Чтобы избежать искушения и не разглядывать ее, он перевел взгляд на бумаги, лежавшие на столе.
— Здание станет вашим, как только вы подпишете несколько документов и согласитесь на одно небольшое условие.
— Какое условие? — В выражении лица Карли ясно читалось подозрение.
Джонатан замычал, стиснув зубы. «Геркулес» предлагает ей курицу, которая несет золотые яйца, а эта дурочка ведет себя, словно ее хотят лишить последнего достояния.
Он еще раз внушительно откашлялся.
— Правление «Геркулеса» отдает себе отчет в том, что вы… э-э… недостаточно опытны, поэтому они решили на год приставить к вам советника. Составлять коммерческие отчеты и тому подобное…
— А-а, — перебила его Карли. — Так, значит, вам просто надо, чтобы я бесплатно работала на вас целый год?
Джонатан замычал громче. Он сдержал рвущееся с языка язвительное замечание и попытался изобразить ободряющую улыбку. Конечно, ей трудно поверить в подобное, и она подозревает какой-то подвох со стороны корпорации.
— Я понимаю, вам не верится, что кто-то предлагает вам здание стоимостью более миллиона в награду за то, что вы считаете своей обычной работой, но случилось именно так.
Джонатан заметил, что она снова сдвинула брови и переплела тонкие пальцы, все еще не в силах поверить необыкновенной удаче.
— Поверьте мне, мисс Мак-Донаф, — продолжал он, — это не шутка. Здание ваше, если вы этого захотите.
— Но кому это могло прийти в голову? — проговорила Карли с благоговейным недоумением.
— Я не имею права этого говорить. — Его лицо хранило непроницаемое выражение.
— Никто не видел, как все случилось, кроме Педро Хименеса и водителя грузовика, который помогал грузить Атласа в машину. — Она помолчала, задумавшись. — Это кто-то из них сообщил в «Геркулес»?
Джонатан помотал головой, твердо решив не давать ей никакой зацепки.
— Да что вы, об этом происшествии наверняка знает куча людей. Персонал ветлечебницы. Владельцы собаки. Ваши сотрудники. Все, что нужно было сделать, это упомянуть о случившемся вашему «благодетелю».
— Может быть, этот так называемый благодетель просто хочет по какой-либо причине избавиться от здания? — Карли никак не могла расстаться с мыслью, что стала жертвой какого-то злого умысла. — Здание заложено?
Джонатан покачал головой.
— Да нет, со зданием все в полном порядке, не беспокойтесь. От вас требуется только согласие на мою помощь.
У Карли сузились глаза.
— А что будет, если мы с вами разойдемся во мнениях?
— Вы можете принять мой совет или отклонить его. Это ваше дело.
Он попытался представить себя на ее месте. Из сражающейся за каждый цент владелицы крошечного дела она внезапно превратилась в состоятельную женщину. Неудивительно, что она никак не могла поверить своему счастью.
Она откинулась на спинку стула, а с лица постепенно стало сползать недоверчивое выражение.
«Наконец-то», — подумал Джонатан. — До нее все-таки дошло».
Карли удивленно и вопросительно взглянула на него.
— Но если здание не заложено, как я могу его потерять?
Джонатан внимательно изучал ее лицо. Оно было серьезным, а широко расставленные голубые глаза не отрывались от его глаз в ожидании ответа. Он понял, что перед ним явный новичок в делах и что ему придется немало попотеть, чтобы уберечь ее от неприятностей.
— А почему ведется столько судебных процессов? — Он криво улыбнулся. — Владелец крупной собственности всегда лакомый кусок, и, если у вас кое-что водится в карманах, надо знать, как этим распоряжаться. Потерять все — проще простого.
Джонатан с удовлетворением увидел, что она понимающе кивнула. При этом волосы цвета золотистого песка упали ей на плечи. Он вдруг поймал себя на том, что пытается представить, как она будет выглядеть с обнаженными плечами, проглотил слюну и заставил себя перевести взгляд на бумаги, разложенные на столе.
— Потом встает вопрос об арендаторах, — продолжал Джонатан. — Они обязаны вносить арендную плату в срок и надлежащим образом использовать помещение. Сейчас у здания первоклассная клиентура, и этот уровень надо сохранять.
Карли слегка нахмурилась, и он понял, что последняя фраза ей не понравилась. Неужели она вдобавок ко всему одна из тех патологически сострадательных личностей, которые не берут денег с бедных? Если так, то обучить эту женщину основам управления будет практически невозможно.
— Под первоклассной клиентурой вы подразумеваете людей, у которых денег куры не клюют? — спросила она, в полной мере подтвердив его худшие опасения.
— Вам придется посмотреть правде в глаза, — резко ответил он. — Только люди с деньгами могут покупать одежду у Шейлы Вэйд и драгоценности у Надин Ньюхарт. Только состоятельные посетители могут позволить себе пообедать в таком изысканном ресторанчике, как «У Педро». Бедный человек не может купить сорокапятидолларовую бутылку вина из тех, что продают в «Деликатесах Хейнкеля».
Наступило молчание. Потом хмурое выражение на лице Карли сменилось понимающей усмешкой.
— И вы так же хорошо осведомлены обо всех предприятиях во всех ваших зданиях, как в том, которое, по вашим словам, теперь будет принадлежать мне? Или, может быть, у вас есть к нему личный интерес?
Джонатан бросил на нее удивленный взгляд. Неужели Карли Мак-Донаф разнюхала, что он обещал одному из арендаторов ее выселить?
«Да нет, вряд ли», — мрачно подумал он, раздраженный тем, что теперь не сможет сдержать слова.
Но все же, застигнутый врасплох ее вопросом, он из осторожности хорошо продумал ответ.
— Поскольку мне придется выступать в роли вашего советника, я счел своим долгом тщательно ознакомиться с состоянием дел арендаторов.
Карли увидела, что он беззастенчиво не спускает с нее взгляда, ожидая реакции, и отметила его осторожность. Казалось, он сознательно избегает прямого ответа. Может быть, именно потому, что у него есть личный интерес к этому зданию, как намекнула его секретарша?
Какой интерес? И связано ли это с ее «благодетелем»? Она знала, что не сможет жить спокойно, пока не выяснит, кто так щедро одарил ее.
Джонатан придвинул к ней несколько бумаг.
— Вам, наверное, захочется это просмотреть. Когда прочтете, я приглашу сюда кого-нибудь из официальных лиц в качестве свидетеля, и вы сможете задать ему несколько вопросов.
Карли не взяла документы. Она изучала его лицо. Он казался таким уверенным в себе и, по-видимому, занимал высокое положение в корпорации. Трудно было представить, чтобы он сам согласился давать советы профану. Наверное, кто-то очень могущественный заставил его это сделать.
— А почему в качестве моего советника выбрали именно вас? — спросила она и подумала, что он мог согласиться именно потому, что здание его интересует. — Наверное, работать со мной ниже достоинства вице-президента корпорации?
В его взгляде мелькнуло раздражение.
— Совершенно верно. К несчастью, совет считает меня классным специалистом. Как я уже говорил вам вчера по телефону, не я все это придумал. Так что не просите меня объяснять чужое решение.
Карли невольно улыбнулась, глядя на его недовольное лицо. Может быть, у Джонатана Найта и есть личный интерес к зданию, но его выбрали помогать ей не из-за этого.
— Я уверена, что вы могли бы найти какое-нибудь подходящее возражение и отказаться.
— Я и отказывался всеми возможными способами, — буркнул он. — Но совет хочет, чтобы вы преуспевали. И они понимают, что, если я стану за вами присматривать, у вас будет на это больше шансов.
Карли вздохнула.
— Значит, вы не можете сказать, кто за всем этим стоит?
Джонатан покачал головой.
— Это не член совета. Поэтому не надейтесь, что расследование в духе детектива-любителя увенчается успехом.
Он придвинул бумаги к ней поближе.
— Почему бы вам не принять все как есть — некто хочет вас вознаградить за то, что вы спасли жизнь сенбернару. — Джонатан говорил решительно, но мягко. — Здание на Фэй-авеню стоит целое состояние. И как только вы подписываете бумаги, вы становитесь богатой женщиной. Я уверен, вы отдаете себе в этом отчет.
Карли тревожно взглянула на него. Нет, она не отдавала себе в этом отчета. Это даже не приходило ей в голову. Как только она поняла, что Джонатан не пытается сыграть с ней какую-то шутку, первой реакцией было облегчение — больше не надо беспокоиться о продлении аренды.
Состоятельная женщина…
Всю свою сознательную жизнь Карли презирала богатых — их снобизм и бахвальство, их привычку швырять деньги. Теперь она сама стала богатой.
Нетвердой рукой она взяла со стола бумаги и начала читать.
Вернувшись в «Карусель», Карли переоделась в рабочую одежду: голубые джинсы, белая блузка, легкий синий рабочий халат. Сегодня собачий лай звучал в ее ушах музыкой. Она сразу же сообщила потрясающую новость обеим помощницам, которые слушали ее открыв рот.
— Неужели это все теперь наше? — спросила Кэтлин.
Карли снисходительно улыбнулась и утвердительно кивнула. Иногда содержать сестру казалось ей слишком тяжелой задачей, но она твердо решила, что годы учения Кэтлин ничем не будут омрачены, что сестре не придется выбиваться из сил, зарабатывая на жизнь, как приходилось ей самой.
— Да, наше, — повторила она. — Наконец-то мы сможем иметь машину, которая не будет ломаться через каждые два дня.
— А как насчет того, чтобы и мне купить машину? — с надеждой спросила Кэтлин. — Подумай, от скольких поездок в колледж и обратно ты избавишься.
— Почему бы и нет? — Карли подмигнула сестре. — Подумай, от скольких поездок на автобусе ты избавишься.
Карли посмотрела на Барбару, которая подстригала ногти немецкой овчарке.
— А тебе мы сможем прибавить жалованье. Она назвала цифру, от которой у Барбары захватило дух, а брови взлетели чуть ли не до самых кудряшек на лбу.
— Это почти в два раза больше, чем я получаю сейчас. Ты уверена, что можешь себе это позволить, дорогая? — Она с сомнением покачала головой. — Может быть, с машинами и прибавками к жалованью лучше повременить — до тех пор, пока ты не поймешь, чем все это может обернуться.