Почему Карли допустила, чтобы мелкое недоразумение по поводу собственности привело к разрыву с любимым человеком?
«Потому что мне не нужна половина человека, не нужна жизнь без будущего», — твердо ответила она. Но боль не отступала.
Из тумана вынырнула женщина в ярко-красном костюме, бежавшая ей навстречу. Как и Карли, она придерживалась узкой полосы песка у самой воды. Потянув Генри за поводок, Карли сместилась вправо, чтобы освободить место. Слишком поздно. Она узнала тонкие черты лица и белокурые волосы Шейлы Вэйд.
Карли в смятении огляделась, ища способа избежать встречи. Она чувствовала себя такой несчастной, что ей не хотелось ни с кем разговаривать, и меньше всего с Шейлой. Справа была набережная, слева океан. Ничего не оставалось, как двигаться вперед.
Может быть, Шейла ее не узнает. Или скажет «привет» и пробежит мимо.
Но нет. Улыбаясь и помахивая рукой, та остановилась прямо перед Карли.
— Значит, вы тоже бегаете здесь по утрам. Это так замечательно, правда? — Хотя Шейла тяжело дышала, от нее веяло бодростью и хорошим настроением. — Я открываю магазин только в десять именно для того, чтобы иметь возможность вот так начать день.
Карли глубоко вздохнула. Рядом с этой жизнерадостной женщиной она казалась себе старухой.
— Нет, я обычно бегаю неподалеку от дома. Я первый раз приехала сюда в будний день.
Шейла весело рассмеялась.
— Вот почему мы с вами не встречались. — Она вытянула вперед левую руку. На среднем пальце сиял крупный бриллиант. — Я хотела дождаться понедельника, чтобы вам показать, но раз уж так получилось…
Широко открыв глаза, Карли смотрела на сверкающий камень.
— Вы помолвлены — У нее сжалось сердце. — И кто же этот счастливчик?
Шейла подняла руку, полюбовалась кольцом.
— Кинопродюсер из Голливуда. — Она захихикала, и это казалось странным при ее изысканной внешности. — Наконец я нашла человека, которому нужна все двадцать четыре часа в сутки.
Карли подумала: «Значит, Джонатан ошибался в отношении Шейлы. Она тоже не может довольствоваться половиной человека».
— Вы уже сказали об этом Джонатану? Он считает вас самым близким другом.
Не сводя глаз с кольца, Шейла мягко ответила:
— Да, он был первым, кому я сказала. Подозреваю, что я сильно облегчила его положение, когда начала встречаться с другим. С тех пор как мы перестали… видеться, мы стали близки по-другому. Как друзья или родственники.
Карли колебалась. Имеет ли она право спросить Шейлу об ее отношениях с Джонатаном? И действительно ли она хочет знать, что между ними происходило?
«Да», — решила она наконец. То, что она узнает, поможет ей разобраться в собственных представлениях об этом человеке.
— Почему вы прекратили отношения с Джонатаном?
Лицо Шейлы стало серьезным.
— После того как я провела столько времени в одиночестве, пока он путешествовал в горах со своей ужасной собакой или колесил по всему миру, работая на «Геркулес», я стала мечтать о человеке, который хотел бы видеть меня рядом все время.
— Значит, вы с Джонатаном не были связаны никакими обязательствами?
Шейла запрокинула голову, и из ее горла вырвался странный сухой смешок.
— Во всяком случае, не друг перед другом. Когда она произносила эту фразу, волна с шумом разбилась о берег, и Карли не расслышала последних слов.
— Если обязательства не друг перед другом, то перед кем же?
— Перед самими собой, разумеется, — ответила Шейла. — У него — «Геркулес» уик-энды на природе в одиночестве, а у меня — магазин, театральное общество, поездки за границу.
— Вы имеете в виду, что ему нужна женщина, которой будет достаточно половины его?
Губы Шейлы изогнулись в удивленной усмешке.
— Что ж, можно сказать и так. Я думаю, что на самом деле ему нужна женщина, которая бы не слишком приближалась к нему. Он одиночка и ценит свое одиночество. — Она с сочувствием взглянула на Карли. — Я не пытаюсь совать нос в ваши дела, но надеялась, что вы поможете ему пробить брешь в стене, которую он построил вокруг себя.
— Значит, он и вам говорил о стене? Шейла снова улыбнулась.
— Говорил. Мне кажется, это один из пунктов его кодекса чести. Честная игра по правилам Джона Найта. Он предупреждает вас о стене, а если после этого вы продолжаете с ним встречаться, то не его вина в том, что вам больно.
Шейла взглянула на часы.
— Мне пора. Увидимся в понедельник. Она улыбнулась, помахала рукой, и ее красный костюм растворился в тумане.
После того как они расстались с Шейлой, Карли еще долго сидела на песке, там, где ее не могли достать набегавшие волны. Король Генри лежал у ее ног, а она думала о Джонатане и двух прошедших месяцах. В каком-то смысле это было самое счастливое время в ее жизни. Но с самого начала между ними существовал барьер. Когда-то она думала, что этот барьер — собственность, ее противодействие советам Джонатана. Но теперь она знала, что дело в нем самом.
Шейла сказала, что Джонатан — одиночка, который оберегает свое одиночество, и поэтому он возвел вокруг себя стену. Но Карли чувствовала, что дело здесь не только в этом. Почему он стал одиночкой? Почему он встречался с немолодой женщиной вроде Шейлы Вэйд, которая, как он думал, не потребует от него никаких обязательств?
Перед Карли возник все тот же образ: старик в инвалидном кресле, его молодая красивая жена и их десятилетний сын. Джонатан собственными глазами видел, как относится его мать к старому мужу. Ведь Элен сама говорила, что теперь жалеет о том, что была недостаточно добра и разумна.
Может быть, то, что видел Джонатан ребенком, вселило в него страх перед эмоциональной болью, болью, от которой страдал его отец. Не поэтому ли он прятался за стеной от женщин, к которым его по-настоящему влекло?
Чем больше Карли размышляла, тем больше она обретала уверенность в том, что нашла истинную причину его нежелания связывать себя. И по той же причине он все эти годы питал тайную ненависть к матери.
Она встала, пробежала еще милю и снова опустилась на песок, не замечая волн, плещущихся у самых ног. Правильно ли она поступила, так решительно порвав с ним отношения? Сердце говорило одно, а разум другое.
А вдруг та стена уже рушится, а он не отдает себе в этом отчета? Джонатан сказал, что любит ее, признал, что говорит это первый раз в жизни. Он согласился оставить других женщин, даже дружбу с Шейлой. Он обещал сообщать ей о том, куда едет, чтобы только она была спокойна.
Если это не обязательства, то что же?
Она попыталась представить жизнь без него и не смогла. Неужели она собирается расстаться с ним, даже не дав ему шанса, о котором он просил? Конечно, отношения с ним включают в себя определенную долю риска. Но, если хорошенько подумать, этот риск не так велик, как ей казалось. И неужели ради Джонатана не стоит рискнуть?
Обуреваемая надеждами, сомнениями, страхами, она вернулась домой, переоделась и поехала в «Карусель». Там яблоку было негде упасть. Все клетки были заняты, половина собак лаяли.
Как только она вошла, раздался телефонный звонок. Она бросилась к аппарату и сняла трубку. Это был Джонатан. Карли дрожала от возбуждения.
— Я должен тебя увидеть. — От напряжения его голос звучал сдавленно.
Она прикрыла рукой микрофон и оглянулась на своих помощниц.
— Мы можем сделать перерыв? Обе в один голос ответили «нет».
— Это прекрасный принц? — спросила Кэтлин, перекрывая собачий лай. Карли кивнула.
— Он звонит четвертый раз за последний час, — сообщила Кэтлин.
Карли убрала руку с трубки.
— Извини, но сегодня я не смогу с тобой встретиться. У нас столько работы, что голова кругом идет.
— Нам обязательно нужно увидеться, — хрипло проговорил он, по-видимому, думая, что она ищет предлог избежать встречи. — Я изменил мнение относительно некоторых вещей. Дай мне возможность с тобой поговорить.
— Хорошо, — согласилась она. — Сегодня после работы. Здесь, в «Карусели». В семь.
— Я приеду, — пообещал Джонатан.
Карли три раза внесла одну и ту же цифру в графу и три раза в изнеможении пересчитала всю сумму, прежде чем ей удалось подвести итог. Ее мысли непрерывно возвращались к Джонатану. Это не отражалось на привычной процедуре стрижки, но работа с цифрами требовала сосредоточенности. Каждый раз, когда она начинала о нем думать, допускала ошибку. Наконец она сдалась.
Было еще без нескольких минут семь, когда она услышала через полуоткрытую заднюю дверь звук мотора. Потом в салон ворвался Джонатан и сразу заполнил собой всю комнату. Король Генри прибежал поздороваться с ним, виляя хвостом от радостного возбуждения.
Карли в недоумении окинула взглядом одежду Джонатана — джинсы, клетчатая рубашка, ботинки на толстой подошве.
— Собираешься в леса?
— Я уже возвращаюсь оттуда. — Он твердо, без улыбки встретил ее взгляд. — После того как я поговорил с тобой по телефону, сил не было сидеть в этом проклятом кабинете. Вот я и доехал до Хулиана и пешком поднялся на свой любимый горный луг.
У него был такой подавленный вид, что Карли почувствовала укол жалости. Но она взяла себя в руки. Надо послушать, что он скажет.
— Ты доволен прогулкой? — спросила она, помня, как он любит одиночество.
Он покачал головой, и прядь волос упала ему на лоб.
— Нет. Я слишком волновался из-за тебя. У нее радостно дрогнуло сердце.
— Почему?
— Я не хочу тебя терять. — Он уселся на платформу, на которой крепились раковины, и посмотрел на нее снизу вверх. — Когда тебя нет, мне все кажется безжизненным и ненужным…
Она не смогла сдержать счастливого вздоха.
— Даже прогулки?
Его грудь тяжело вздымалась от волнения.
— Особенно прогулки. Я только и делаю, что вспоминаю, как мы гуляли вместе. — Он похлопал рукой по платформе. — Сядь. Я хочу тебя кое о чем спросить.
Карли слышала глухие удары собственного сердца, полного надежды. Она послушно села как можно ближе, прижавшись к нему бедром и плечом. Он положил руку на ее плечо, и ее охватило знакомое ощущение тепла и близости.