласкать пуделя, который радостно прыгал вокруг нее. Карли услышала, что она разговаривает с собакой на испанском. Когда шофер снова сел в машину, чтобы поставить ее в гараж, Карли уже стояла за спиной миссис Кортес.
— Привет, Элен, — сказала она. — Какой приятный сюрприз! Я и не подозревала, что вы мать Джонатана, пока не увидела Солги.
Миссис Кортес обернулась, и ее лицо засияло от радости.
— Карли! Хуан говорил мне, что, может быть, привезет с собой приятельницу, но я никак не ожидала увидеть вас. Это просто чудесно. Я так рада!
Значит, мать Джонатана называет его Хуан, как и слуги.
Карли улыбнулась, а ответная улыбка миссис Кортес, как всегда, мгновенно превратила эту величественную даму в доброго друга.
Она торжественно заключила Карли в объятия.
— И Шеба здесь. — Миссис Кортес ласково потрепала дога по загривку.
Карли подозвала Генри и взяла его за ошейник, прежде чем он успел добраться до миссис Кортес, которая была одета в элегантное голубое платье из чесучи, нейлоновые чулки того же оттенка и синие замшевые туфли на низком каблуке.
Но миссис Кортес пожелала, чтобы Королю Генри дали полную свободу.
— Я привыкла к собакам, — обратилась она к Карли по-английски. — К тому же это старое платье. Он сделает мне большое одолжение, если поможет от него избавиться.
Она обняла Карли за талию и увлекла ее к входу в дом. Как всегда, Карли поразилась ее росту и крепкому сложению. Элен Кортес производила впечатление необыкновенно крупной женщины, но при этом в ней не было ни грамма лишнего веса. «Неудивительно, что Джонатан так прекрасно сложен», — подумала Карли, и при воспоминании о его мощном теле у нее снова что-то сжалось внутри.
— Вы даже не представляете себе, как я рада вас видеть, — оживленно повторила миссис Кортес. — Иногда у меня складывается впечатление, что Хуан нарочно выбирает подруг, которые никак не могут мне понравиться, потому что они по возрасту ближе ко мне, чем к нему.
Карли подумала, что она, должно быть, имеет в виду Шейлу Вэйд, и сказала:
— Значит, я вам нравлюсь?
— Конечно. — Миссис Кортес крепче обхватила ее за талию. — Вы идеальная пара для Хуана, и он просто глупец, если этого не понимает.
Карли смутилась, осознав, как приятно ей было это слышать. Мать Джонатана была с ней знакома почти год, и то, что она считала ее подходящей парой собственному сыну, можно было расценивать как величайший комплимент.
Миссис Кортес открыла входную дверь и придержала ее, чтобы собаки могли пройти в дом.
— То, что я вижу вас вдвоем, для меня огромное счастье. Может быть, Господь, наконец, снизойдет к моим молитвам и пошлет мне внуков.
При этом откровенном заявлении Карли залилась румянцем. Миссис Кортес, улыбаясь, прошествовала через прихожую и холл в гостиную.
Скоро там появился и Джонатан, очевидно, услыхавший их голоса.
— Элен, как ты умудрилась так быстро вернуться? Я думал, ты застрянешь у врачей до вечера.
Мать кокетливо улыбнулась ему. Со своими горящими черными глазами и безупречным цветом лица, она была все еще очень хороша.
— Я нарочно улизнула от них пораньше, чтобы застать тебя. — Она подмигнула Карли. — Мне захотелось взглянуть на твою новую приятельницу.
— И чего ты ей уже наговорила? — На твердом лице Джонатана появилось выражение покорности судьбе. Он наклонился и поцеловал мать в щеку, потом обратился к Карли: — Она всегда не выносила даже мысли о том, что может стать бабушкой. И вот, пожалуйста, теперь она одержима идеей заиметь внуков.
На лице миссис Кортес появилась дразнящая усмешка, которая, очевидно, выводила Джонатана из себя.
— Вот что происходит, когда мать всего на семнадцать лет старше собственного сына. Ни одна женщина не имеет ни малейшего желания становиться бабушкой, пока не перевалит за пятьдесят. Правда, Карли?
— Я никогда об этом не думала.
Карли не хотелось, чтобы ее втянули в спор. Напряженное лицо Джонатана говорило о том, что он расстроен замечанием матери. Карли почувствовала, что каким-то образом миссис Кортес насыпала соли на старую и очень болезненную рану.
Карли с улыбкой попыталась сменить тему разговора.
— Вы уже закончили работу? — обратилась она к Джонатану.
— Еще нет. Осталось проверить несколько цифр. Это займет примерно полчаса. — Он перевел затуманенный взгляд с Карли на мать. — Уверен, что Элен с радостью займет вас семейными анекдотами. Она обожает трясти грязное белье на людях.
Миссис Кортес либо не обратила внимания на его слова, либо сделала вид, что не расслышала их.
— Я с величайшим удовольствием займу нашу гостью. Вы останетесь пообедать, Хуан? Это тоже доставило бы мне огромное удовольствие.
Он остановился в дверях.
— Останемся, если ты не обедаешь, как обычно, на ночь глядя. В девять для нас уже поздно.
— Обед будет в любое удобное для вас время, — с готовностью проговорила миссис Кортес. — С тех пор как я живу одна, я не придерживаюсь никакого режима в еде.
Было видно, что в душе Джонатана происходит борьба между враждебностью и сочувствием. Сочувствие победило.
— Извини, я так редко здесь бываю, что совсем об этом забыл. — Он вопросительно взглянул на Карли. — Вам действительно надо вернуться пораньше? Я обещал привезти вас до темноты.
Обед с Джонатаном и его матерью. Карли поняла, что ни за что на свете не упустит случай посмотреть на них, когда они вместе, — даже если для этого придется задержаться на всю ночь.
— Я предупредила Кэтлин, что могу задержаться, и с удовольствием останусь с вами пообедать.
Джонатан бросил на мать оценивающий взгляд.
— Ладно, решено. Только, пожалуйста, Элен, не устраивай ничего торжественного. — Он посмотрел на часы. — Будет в самый раз, если отобедать и выехать не позднее половины девятого.
Когда он ушел, миссис Кортес опустилась на обтекаемой формы кушетку и жестом пригласила Карли сесть рядом. Еще до того как она начала говорить, Карли почувствовала, что ее собеседнице необходимо выговориться.
— Хуан не любит, когда я говорю о нашей семье, — начала миссис Кортес с болью в голосе. — Он называет это «трясти грязное белье», как будто нам есть что скрывать.
Карли внутренне поежилась. Как можно так относиться к собственной семье?
Сначала она думала, что речь действительно идет об обычных семейных историях, и только потом поняла, что его сарказм был гораздо глубже. Вдруг она почувствовала боль за Элен — сочувствие заставило ее мысленно называть миссис Кортес именно так, — и она поняла, что теперь не сможет обращаться к ней по-другому.
— Прошло уже двадцать пять лет, — продолжала Элен, — а он все никак не может мне простить, что после смерти его отца я вышла замуж во второй раз. Хуану тогда только-только исполнилось одиннадцать. Он боготворил отца и никак не мог понять, почему тот вдруг перестал ходить, почему он умер. Дети в таком возрасте видят вещи совсем по-другому, из глубины собственного мира. Вы со мной согласны?
Карли кивнула.
— Да, они мыслят эмоциями.
— Совершенно верно. — В голосе Элен послышалось облегчение. — Я знала, что вы поймете. Хуан был неспособен осознать, что его отцу было почти семьдесят. Горе ребенка — такое непоправимое, такое жгучее. Его так трудно было утешить.
На мгновение в ее глазах появилось выражение отчаяния. Карли отвела взгляд. Справившись с собой, Элен продолжала.
— После того как я вышла замуж за Роберто, Хуан отказался жить с нами под одной крышей. Мы не могли все время держать его под присмотром, как заключенного, и в конце концов мне пришлось отправить его к моей матери.
Карли вспомнила, что рассказывал ей о своей семье Джонатан. Мать Элен — бабушка Монтано, женщина-тореадор, которая в юности была кумиром Мехико. Джонатан воспитывался у деда с бабкой, пока не поступил в колледж.
— В тот день, когда я вышла замуж за Роберто, я потеряла сына, — с горечью сказала Элен. — Теперь, когда Роберто тоже покинул меня, я по сто раз на дню задаю себе вопрос, правильно ли я поступила, выйдя замуж во второй раз.
Карли широко открыла глаза, услышав эту фразу. Мысль о том, что Джонатан все эти годы ненавидел мать за то, что она вышла замуж после смерти отца, казалась чудовищной. Это было совсем непохоже на человека, которого она знала.
— Но Джонатан уже взрослый человек, — возразила она. — Я могу понять, что ребенок не мог примириться со смертью отца, но теперь, оглядываясь назад, он должен хорошо понимать, почему вы вышли замуж. Нет, дело здесь не только в этом.
Пораженная своей догадкой, Карли придвинулась поближе к Элен. Инстинктивно она чувствовала, в чем проблема взаимоотношений Джонатана с матерью. Если удастся докопатъся до корня этой проблемы, может быть, она сможет наладить их отношения.
— Джонатан не ладил с отчимом? — спросила она.
— Поначалу, — призналась Элена. — Но Роберто делал все возможное, чтобы завоевать его дружбу. Моя мать тоже пыталась нам помочь — она часто привозила Хуана к нам в гости. — Она помолчала, задумавшись. — Но даже после того, как Хуан признал Роберто, он уже никогда не был со мной таким же, как при жизни отца. Карли, у меня такое чувство, что нас с сыном разделяет непреодолимая стена. И единственное объяснение его отчужденности — мой брак с Роберто. — Ее глаза наполнились слезами.